Бекабадский сон

Отрывок из: Нестеркин, Сергей Владимирович. Ниже чем дно : [16+]. Каждому свое. — Москва : КнигИздат, 2024-, 2024. — 517 с..; ISBN 978-5-4492-0651-0, глава "Бекабадский сон"

А я смотрел на пейзаж за окном, не пустыня, конечно, но… представился мне
наш подмосковный лес, ночная прохлада, туман, темень. Шел и шел я по узкой тропинке все дальше и дальше, среди уходящих ввысь корявых, поросших мхом деревьев. И только беленький ягненок трусил следом, пытаясь боднуть отсутствующими еще рожками. Так и брел я среди стволов, под хитросплетением ветвей над головой, и не видел ничего вокруг, кроме невнятного свечения где-то впереди, по ходу своему. Шел в кромешной темноте – к свету.

Долго ли, коротко ли, но вышел я на огромное, освещенное неестественно полной луной плато и оглянулся. Лишь ягненок вертелся у ног. Но покраснели вдруг его глаза, запылали огнем, и не белый уже ягненок, а самый настоящий серый, мохнатый козлоногий урод предстал предо мной, и оглушила округу мясная гарь, и возопила округа в великом страхе! Не один я здесь оказался, но толпа бескрайняя меня окружила.

А козлоногий старался. Он выхватывал из толпы очередную жертву и, описав полукруг, нечестивец летел влево и вниз. Там, внизу, разверзлась уже пропасть до самого горизонта, в которой яркими красными прожилками из недр планеты сочилась не то кровь, не то лава, и резкий запах формалина, и тошнотворный
дух до скончания времен умерщвляемых, но вечно живых, невыносимо страдающих тел…

Люди безропотно шли со мной в одном направлении, не обгоняя и не отставая,
шли вровень – к свету. И я шел с ними. И увидел Савельева Алексея Петровича таким, каким запомнил его при расставании. По ветру развевалась седая кучерявая грива с запекшейся кровью, стянутая бечевкой на затылке, высокий лоб обращен был к самому нечистому, козлоногому, среди нас зверствующему. С веснушками на руках, тощий и безногий, низвергнутый на самое дно в прошлом, Профессор стоял теперь на отмороженных культях рядом со мной, смело и гордо – его очередь, ему предстояло сделать шаг на тонкий волос, протянутый к яркому свечению в голубой бездне, через огненную пропасть. Не всем такое было дано. Многих выхватывали из толпы и бросали вниз, а ему был дан шанс выйти на суд Божий, на свой последний суд. Но выдержит ли волос? Ответ должна была дать прожитая им жизнь.

Я со страхом взглянул вниз.

Там копошились козлоногие. Они сосредоточены и возбуждены, они рубили, терзали, рвали, жарили, варили… и это лишь малая часть их забот. Фантазия их не знала предела, словно кипящая смола, она пузырилась идеями. Только одно запрещалось козлоногим – щадить. И не щадили они никого, не выпускали
из лап хоть раз к ним попавших. А впереди, по ту сторону огненной пропасти, стояла и смотрела на меня Анечка Лунева, вся светясь, будто изнутри ее шел свет. Все такая же молодая и красивая, и прядки тронутых сединой волос ниспадали на ее прекрасный лоб, а белая полупрозрачная ткань облегала упругие и завораживающие изгибы ее прекрасного тела. Но это лишь внешность… а я тянулся к ее душе.

Страх и рев стоял над толпой, и опять чье-то несчастное тело полетело вниз, терпеть вечные муки. И моментально расширилась преисподняя на очередные четыре квадрата, и выскочил из горнила новый козлоногий
с горящими глазами, и запылал очередной огонь, и забурлила в котле смола, и накалился докрасна чугунный кол, и заработали терзающие чью-то плоть механизмы, и забилась одноглазая голова на том колу…

Алексей Петрович пошел над пропастью. Но уже не по волосу, а по широкой тропе, в которую превратился тот волос. И чем дальше шел, тем больше менялся сам. Он помолодел, стал высок и строен, его плечи расправились,
а взгляд просветлел. Он стоял чистый и опрятный на длинных, уже здоровых ногах вполоборота и смотрел на меня. Черные густые волосы обрамляли его бледное, ставшее мужественным и весело беззаботным лицо. В его руке я увидел студенческий тубус, но Алексей Петрович засмеялся и бросил ненужный предмет в кипящую пропасть. Бросил, махнул мне рукой и пошел к свету. А вслед за ним из толпы выбежала девочка-азиатка, безрукая, испуганная, грязная, с наполненными кровью ничего не видящими глазницами, и побежала, быстро меняясь и смеясь. И увидел я, как седой старец с длинной бородой гостеприимно открыл перед повзрослевшей до прелестного, но все еще нежного возраста красавицей ворота, как догнала она Алексея Петровича и, взявшись за руки, здоровые и красивые, они вместе влетели туда, откуда шел уже не яркий, а теплый свет.

И я вновь увидел Анечку. Она все так же стояла у самых ворот рая, будто ждала
меня, будто без меня не представляла свой путь. Я хотел броситься к ней, но широкая дорога тут же превратилась в волос и моя нога вознеслась над пропастью.

Еще мгновение…

Нестеркин, Сергей Владимирович. Ниже чем дно : [16+]. Каждому свое. — Москва : КнигИздат, 2024-, 2024. — 517 с..; ISBN 978-5-4492-0651-0