Я, старый моряк Том Рейли, видел многое за свои пятьдесят лет в море — штормы, что рвут паруса в клочья, пиратов, жадных до добычи, и чудищ, что прячутся в глубинах. Но ни одно воспоминание не холодит кровь так, как встреча с «Летучим Голландцем».
То было в ночь, когда луна пряталась за тучами, а море дышало тишиной — обманчивой, зловещей. Мы шли на шхуне «Морская ласточка», гружёной специями и шелками из Ост‑Индии. Капитан Харрис, человек суровый, но справедливый, стоял на мостике, вглядываясь в темноту.
Вдруг воздух сгустился, запахло солью и гнилью. На горизонте, словно из ниоткуда, возник силуэт — высокий, чёрный, с рваными парусами, что ловили ветер, которого не было. «Летучий Голландец», проклятый корабль, о котором шепчутся в тавернах, явился нам во всей своей жуткой красе.
Он надвигался бесшумно, как призрак, и вот уже его борта скребут наши. Крючья с тросами впиваются в палубу, и по ним, словно пауки, спускаются фигуры в лохмотьях. Их глаза горят холодным огнём, а лица искажены вечным проклятием.
Абордаж начался внезапно. Пираты — или то были духи? — ворвались на палубу с криками, что больше походили на вой. Клинки сверкали в тусклом свете, раздавались выстрелы, стоны раненых. Капитан Харрис сражался как лев, но трое противников одолели его. Я отбивался, пока один из нападающих не оглушил меня рукоятью пистолета.
Очнулся я связанным, вместе с остальными уцелевшими. «Голландец» уже взял курс к неизвестному острову, а наши сундуки с золотом и драгоценностями пираты перетаскивали на шлюпки. Среди них был и старый Одноглазый Джек — говорят, он продал душу дьяволу за вечную жизнь и несметные богатства.
Остров встретил нас мрачными скалами и густым лесом. Пираты, не теряя времени, начали переносить добычу. Мы, пленники, под дулами мушкетов таскали тяжёлые сундуки вглубь острова. Одноглазый Джек, хрипло хохоча, указывал место — у подножия древнего каменного идола, увитого лианами.
Лопаты вгрызались в землю, ямы становились глубже. Сундуки, звеня монетами, опускались в них, засыпались песком и камнями. Сверху пираты набросали веток и листьев, маскируя следы. Джек достал карту, начертил на ней крестик и, подмигнув нам, спрятал её в кожаный мешочек на шее.
«Пусть ищут, — прохрипел он. — Никто не найдёт, пока я жив!»
Затем нас снова связали и оставили на острове, а пираты отплыли на «Голландце», оставив после себя лишь тишину и запах пороха. Мы выжили — спустя неделю нас подобрало торговое судно. Но я до сих пор вижу во снах эти горящие глаза и слышу смех Одноглазого Джека. А где‑то на забытом богом острове лежат сундуки с золотом, ждущие того, кто рискнёт бросить вызов проклятию «Летучего Голландца»…
