Жила-была Лиса — рыжая шуба, лукавые глаза. Да такая наглая уродилась, что страх потеряла: повадилась к одному мужику в деревню ходить, да не просто в гости, а за свежей курятиной. То пеструшку унесет, то хохлатку.
Мужик и забор чинил, и капканы ставил — всё Лисе нипочем. Решил он тогда на хитрость пойти. Взял старый пузатый кувшин и повесил его на колышек у самого лаза в курятник.
Настала ночь. Приходит Лиса за очередным обедом, а ветер в ту ночь разгулялся. Дует ветер прямо в горлышко кувшина, а тот на всю округу голосит:
— Бу-у-у! Бу-бу-у!
Замерла Лиса, уши прижала. Что за чудо-юдо такое в темноте гудит? Подкралась ближе, видит — висит на обрывке веревки нечто круглое, глиняное. Разозлилась Лиса, что какая-то безделица её пугает. Схватила она кувшин за веревку, дернула, да и надела себе на шею.
— Погоди, кувшинище-дурачище! — рычит рыжая. — Ишь, распелся тут, охоту мне портишь. Не боюсь я тебя. Раз ты такой шумный, я тебя сейчас проучу — в речке утоплю!
Побежала Лиса к реке. Нашла прорубь, где вода темная да холодная, и давай кувшин в воду пихать.
— Получай! — говорит. — Будешь знать, как на Лису гудеть!
Окунулся кувшин в воду, а горлышко-то узкое. Стал он воду в себя втягивать, захлебываться:
— Бурк-бурк-бурк-бурк!
Тяжелеет кувшин, водой наливается, камнем вниз идет. А веревка-то на лисьей шее крепко затянута! Почувствовала Лиса, что её саму в ледяную воду тянет, перепугалась, лапами в лед вцепилась.
— Кувшин, кувшин, миленький! — заскулила Лиса. — Не топи меня! Я же пошутила, я тебя только постращать хотела! Отпусти, кувшинушко!
Да только «кувшинищу-дурачищу» всё равно: он знай себе воду глотает да на дно тянет. Тянул-тянул, пока не скрылась рыжая голова под водой. Так и утопил кувшин Лису.
А мораль тут простая: не рой другому яму — сам в нее попадешь, и не ищи ссоры там, где можно мимо пройти.