Утренняя темнота за окном была тихой и удивительно уютной.
Она, будто добрая фея, осыпала мир переливающимися хлопьями снега, приглашала провести утро неспешно за чашечкой кофе с кусочком ароматного яблочного пирога. Да ещё с хорошей книгой или, на худой конец, шелестом радиопередачи.
Но, увы, Елена Петровна совершенно точно знала, что если на часах шесть утра, то значит это только одно. В спокойной жизни осталось минут десять, а дальше начинается ад.
В ад, кстати, пенсионерка не верила всю свою сознательную жизнь, а вот теперь на старости лет уверовала. Не в посмертный, правда, с чертями, сковородками и кипящими котлами, а, так сказать, прижизненный. И надо заметить, куда более увлекательный.
В прижизненном аду был полный набор изысканных наказаний для грешников. Тут тебе на выбор и грохот снегоуборочной машины, и восторженная песня дрели при активной поддержке перфоратора, и оглушительная громкая музыка. Вероятно, для тех, кто ещё не знаком с современной именной эстрады. И даже лингвистические курсы имелись.
Матюки, которыми рабочие оглашали окрестности, были какими‑то необычными, с вкраплениями незнакомых слов.
Главным по этому аду был новый сосед, Дмитрий Игоревич. Низенький, плотный мужик неопределённого возраста. Лицо его так отекало вследствие невоздержанного образа жизни, что ему с одинаковым успехом могло оказаться и 30 лет, и все 50. Он недавно появился в посёлке — месяца три, не больше. Но появление его заметили все и сразу.
Во‑первых, Дмитрий Игоревич приехал на гигантском внедорожнике. И место для парковки выбрал удачное — прямо напротив входа в сельский магазин. На просьбы отогнать транспортное средство мужчина никак не реагировал.
Когда же вокруг машины собралось достаточное количество людей, желающих попасть в магазин, Дмитрий Игоревич выбрался из салона и сообщил, что теперь он здесь главный и рад возможности познакомиться с большинством людей, которые его любят. И что он будет делать с будущими соседями.
Завершив своё эффектное выступление, мужчина полез в карман пиджака и извлёк оттуда пухлую стопку визитных карточек.
— Подходите по очереди, — пригласил он. — Я хочу, чтобы у каждого были мои контакты.
Если Дмитрия Игоревича не побили в тот, самый первый его приезд, то лишь потому, что слишком уж люди растерялись. Не поверили в такую наглость, не сталкивались с ней раньше, а потому не знали, как на неё реагировать.
Тогда Елена Петровна лишь посмеялась и даже представить не могла, что её спокойная жизнь отныне закончена.
Дмитрий выкупил огромный участок земли под строительство коттеджа, но это было ещё ничего. Хуже всего было то, что участок этот располагался впритык к дому Елены Петровны.
В первое утро, подскочив в 6:05, пенсионерка услышала раскатистый многоэтажный мат. Дмитрий матерился виртуозно, можно даже сказать, что он был красноречив.
Елена Петровна догадалась, что таким образом её новый сосед инструктировал рабочих перед началом стройки. И наивно понадеялась, что этим всё и ограничится.
Но в 11 часов вечера она уже мелко семенила по участку Дмитрия. Хозяин сидел за самодельным столом, разбитым из каких‑то досок, и ел шашлык. Огромные куски мяса и овощей, нанизанные на шампуры, источали умопомрачительный аромат, от которого мгновенно начинала кружиться голова, а рот заполнялся слюной. Высокая блондинка как раз ставила на стол вазу, полную фруктов.
— Доброго вечера, Дмитрий! — поприветствовала его соседка Елена Петровна.
— Игоревич! — поправил он грубо.
— Игоревич! — повторила пенсионерка. — И приятного аппетита! Извините, что беспокою вас. С самого утра на вашем участке было очень шумно.
Сосед вытер рот ладонью и внимательно посмотрел на старушку.
— Бабка! — сказал он тоном, каким обычно взрослый общается с двухлетним ребёнком. — Ты слыхала про такое, чтоб стройка велась в тишине, а?
— Но вы начали работу в шесть утра и до сих пор не…
— Димон! — блондинка брезгливо скривила пухленький ротик. — Ну что ты с ней разговариваешь? Она уже, поди, в маразме и ничего не понимает.
Дмитрий жестом велел подруге замолчать.
— Так вот, бабка! — начал он.
— Елена Петровна… — тихо поправила его соседка.
— Елена Петровна, говоришь? Значит, будешь баба Лена!
— Так ты рассуди, баб Лен! Мне что же, на улице жить, пока я буду под твой режим строиться? Я быстрее заехать хочу, вот и тороплю работяг. А ты чем с наездами ходить, лучше б со мной дружила. Я мужик не бедный. Если надо чего, так скажи, я помогу тебе. Вон, шашлыков хочешь? Катя, собери баб Лене пакет. Овощей насыпь, мяска побольше. Фруктов вон.
