Я никогда не считала себя воинствующей феминисткой, которая ищет сексизм в каждом взгляде. Но с некоторых пор я начала понимать тех, кто требует пересмотреть отношение мужчин-руководителей к женщинам в коллективе.
Речь не о домогательствах или откровенном хамстве. С такими экземплярами, слава богу, сталкиваться приходится редко, да и работать под началом откровенных «свиней» я бы не стала.
Раздражает другое – то, что многие считают нормой.
Последние три года я тружусь в крупной технологической корпорации, где женский пол – редкое явление. Мужчины занимают больше 80% штата. Это объективная реальность: специфика сложная, инженерная. Честно говоря, я всегда гордилась тем, что прошла этот тернистый путь, получила профильное образование и стала частью этого мира.
Моя задача — собирать гигабайты данных и превращать их в стройные отчёты. Работа кропотливая, требующая идеального понимания всех цехов и процессов. Одна помарка — и цифры по всему предприятию поплывут. Поэтому я часто задерживаюсь допоздна. Муж у меня тоже инженер (мы вместе учились), и он с пониманием относится к моей занятости. Игорь всячески поддерживает меня в стремлении построить карьеру. Мы даже отложили планы на пополнение семьи, чтобы я могла зарекомендовать себя как незаменимый специалист.
Казалось бы, в таком графике, когда на обед нет времени, тебя должны ограждать от лишней суеты. Но не тут-то было. Последние пару месяцев мой руководитель, Владислав Анатольевич, словно поставил цель отвлечь меня от дел.
Шефу уже под 60, он человек старой формации. Как профессионал он безупречен: в отрасли его ценят, опыт у него колоссальный. С этой стороны мне невероятно повезло. Но у него есть одна особенность: двойные стандарты.
Когда нужно решить рабочий вопрос, мы для него грамотные инженеры. Он готов учить, объяснять, даже ругать, если это идёт на пользу делу.
Но стоит на горизонте появиться важным гостям, спонсорам или проверяющим, как мы для него мгновенно превращаемся в обслугу.
У директора есть личная помощница, есть целый штат в буфете, который за полчаса организует фуршет любого уровня. Но Владислав Анатольевич упорно гоняет именно нас, женщин-инженеров: сбегать в магазин за элитным коньяком, если свой закончился, налить гостям кофе, убрать грязные чашки. Мол, это женское дело.
Я и так тону в бумагах, а тут приходится бросать всё и бежать выполнять чужие обязанности, чтобы потом сидеть до ночи, навёрстывая упущенное.
Поэтому, когда на прошлой неделе ко мне подлетела запыхавшаяся секретарша Верочка с просьбой срочно помочь встретить делегацию из десяти человек и организовать кофе-брейк, я была непреклонна.
— Верочка, я не работаю в кейтеринге, — сухо отрезала я, даже не подняв головы от монитора.
Остальные коллеги-девушки, вздохнув, покорно поплелись за ней.
А уже наутро меня вызвали на ковёр.
— Что за самодеятельность, Алина? — начал он без предисловий, исподлобья.
— Это не самодеятельность, Владислав Анатольевич. Я хочу заниматься прямыми обязанностями. Я шесть лет училась не для того, чтобы мыть посуду, — ответила я максимально спокойно.
Директор побагровел. Похоже, он привык к другому тону.
— Значит так, дорогая. Карьеру ты здесь себе такими выкрутасами точно не сделаешь. Я тебя услышал. Сиди, пиши свой отчёт. Но если я найду там хоть одну помарку, хоть одну циферку не там — вылетишь отсюда пулей. Мне строптивые девицы не нужны. Иди работай, — рявкнул он так, что, кажется, в коридоре стёкла задрожали.
Ситуация абсурдная: формально меня уволят за профессиональную ошибку, а по факту — за то, что я отказалась быть официанткой.
Вот она, цена успешной карьеры. Владислав Анатольевич — неприкасаемый. Он на короткой ноге с министерскими, его слово — закон. Но разве это даёт ему право решать, что я должна подавать ему и его гостям чай? Это не просто несправедливо, это унизительно. И я до сих пор не знаю, как выйти из этой ловушки с гордо поднятой головой.