Американский журналист Такер Карлсон заявил о начале процедуры признания его иностранным агентом, инициированной ЦРУ. Основанием для этого стали его контакты с иранскими представителями, хотя факт получения денег от Ирана никем не подтверждается.
Карлсон уверен, что преследование связано с неприятием им политики США и Израиля, из-за чего он исключён из движения MAGA. Карлсон отмечает, что в Штатах ужесточается контроль над нарративами, связанными с агрессией против Ирана, а материалы с критикой Израиля блокируются, их авторы подвергаются преследованию.
На фоне происходящего журналист написал личное письмо Владимиру Путину, в котором, по слухам, просит предоставить ему убежище в России.
Предлагаем вниманию читателей фрагменты пространного монолога американского журналиста, в которых Такер Карлсон анализирует глубинные причины нынешнего кризиса на Ближнем Востоке.
Правда всегда является единственной основой для принятия мудрых решений. Когда вы лжёте себе или своему народу, вы не только совершаете своего рода моральное преступление, но и причиняете вред самим себе, поскольку ложь почти неизбежно разрушает тех, кто её транслирует. Например, высокомерие часто является прямым результатом лжи. Если вы не будете честны с самим собой и с окружающими вас людьми относительно того, что происходит и почему, вы рискуете буквально сойти с ума.
В долгосрочной перспективе это становится ещё более актуальным. Другими словами, необходимо объяснить, почему началась эта война, потому что через пятьдесят лет люди могут этого уже не знать. Ваши внуки могут однажды узнать из учебников истории, что эта война началась потому, что в Майами появился какой-нибудь «аятолла» и открыл огонь по людям в торговом центре, а мы просто ответили на это ракетными ударами. Это может быть представлено как своего рода иранский Пёрл-Харбор. Вы не знаете, каким образом история представит настоящее в будущем. Вы не знаете, как именно она будет написана. И если вы сомневаетесь, если вы задаётесь вопросом, как вообще возможно, что популярные историки или культурологи будущего могут настолько исказить столь значимые события, если вам трудно представить, как люди могут лгать о чём-то столь очевидном и столь масштабном, то давайте обратимся к этой самой истории.
Многие важные события, которые, как нам кажется, мы понимаем, включая войны прошлого, и даже не столь далёкого, полностью искажены в нашей коллективной памяти. Другими словами, всё происходило совсем не так, как мы привыкли думать. Правда состоит в том, что если достаточное количество людей будет лгать о чём-то достаточно долго и достаточно громко, а также угрожать каждому, кто отказывается лгать вместе с ними, то со временем их ложь начнёт восприниматься как общепринятая мудрость, и в неё будут верить практически все.
В повторении лжи снова и снова есть нечто почти магическое. Это напоминает заклинание, колдовство. Ложь создаёт некую реальность или, по крайней мере, её версию — выдуманную реальность, но всё же воспринимаемую. И если вас действительно интересует история, будь то история тысячелетней давности или события гораздо более близкие к нашему времени, то вы, вероятно, знаете, что представления о некоторых событиях, которые вы слышали с детства, скорее всего, серьёзно искажены.
Иногда всё происходило прямо наоборот. Но вы не знали об этом до тех пор, пока не начали копать чуть глубже, а в некоторых случаях — намного глубже, чтобы докопаться до истины. Потому что в пересказе история постепенно искажалась, и поскольку это происходило снова и снова, многие из наших базовых представлений сегодня основаны на лжи, из-за чего мы вновь и вновь наступаем на одни и те же грабли. Именно поэтому на ранних этапах особенно важно говорить о происходящем правду.
Это вовсе не теория заговора, а общеизвестный факт. Сейчас многие говорят об этом вслух, потому что это правда. Соединённые Штаты направили войска в этот регион потому, что этого потребовал премьер-министр Израиля. Не государство Израиль в абстрактном смысле, а человек, который им управляет, — Биньямин Нетаньяху, который семь раз за последний год приезжал в Белый дом. Цель этих визитов состояла в том, чтобы добиться того, чтобы США взяли на себя обязательства по смене режима в Иране. Предполагалось, что американские военные свергнут иранское правительство, о чём сам Биби, по сути, сказал. Мы сделали это не потому, что думали, будто Иран «на этой неделе» получит ядерное оружие. Сейчас об этом никто даже не заикается, но, возможно, начнут в будущем, когда наша память немного потускнеет и общественным мнением станет проще манипулировать.
Сейчас многие признают, что в действительности Иран был очень далёк от получения ядерного оружия. Сам Биби сказал — вы можете это проверить: «Я мечтал об этом сорок лет». И вот теперь это, наконец, произошло. Таким образом, происходящее является кульминацией давней стратегии.
