Согласно теории Мелани Кляйн, параноидно-шизоидная и депрессивная фазы являются ключевыми стадиями в развитии младенца, оказывающими глубокое влияние на формирование его внутреннего мира и способов взаимодействия с окружающими.
Параноидно-шизоидная позиция доминирует в первые месяцы жизни ребенка. В этот период младенец еще не обладает способностью воспринимать себя и окружающих как единые, целостные объекты. Он склонен разделять мир на полярные категории: "хорошие" и "плохие" составляющие. "Хороший" объект, такой как дающая удовлетворение грудь, подвергается идеализации, в то время как "плохой" объект, например, грудь, не приносящая удовлетворения или вызывающая дискомфорт, становится объектом преследования и ненависти. Основными механизмами защиты, используемыми на этом этапе, являются расщепление, проекция и интроекция. Главная задача этих механизмов – оградить "хороший" объект от уничтожения "плохим".
«По мнению Кляйн, феномен депрессивной позиции, которая начинает свое развитие между 3-м и 6-м месяцами жизни и продолжается позднее, включает те значительные шаги, что делаются в направлении психической интеграции. [1, с. 59]. Младенец начинает осознавать, что "хороший" и "плохой" объекты – это один и тот же человек (например, мать). Признается и то, что любовь и ненависть переживаются не в отношении разных объектов, а направлены на одного и того же человека. [1, с. 59]
Постепенно младенец осознает деструктивный потенциал собственных агрессивных порывов, направленных на значимые фигуры, что порождает чувство вины, беспокойство и грусть. В целях самозащиты от этих тягостных переживаний активизируются механизмы проживания потери, включающие скорбь об утраченном идеализированном образе "доброго" объекта, а также стремление к заглаживанию вины – восстановлению и компенсации воображаемого ущерба, нанесенного этому объекту.
«Депрессивная позиция неизбежно и естественно возникает в младенчестве как результат развития способностей ребенка воспринимать, узнавать, помнить, определять свое местонахождение и предвосхищать события. Это не просто расширение осведомленности и знания — это разрушение существующего психического мира младенца.» [1, c. 61]
Депрессивная позиция имеет основополагающее значение для формирования зрелой психики. Она способствует развитию творческого потенциала, интеллектуальных способностей и возможности испытывать глубокую любовь. Ведь именно подлинная любовь строится на понимании другого человека во всей его полноте, с достоинствами и недостатками. В зрелых отношениях можно оставаться самим собой, сохраняя свою целостность. Критически важным элементом для сохранения крепкой эмоциональной близости является умение справляться с разочарованиями, тревогой и чувством вины, которые неизбежно возникают в любых взаимоотношениях.
Процесс репарации, как процесс восстановления объекта или отношений, является на мой взгляд плодотворной почвой для творческого самовыражения. Стремление улучшить мир, исправить ошибки может стать мощным катализатором для создания чего-то нового, оригинального. Это происходит, потому что сам акт репарации требует более сложного мышления. Мы сталкиваемся с противоречивыми чувствами, и нам необходимо научиться объединить противоположные эмоции, что в свою очередь способствует развитию интеллектуальных способностей, расширению кругозора, возможности более широкого взгляда на мир.
«Депрессивная позиция, как и эдипов комплекс, – понятие чрезвычайно богатое и многогранное, и задолго до того, как она была открыта в психоанализе, ее исследовали в теологии и литературе. В английской литературе ей, возможно, более всего уделено внимания в «Потерянном рае» Милтона и, по-моему, она абсолютно превосходно изображена в оде Вордсворта «Намеки бессмертия из воспоминаний о раннем детстве». [1, с. 62].
В данном эссе я хочу обратиться к русской литературе, а конкретно к творчеству Антона Павловича Чехова. И рассмотреть депрессивную позицию и ее влияние на развитие творчества, интеллекта и способности к любви на примере одного из персонажей повести «Дуэль».
Иван Андреевич Лаевский-молодой человек лет двадцати восьми приезжает с чужой женой, Надеждой, в кавказский городок где-то на берегу Черного моря, наполненный мечтами и фантазиями о том, как он станет жить с любимой женщиной вдали от Петербургской суеты. Влюблённые знакомятся с местными жителями, среди которых доктор, дьякон, зоолог фон Корен, а также представители различных мелких чинов, основным развлечением которых являются карты и алкоголь. Лаевский также начинает пить, играть в карты, его любовь к Надежде Федоровне охладевает, и сама женщина начинает раздражать его. Главного героя тяготит ответственность и встреча с реальностью, его фантазии о безмятежной жизни и идеальной женщине не оправдались, и он хочет сбежать обратно в Петербург.
Я приведу несколько цитат героя, т.к. именно они более красочно охарактеризуют героя вначале повествования:
«На этот раз Лаевскому больше всего не понравилась у Надежды Федоровны ее белая, открытая шея и завитушки волос на затылке, и он вспомнил, что Анне Карениной, когда она разлюбила мужа, не нравились прежде всего его уши, и подумал: «Как это верно! как верно!»