Он взял со стола массивную вазу и опрокинул в пакет, который блондинка уже держала в руках. Вид у неё был недовольный, но перечить Дмитрию она не осмеливалась.
— Спасибо вам, но я не нуждаюсь.
— Бери, бери, баб Лен! — снова перебил сосед. — Для меня это так, грошики, а ты со своей пенсией такое, поди, не купишь.
— Да, да, да, да.
— Больше под ногами не мешайся. Я дом строю, имею право, знаете ли. Громко тебе? Так ты потерпи. Не растаешь, поди. Катя, ну чего ты там копаешься? Давай быстрее, не видишь, баб Лене домой пора.
Блондинка сунула в руки Елены Петровны тяжёлый пакет.
— Всего доброго, — попрощалась она.
Пенсионерка ошарашенно переводила взгляд с пакета на блондинку Катю, а с неё на самого Дмитрия, который, казалось, уже успел позабыть о соседке и снова принялся за свой шашлык.
— Ну чего ещё? — спросил он с набитым ртом.— Домой иди.
Елена Петровна поставила пакет на землю.
— Спасибо, но мне это не нужно. Я прошу вас только прекратить шуметь во внеурочное время. И прошу, не называйте меня бабой Леной. Меня зовут Елена Петровна. Прошу запомнить.
— Димон! — капризно затянула Катя.
Но что именно она сказала, пенсионерка так и не услышала. Она уже спешила по утоптанной тропинке к своему дому.
Если уж совсем на чистоту, то в деньгах Елена Петровна действительно не нуждалась. Сын Алёшка нечасто приезжал в гости, зато денежные переводы от него поступали регулярно.
Алёша до поры до времени тихо работал программистом в какой‑то крупной фирме. Зарабатывал не миллионы, но на жизнь хватало, и свободное время у него тоже было. А потом началось.
Алёшу переманили конкуренты, сделали его ведущим программистом, а денег платили столько, что он и потратить всё не успевал. Зато и времени на отдых у него теперь не было.
Елена Петровна не могла не радоваться за успешного сына, но и беспокоилась о нём.
— Когда ты в последний раз высыпался? — спрашивала она тревожно. — А гулять ходишь? Да хоть собаку заведи, Лёш. Тогда ты вынужден будешь дважды в день отправляться на прогулку.
— Хорошо, мам, заведу, — беспечно отвечал сын.
Наверное, и сейчас можно было просто позвонить Лёшке, рассказать ему про нового соседа, который совершил всё, что он хотел. Алёша совершенно искренне считал себя хозяином жизни, и проблема была бы решена. Но жаловаться Елена Петровна никогда не умела.
Спать она легла под громкую музыку, доносящуюся с соседнего участка. А через неделю обратилась к участковому врачу за рецептом на снотворное.
— Что, Елена Петровна, спать разучились? — удивился терапевт. — С чего бы? Вроде раньше не жаловались.
— Это раньше, — мрачно ответила пациентка. — Мне спать не мешали. А теперь с шести утра до одиннадцати вечера долбят перфораторы, а с одиннадцати до трёх сосед музыку изволит слушать.
— Так вы бы с ним поговорили.
— Говорила я уже, — отмахнулась Елена Петровна. — И по‑хорошему говорила, и по‑плохому тоже. Я ему говорю, что житья от его шума нет. А утром смотрю — он листья на своём участке сгребёт и под дверь мне. Даже полицию вызывать обещала. И что? Ну что, утром встала в магазин идти, а калитку открыть не могу. Оказалось, он теперь снега мне под дверь накидал. Так везде не просидела, как в тюрьме. Потом меня сосед откопал.
Терапевт слушал, не перебивая. На лице у него было написано самое искреннее сочувствие, но помочь он мог только одним.
— Принимайте по полтаблетки, — сказал он, выдавая старушке рецепт. — За полчаса до сна.
А под Новый год в гости неожиданно приехал Лёшка. Свалился, как снег на голову, румяный от мороза, весёлый, шумный.
— Я мам, невесту нашёл! — объявил он. — Она сейчас к своим родителям улетела в Питер. Обещала им уже. А то я бы её привёз с тобой познакомиться. Но в другой раз. Кончилась моя холостяцкая жизнь, теперь семейный буду. Дом, дети, видеться чаще начнём.
— Да и слава богу, — вздохнула мать. — А то всё работа да работа… Я боялась за тебя. Лёш, а сходи‑ка до магазина, сынок. Хлеб купить забыла. Всё есть, а хлеба нет.
