Когда супруг отворачивался к стене и уже через мгновение раздавался его отнюдь не музыкальный храп, Надежде хотелось закричать, расплакаться, положить подушку ему на лицо. Но вместо этого она молчала. Молчала годами.
Ее, семнадцатилетнюю, отдали замуж за чиновника путей сообщения, чуждого и чужого. Как часто вспоминала она свое житье в родительской усадьбе, где всегда звучала музыка. Отец Наденьки, Филарет Васильевич Фраловский, играл на виолончели, а мать, Анастасия Дмитриевна, урожденная Потемкина (между прочим, родная племянница светлейшего князя, тайного мужа императрицы Екатерины II), передала дочери деловую хватку и волевой характер.
В браке с Карлом фон Мекк Надежда родила восемнадцать детей за двадцать восемь лет, выжили одиннадцать. Детей своих Надежда обожала, но житье в тесной квартире на Шестой линии Васильевского острова, где из-за вечного безденежья ей приходилось самой ставить самовар и штопать мундир мужа, жалования в полторы тысячи рублей в год, которого всегда не хватало для каждый год разрастающегося семейства, необходимость быть и нянькой, и кормилицей, и учительницей, вести хозяйство...
Тогда Надежда Филаретовна фон Мекк решилась взять финансовые дела в собственные руки. Она убедила мужа оставить службу и заняться предпринимательством. В 1860 году в Российской империи было только 1000 км железнодорожных путей, но отрасль эта активно развивалась, и часто на частные капиталы. Карл Федорович фон Мекк благодаря усилиям супруги вошел в акционерное общество и через несколько лет нажил невероятное состояние, построив, в частности, Рязанско-Козловскую дорогу — одну из первых крупных магистралей в России, а протяженность путей, в значительной мере благодаря его деятельности, достигла 15 000 км.
Теперь уже Надежда Филаретовна могла нанять не только кормилицу и няньку, но имела огромный штат слуг, большой дом, выезд, и главное, чего ей так хотелось, — возможность уединения и занятий музыкой. Миллионерша не заблуждалась: сама она не талантливая музыкантша, но музыка была столь же необходима для нее, как воздух или солнечный свет.
После смерти супруга Надежда Филаретовна сама занялась делами. Это отнимало много времени и сил, а еще заботы о детях и их будущности: «У кого есть одиннадцать человек детей, тот не может делать только то, что полезно для его здоровья» (из письма Н. Ф. фон Мекк).
Сорокалетняя вдова не желала новых браков — какие браки, когда у тебя одиннадцать детей. Миллионное состояние позволяло осуществлять любые фантазии, а справляться с грызущей душу тоской помогала только музыка. Она часто приглашала музыкантов, оказывала финансовую поддержку Николаю Рубинштейну, Клоду Дебюсси и многим другим талантливым людям. А однажды услышала о чудаке, таком же одиноком, как она сама, но совершенно, божественно талантливом композиторе Петре Ильиче Чайковском. Он живет очень скромно, доходов всегда не хватает, потому что душевно так щедр, что отдаст последнее, коли попросят. А потом сам хоть по миру иди. Но музыка... Какая это была музыка!
Надежда Филаретовна до утра не могла забыть рассказа об этом человеке, а потом решила написать ему: через знакомого передала заказ на несколько романсов и деньги вперед. Петр Ильич заказ выполнил. Так между композитором и его новой благодетельницей завязалась переписка, которая будет длиться следующие тринадцать лет. Это был роман в письмах, который длился 13 лет и в котором не было ни одной любовной строчки, но было больше интимности, чем в любом браке.
Она установила невероятное правило: они никогда не должны были встречаться лично.
«Я дорожу вами... но мне кажется, что при личном знакомстве исчезла бы та поэтическая сторона наших отношений», — писала она.
Эта переписка и его музыка исцеляли сердце Надежды Филаретовны. На бумаге они исповедовались друг другу, описывали мельчайшие подробности течения дня, радости и печали. Она часто высылала Чайковскому деньги, спасительные в его положении профессора. «Я создан для труда, но не для службы», — жаловался он. Сколько ему хотелось написать и сделать, но серьезная работа была невозможна, когда необходимо ежедневно являться на службу.
Спасение пришло от этой удивительной женщины, которую он ни разу еще не видел. Она отказывалась от встреч, но это было не кокетством и не интригой. Невероятно застенчивая, Надежда фон Мекк боялась разочаровать и сама боялась разочароваться: «Видеть музыканта невероятно мешает мне слушать его музыку».
Поняв положение композитора и сочувствуя ему, она назначила Чайковскому ежегодную пенсию в размере шести тысяч рублей. Для сравнения: годовой доход квалифицированного рабочего составлял тогда около 200–300 рублей, а армейский полковник получал около тысячи. Шесть тысяч — сумма, втрое превышавшая его профессорское жалование и делавшая Чайковского одним из самых обеспеченных людей искусства в России. Эта сумма позволила ему навсегда оставить преподавательскую деятельность, снять дом за городом и, по его собственному признанию, «отдаться творчеству с упоением, на какое только способна душа».
