После оглашения приговоров по делу о теракте в «Крокус Сити Холле» — 15 пожизненных сроков из 19 обвиняемых — в обществе с новой силой разгорелась дискуссия о допустимости и необходимости применения смертной казни за тягчайшие преступления. Почему террористы, виновные в гибели десятков мирных людей, избежали высшей меры наказания? Официальный ответ — «действует мораторий». Но так ли это на самом деле?
Депутат Государственной думы, доктор экономических наук Михаил Делягин в эфире программы «Итоги дна с Делягиным» заявил: моратория на смертную казнь в России в его классическом понимании сегодня нет. Есть лишь правовая коллизия, которую можно разрешить.
«Зачем сохранять жизнь террористам?»
Делягин прямо и жёстко обосновал свою позицию: террористы, совершившие массовое убийство в «Крокусе», заслуживают исключительной меры наказания.
«А зачем сохранять жизнь террористам? Зачем делать так, чтобы родственники их жертв пожизненно их кормили и содержали? Это вообще зачем?»
Он напомнил, что все осуждённые по этому делу внесены Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов, а их идеологическая убеждённость делает раскаяние иллюзорным.
«Что, кто-то из осуждённых на пожизненное заключение вдруг раскается? Вспомните, например, религиозных экстремистов… Они, будучи в заключении, сами захватывали сотрудников УФСИН, бороды отпускали, экстремистскую символику открыто демонстрировали… Соответственно, ждать раскаяния этих террористов тем более не приходится».
Депутат обратил внимание на парадокс: многим другим экстремистам назначают более мягкие сроки, и они, выйдя на свободу, могут продолжить свою деятельность. В случае же с беспрецедентным по жестокости терактом в «Крокусе» вопрос стоит особенно остро: почему массовые убийцы не получили адекватного, по мнению многих, возмездия?
Правовой лабиринт: мораторий или «рекомендация»?
Ключевой тезис Делягина касается юридической стороны вопроса. Когда звучит вопрос о смертной казни, стандартный ответ властей и экспертов ссылается на мораторий. Однако депутат объясняет иную правовую реальность.
«Нет у нас моратория на смертную казнь. Решение Конституционного суда ранее было о том, что, пока у нас не будет присяжных больше чем в половине регионов России, смертную казнь применять нельзя. Это был мораторий. А сейчас… это просто рекомендация Конституционного суда. Да, она весомая, она морально обязывающая, но она административно и юридически не обязывающая. Она необязательна к исполнению».
Делягин указывает на важный нюанс: изначальное условие о введении судов присяжных во всех регионах давно выполнено. Таким образом, формальная причина старого моратория отпала. Текущая позиция Конституционного суда, который в 2009 году признал невозможность вынесения смертных приговоров до полной отмены этой меры федеральным законом, носит характер мощного правового прецедента, но не безусловного запрета.
Общественный запрос vs. правовые риски
Дискуссия, инициированная Делягиным, выходит за рамки одного уголовного дела. Она затрагивает фундаментальные вопросы:
- Справедливость: Соответствует ли пожизненное заключение тяжести преступления, когда жертвы не имеют шанса на жизнь?
- Цель наказания: Является ли пожизненное содержание преступника за счёт государства адекватной сдерживающей мерой и возмездием?
- Судебная ошибка: Этот аргумент — главный контраргумент против смертной казни. Делягин парирует его применительно к делу «Крокуса»: «Но что, кто-то поверит, что этих террористов… неправильно осудили?».
Позиция Михаила Делягина резонирует с запросом значительной части общества на максимально строгое наказание для террористов. Его заявление — не просто эмоциональная реакция, а попытка обозначить правовой пробел и стимулировать сложное, но необходимое обсуждение: готова ли Россия в исключительных случаях, при неопровержимых доказательствах и особой тяжести преступления, вернуться к применению высшей меры наказания, преодолев де-факто существующую, но юридически не абсолютную преграду?
Пока этот вопрос остаётся открытым, а приговор по делу о теракте в «Крокус Сити Холле» вынесен. Но дискуссия, подогретая чёткой правовой аргументацией Делягина, только набирает обороты, ставя перед обществом и властью непростой моральный и юридический выбор.