— Мамусь сейчас слетаю, я мигом.
Он выбежал из дома, и Елена Петровна глядела ему вслед с улыбкой.
«Спасибо тебе, боженька, — прошептала она. «Дай ты ему хорошую жену, счастливую жизнь и семью. Он такой хороший мальчик».
— Мам! — Леша с растерянным видом снова заглянул в дом.
— Что, сынок?
— Там калитка не открывается. Думал, сначала примёрзла. А потом вижу — снега навалено. Лопата у нас где? Я через забор перелезу, откопаю нас.
— В сарае была.
Сын тут же исчез. Елена Петровна слышала, как хрустит снег под его ногами.
В это самое время к соседнему участку подъехала новенькая ярко‑красная машина. За рулём сидела блондинка лет двадцати. Пожалуй, её можно было назвать хорошенькой, если бы не брезгливое выражение её лица.
Казалось, что она постоянно чувствует неприятный запах, хотя откуда ему взяться в её мире дорогих духов и кожаных салонов авто. На пассажирском сидении довольно улыбался мужчина.
— Ну что, хороша машинка? Дом достроим, тогда и гараж тебе отдельный поставлю. А пока… Ух ты ж, гляди, Катя!
Девушка выглянула из окна и увидела, как молодой и крепко сложенный мужчина ловко орудовал лопатой, отгребая снег от калитки надоедливой бабы Лены.
— Может быть, сын? — предположила она.
— Похоже, — ухмыльнулся Дмитрий. — Ох, куда ж мы катимся, если вот такие ещё и плодятся! Слезняк‑слезняком побежал за лопатой снежок прибирать. Тьфу!
— Эй, мужик! — заорал он, приоткрыв дверцу авто. — Ты ко мне приди, как здесь разберёшь, дорожку от снега расчистишь. Я тебе на бутылку дам. Ты глухой, что ли, мужик?
Лешка даже не подумал обернуться. Он молча продолжал своё дело и не оглянулся, когда Дмитрий, начав кричать, выбрался из машины и пошёл в дом, грубо волоча за руку Катю.
— Дима, не спеши, — конфузилась блондинка. — Скользко же, ну Дим…
Сосед не отвечал и продолжал тащить девушку за собой.
«Точно непослушную собаку на поводке ведёт», — подумал Алексей.
Он вспомнил о своей невесте и сердце наполнилось гордостью. Уж его‑то Настя никому бы не позволила так с собой обращаться. Впрочем, Настя не посмотрела бы на такого хама, как этот Дмитрий. Ни за что бы не посмотрела. Даже если этот толстый боров подарил бы ей сто таких машин.
— Мам, — спросил он, вернувшись в дом, — это сосед тебе калитку снегом заваливает? Я прав?
Елена Петровна посмотрела на сына. В глазах у неё стояли слёзы.
— Я слышала, что он тебе кричал, сынок, — призналась она. — Ты молодец, что ничего не стал отвечать.
— Значит, всё‑таки он, — упорствовал сын. —Скажи.
— Не заставляй меня отвечать, — чуть слышно попросила она. — Меня же всегда учили, что жаловаться стыдно.
Утром стройка не началась в привычные шесть утра. Рабочие стояли у железобетонного забора Дмитрия Игоревича, но войти на участок не могли. Дверь была до самого верха завалена снегом.
— Да это, по ходу дела, из самосвала выгружали, — заметил кто‑то из рабочих. — Вон, глядите, там килограмм триста наберётся. Да и льда целые глыбы, будто лёд на дороге кололи.
— Так, откапывайте, придурки! — завопил хозяин, поняв, в чём дело. — Вас что? Копать не учили?
— Инструмент‑то весь на участке остался, — объяснил бригадир. — Вы бы нам лопаты через забор перекинули, что ли?
— Да руками откапывайте! — в бешенстве завопил Дмитрий. — Нечего руки беречь. Небось, ими не на фортепьянах играете.
— Я пошёл, — спокойно прокомментировал молодой рабочий. — Он совсем рехнулся, что мы ему рабы. Пошли, ребят.
От группы отделилось ещё два человека и зашагали вслед за парнем к автобусной остановке. Бригадир и четыре оставшихся с ним рабочих не торопясь курили.
— Ну что вы там возитесь, утырки? — снова донеслось из‑за забора. — Долго ещё?
— Лопаты скинешь — откопаем, — ответил за всех бригадир.
— Ну а нет, тогда сам колупайся.
Дмитрий что‑то пробурчал себе под нос, но хотя бы прекратил орать. И рабочие сочли это добрым знаком. И действительно, через пять минут лопаты оказались переброшены через забор.
— Ну вот, другое дело, — удовлетворённо потёр руки бригадир и взялся за черенок. — Ну, поехали, ребят.