В благодарность Петр Ильич посвятил своей покровительнице Четвертую симфонию, но она из скромности убедила его ни в коем случае не упоминать ее имя, а потому он изменил подпись на «Моему лучшему другу».
А в 1877 году Надежда Филаретовна получила от своего друга письмо, поразившее ее до глубины души. Чайковский сообщал, что женился. Она привыкла считать его своим, такой же неотъемлемой частью жизни, как музыка, дети, а теперь — что будет теперь? Как отнесется жена композитора к постоянной его переписке с другой женщиной?
«Когда вы женились, мне было ужасно тяжело, у меня как будто оторвалось что-то от сердца».
Но брак Петра Ильича Чайковского оказался очень странным явлением в его жизни. Уже через пару недель стало ясно, что семейная жизнь невозможна, но Антонина Ивановна Милюкова упорно отказывалась дать композитору развод.
Надежда фон Мекк приняла самое активное участие в этом деле. Она предлагала Милюковой деньги и даже содержание и как могла утешала разочаровавшегося Петра Ильича. Он так и не смог разорвать брачных уз, хотя супруги до конца жизни жили раздельно.
Лишь дважды Надежда фон Мекк и Петр Ильич встречались лично. И это были мимолетные и даже случайные встречи.
Однажды во время прогулки их экипажи встретились. От неожиданности госпожа фон Мекк покраснела, как рак. А он совершенно оцепенел. Даже когда коляски уже скрылись за поворотом, долго оба еще не могли прийти в себя.
Вторая встреча произошла во Флоренции:
«Вчера я был в театре. Билет мне прислала Надежда Филаретовна, которая тоже была со всем семейством, и в антракте я с смешанным чувством любопытства, умиления и удивления рассматривал её в бинокль. Она болтала со своей прелестной дочкой Милочкой, и лицо её выражало столько нежности и любви (это её любимица), что мне даже понравилась её некрасивая, но характерная внешность» (из письма П. И. Чайковского его брату, 14 декабря 1878 г.).
Тринадцать лет их связывала дружба, таинственное притяжение душ, не требующее даже личных встреч. Благодаря финансовой поддержке Надежды фон Мекк Чайковский мог свободно творить и не заботиться о хлебе насущном, ее же имя благодаря ему навсегда вписано в историю музыки.
Но в 1890 году Надежда Филаретовна вынуждена была отказать своему другу в выплате пенсии. Дела ее так расстроились, что она просто не имела больше возможности посылать деньги. В последних строках довольно сухого письма, где она объясняла свой поступок, почти крик: «Вспоминайте меня иногда».
Но если разладившимися финансами можно объяснить прекращение помощи, то отчего она перестала ему писать вовсе, осталось загадкой для композитора. Историки спорят до сих пор: то ли она боялась, что он пишет из чувства долга; то ли дети фон Мекк (особенно невестка), ненавидевшие Чайковского и считавшие его «нахлебником», убедили мать разорвать отношения, спрятав его письма; то ли виной всему тяжелая болезнь — горловая чахотка, из-за которой она теряла рассудок и силы. Он очень тяжело переживал этот разрыв. Надежда же полагала, что его будет тяготить моральная необходимость продолжать переписку и он станет делать это только из чувства долга.
Три года Петр Ильич искал ответа и не находил. В его доме на камине стояла фотография Надежды Филаретовны, он хранил все ее письма и перед смертью желал увидеть ее лицо. Он умер в 1893 году. Она пережила его всего на несколько месяцев: разоренная, забытая, жившая в меблированных комнатах в Киеве. По воспоминаниям дочери, перед самой смертью она просила сыграть что-нибудь из Чайковского.
Она подарила миру великую музыку и стала единственной женщиной, которую боготворил Чайковский. Не как женщину, а как Музу. А Музам, как известно, не обязательно являться во плоти.
Разгадка этих противоречивых отношений композитора и его музы и благотворительницы в словах, обращенных к нему Надеждой фон Мекк однажды:
«Вы дали возможность человеку, кончающему жизнь, почти уже мертвому, как я, на минуту почувствовать жизнь, да еще в таких хороших проявлениях».
Но связь Чайковского и фон Мекк нашла и свое физическое воплощение. Через три года после начала их знаменитой переписки Петр Ильич Чайковский и Надежда Филаретовна фон Мекк задумали породниться — в дворянских семьях XIX века такие стратегические союзы были обычным делом. Обсуждение этого вопроса растянулось на пять лет: Надежда Филаретовна «выставила» двух своих сыновей, а композитор со своей стороны предложил несколько племянниц, дочерей сестры. Когда повзрослевших детей наконец познакомили, сложилась счастливая пара — сын меценатки Николай Карлович фон Мекк и Анна Львовна Давыдова, дочь сестры Чайковского Александры Ильиничны, которую композитор воспринимал как собственную дочь. Их свадьба состоялась в 1884 году, и Петр Ильич с Надеждой Филаретовной могли радоваться, что их духовная близость обрела еще и кровное родство.
Bellalavanda в телеграм
Bellalavanda теперь и в MAX
О несчастном браке Михаила Глинки:
Подписывайтесь на мой канал об истории, чтобы не пропустить новые статьи! И спасибо вам за лайки! Без вас невозможно развитие канала, а сейчас мне так нужна поддержка!