«Что же касается любви, то я должен тебе сказать, что жить с женщиной, которая читала Спенсера и пошла для тебя на край света, так же не интересно, как с любой Анфисой или Акулиной. Так же пахнет утюгом, пудрой и лекарствами, те же папильотки каждое утро и тот же самообман…»
«Только честные и мошенники могут найти выход из всякого положения, а тот, кто хочет в одно и то же время быть честным и мошенником, не имеет выхода»
В произведении Чехова герои Лаевский и фон Корен противопоставляются друг другу, эти герои контрастны и внешне, и в описании их характеров, и во взглядах на мир, между ними происходит сначала скрытый, а затем и явный конфликт. Вот как герои отзываются друг о друге:
Лаевский о фон Корене: «Я отлично понимаю фон Корена. Это натура твёрдая, сильная, деспотическая. Я жалею, что этот человек не на военной службе. Из него вышел бы превосходный, гениальный полководец. Он умел бы топить в реке свою конницу и делать из трупов мосты, а такая смелость на войне нужнее всяких фортификаций и тактик».
Фон Корен о Лаевском: «Лаевский безусловно вреден и так же опасен для общества, как холерная микроба, – продолжал фон Корен. – Утопить его – заслуга.»
Этот конфликт в свою очередь приводит к дуэли, которая становится катализатором трансформации главного героя Лаевского.
Сам Чехов выделяет духовный переворот как главное и самое важное событие всей повести. Данное произведение русского классика является ценным материалом для анализа с точки зрения кляйнианской теории. Главный герой, Иван Андреевич Лаевский, проходит через кризис, который можно интерпретировать как переход от шизо-параноидной позиции к депрессивной.
В начале произведения Лаевский показан крайне эгоцентричным и незрелым человеком. Он живёт, преследуя лишь собственные удовольствия, совершенно не думая о последствиях своих поступков. Свою безответственность и недостатки он склонён проецировать на других, особенно на Надежду Фёдоровну и фон Корена, обвиняя их в своих проблемах. Его поведение можно интерпретировать как проявление психологической незрелости, характеризующейся чёрно-белым восприятием мира: всё, делится на "хорошее" (то, что приносит ему удовольствие) и "плохое" (обязательства, ответственность, критика со стороны окружающих). Он не в состоянии объединить эти противоположности в целостное восприятие, что приводит к серьёзным трудностям в общении и построении отношений. Его любовь к Надежде Фёдоровне, если это вообще можно назвать любовью, является поверхностной и основана исключительно на удовлетворении его собственных эгоистических потребностей, лишённых глубины и настоящей заботы о партнёрше. Он не способен на зрелые, ответственные отношения, предпочитая избегать ответственности и зрелого взаимодействия с окружающими. Вместо этого он предпочитает жить в иллюзорном мире собственных желаний, игнорируя реальность и последствия своих действий.
Но осознание собственной конечности, незначительности собственной жизни, а также опасение лишиться Надежды Федоровны, побуждают его к переоценке жизни. Он приходит к осознанию, что его поступки наносят ущерб окружающим, и ощущает угрызения совести и сожаление. Данное состояние можно интерпретировать как отправную точку в движении в сторону депрессивной позиции.
Лаевский испытывает чувство вины за свое безответственное поведение и за то, что он причинил боль Надежде Федоровне.
«Я пустой, ничтожный, падший человек! Воздух, которым дышу, это вино, любовь, одним словом, жизнь я до сих пор покупал ценою лжи, праздности и малодушия. До сих пор я обманывал людей и себя, я страдал от этого, и страдания мои были дешевы и пошлы. Перед ненавистью фон Корена я робко гну спину, потому что временами сам ненавижу и презираю себя.»
Далее мы наблюдаем стремление Лаевского к репарации: Заботясь о себе и Надежде Федоровне, Лаевский приступает к работе. Он демонстрирует внимание к ней, стремясь укрепить их связь. Помимо этого, он старается установить контакт с фон Кореном, хотя поначалу это дается ему с трудом.
Хотя в "Дуэли" нет прямого упоминания о творческой деятельности Лаевского, однако переживая сложный период, его мыслительные способности претерпевают изменения и прогрессируют. Мы видим, как герой становится склонен к саморефлексии и самоанализу. Он читает книги, рассуждает о смысле жизни и ищет его уже не только в примитивных удовольствиях, а в труде и созидании. Прежде служившие для самооправдания и уклонения от ответственности, его умственные способности теперь обращаются к более значимым задачам. Эти процессы можно интерпретировать как эволюцию интеллекта, вызванную переходом на депрессивную позицию.
Этот переход на новый уровень функционирования отражается также и на отношениях главного героя с возлюбленной. Лаевский, испытывая вину и сожаление, развивает в себе эмпатию, что позволяет ему построить искренние отношения с Надеждой Федоровной. Он учится принимать ее такой, какая она есть, со всеми слабостями, и стремится сохранить их союз, несмотря на препятствия. Его любовь приобретает черты ответственности и заботы. «Когда наступили депрессия и печаль, выдвинулись вперед любовь и забота о хорошем объекте, и содержания тревог, также, как чувства и защиты в целом изменились» [2, с. 289].
На примере главного героя чеховской «Дуэли» я постаралась показать, что депрессивная позиция, хотя и болезненна, является мощным толчком для самосовершенствования, развития интеллекта и формирует способность любить. Важно не избегать этого состояния, а рассматривать его как шанс для самоанализа и переоценки жизненных ценностей.
- Спиллиус Э. Б. Клинические проявления проективной идентификации. Клинические лекции по Кляйн и Биону / Под ред. Р.Андерсона. М.: «Когито-Центр», 2012. — 192 с.
- Кляйн М. Скорбь и ее связь с маниакально-депрессивными состояниями. Психоаналитические труды: в VI т.. Т.II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск: ERGO, 2007. – 386 с.