Работали они, правда, без всякой спешки, с длинными перерывами. Бригадир и не думал никого подгонять, тем более что и хозяин жизни больше не смел повышать голос.
В дверь домика Елене Петровне постучали так тихо, что хозяйка, увлечённая разговором с сыном, подумала сначала, что ей показалось. Но когда стук повторился, пошла открывать. Стоящий на пороге Дмитрий был красен от гнева.
— У тебя как селёнок‑то хватило, коряга старая! — взревел он так, что с заснеженного куста у крылечка испуганно вспорхнул снег. — Ты как нахальство набралась, кляча!
Алешка, услышав крик, подбежал к дверям и просиял, увидев соседа.
— Это у меня селёнок хватило, — засмеялся он. — И нахальство тоже у меня. Иди отсюда, боров, а ещё пакостить станешь, так я снег со всего посёлка соберу. Часть под дверь тебе скину, а часть — аккуратно на твою машину. Иди домой отсюда, и чтоб я тебя больше не видел.
Дмитрий, опешивший от дерзости, молча повернулся и отправился к себе.
А утром 31 декабря первые лучи солнца осветили заснеженный двор, где на расчищенной дорожке виднелись следы трёх пар ног — следы примирения, надежды и нового начала.
Новый год семья Елены Петровны встречала уже по‑новому. В доме пахло хвоей и выпечкой, на столе дымился ароматный глинтвейн, а на экране телевизора шла старая комедия, которую все давно знали наизусть.
— Ну что, — поднял бокал Алексей, — за новый год и новые правила. Никаких снегов под дверью, никаких перфораторов в шесть утра и никаких «баб Лен».
— И никаких «боровов», — добавила Катя с улыбкой.
— Договорились, — серьёзно кивнул Дмитрий. — Я тут подумал… Может, мы все слишком быстро судим друг о друге. Я ведь и сам не ангел, но… хочу стать лучше.
— Это похвально, — кивнула Елена Петровна. — Главное — не только слова, но и дела.
— Обещаю, — повторил Дмитрий. — К весне закончу стройку, потом помогу вам забор подправить, Елена Петровна. И… в общем, давайте жить дружно.
Катя тихонько сжала его руку. Впервые за долгое время на её лице появилось искреннее, не брезгливое выражение.
После боя курантов все вышли на улицу запускать фейерверки. Алексей держал в руках коробку с разноцветными ракетами, Дмитрий доставал бенгальские огни, Катя раскладывала хлопушки, а Елена Петровна стояла чуть в стороне и смотрела на них с тёплой улыбкой.
— Мам, иди к нам! — позвал сын. — Давай вместе!
Она подошла, взяла бенгальский огонь, и в тот момент, когда первый залп фейерверка расцвёл в ночном небе, почувствовала, как внутри разливается давно забытое ощущение — ощущение дома. Настоящего, спокойного, семейного дома.
На следующий день, пока Алексей с Катей украшали двор гирляндами, а Дмитрий показывал Елене Петровне план будущего сада, в дверь постучали. На пороге стоял бригадир строителей.
— Дмитрий Игоревич, — смущённо начал он, — мы тут подумали… Если вы всё ещё ищете рабочих, то мы готовы вернуться. Только… без криков, ладно?
— Конечно, — улыбнулся Дмитрий. — И зарплату я подниму. И график нормальный сделаем.
— Вот это дело! — обрадовался бригадир. — Тогда завтра с восьми, но не с шести, да?
— Точно, — кивнул Дмитрий. — С восьми. И перерыв на обед — целый час.
Когда бригадир ушёл, Алешка хлопнул соседа по плечу:
— Вижу, выучиваешь уроки?
— Учусь, — признался Дмитрий. — Оказывается, с людьми можно по‑человечески. И даже лучше получается.
К Пасхе стройка почти закончилась. Дмитрий сдержал слово, помог Елене Петровне починить забор, провёл к её дому дорожку и даже посадил у калитки три молодые туи — «чтобы было красиво».
В один из вечеров, когда все сидели у камина, Катя вдруг предложила:
— А давайте в следующем году вместе на море поедем? Всей компанией.
— Отличная идея! — подхватил Алексей. — Мам, ты как?
— С радостью, — улыбнулась Елена Петровна. — Только теперь я буду выбирать отель. Без перфораторов и снегоуборочных машин по утрам.
— Обещаю, — торжественно поднял руку Дмитрий, — никаких шумов. Только море, солнце и покой.
И в этот момент все засмеялись — легко, искренне, по‑настоящему. Потому что понимали, самое главное — не место, а люди рядом. И если научиться слышать друг друга, то даже самый шумный ад может превратиться в уютный дом.
Спасибо за внимание, делитесь мнениями в комментариях