Если посмотреть на ситуацию в ретроспективе и попытаться оценить события последних лет в политической жизни США, особенно события последних шести-восьми месяцев, то можно заметить, что многое из происходившего было своего рода подготовкой к тому, что мы видим теперь. Иными словами, тех, кто хотел войны с Ираном, постепенно готовили к этому, подготавливая и общественность.
Оказывалось активное давление на правительство Соединённых Штатов, чтобы повлиять на его решения, и одновременно делалось всё возможное, чтобы заставить замолчать каждого, кто сомневался в «мудрости» такого решения. Многое из того, что мы наблюдали в недавнем прошлом, теперь выглядит совершенно иначе. Сейчас совершенно очевидно, что всё это было направлено на то, чтобы привести нас к нынешней ситуации — войне с Ираном в интересах Израиля. Однако следует сразу оговориться: то, что премьер-министр Израиля хотел развязать войну с Ираном ради смены режима, вовсе не означает, что это было мудрым решением для самого Израиля, и уж точно не означает, что это было хорошей идеей для США. Никто в этом не сомневается. Но было ли это хорошей идеей для страны или хотя бы для премьер-министра, который её продвигал? Скорее всего, нет. На самом деле тот факт, что мы чего-то хотим, вовсе не означает, что это принесёт нам пользу: иногда бывает так, что именно получение желаемого и становится нашей гибелью. Я надеюсь, что этого не случится ни с Израилем, ни с кем-либо ещё, однако такая возможность существует. Поэтому, когда мы узнаём правду и видим, кто именно стремился к текущим событиям, это вовсе не означает, что этот человек действовал в собственных интересах или в интересах своей страны, потому что очень часто всё бывает наоборот: люди сами до конца не понимают, что именно они делают.
Но это не отменяет того факта, что мы оказались в нынешней ситуации потому, что этого добивался Израиль. Практически все в правительстве Соединённых Штатов, и уж точно многие в Пентагоне, прекрасно понимали, какие риски это за собой повлечёт, и эти риски были очевидны с самого начала. Во-первых, если вы свергнете правительство — а у нас уже есть богатый опыт в подобных операциях, — то сделать это, как показывает практика, не так уж сложно. Мужество и отвага отдельных американских военных, солдат, которые выполняют подобные задачи, достойны уважения: они впечатляют и иногда даже восхищают.
Как мы уже поняли, это лишь самая простая часть дела. Убили Саддама? Хорошо, поразительно, но что дальше? Несколько дней назад уже было понятно, что у нас нет реального плана по созданию нового правительства взамен того, которое мы надеялись свергнуть. И что произойдёт тогда, когда у нас появляется Иран — страна размером с Западную Европу с населением девяносто два миллиона человек, причём страна, в которой персы составляют лишь немногим более половины населения, со своими внутренними противоречиями, динамикой развития и многочисленными соперничествами?
Такая страна может развалиться. И что же это будет означать? По крайней мере, трудно представить, что это окажется благом для остального мира. Мы надеемся и даже молимся о том, чтобы последствия не стали ещё более очевидными, однако признаки этого уже появляются. Всё это может обернуться настоящей катастрофой. Зачем нам это?
Разумеется, нам это не нужно. Похоже, что этого хочет лишь одна страна или один её лидер. Но, справедливости ради, я должен повторить, что не могу говорить за всех израильтян, точно так же как Джо Байден, Дональд Трамп или любой другой человек, управляющий страной, не может говорить за всех американцев. Однако Биньямин Нетаньяху этого хотел. Он считал, что это его миссия, а возможно, судьба. Он сам сказал об этом, и именно поэтому всё происходит так, как происходит. Но, судя по всему, никто из тех, с кем я разговаривал в правительстве США или кого слышал по телевидению, не верил, что это в первую очередь отвечает интересам Америки. Возможно, предполагались какие-то дополнительные выгоды. Я имею в виду то, что происходят изменения, и однополярный мир постепенно становится многополярным.
Соединённые Штаты безраздельно правили миром с лета 1991 года и, по сути, продолжали делать это вплоть до сравнительно недавнего времени — вы сами можете выбрать дату, например, момент до усиления Китая. И вдруг мы оказываемся в ситуации, когда появляется несколько полюсов силы: несколько великих держав, которые начинают бороться за контроль над миром, торговыми путями, ресурсами и всем остальным. И почему-то считалось, что свержение правительства Ирана пойдёт нам на пользу, хотя в этой сложной геополитической игре существуют и другие варианты. Такие вещи сложно понять. Любой здравомыслящий человек, посмотрев на современный мир, скажет: «Хорошо, остановить усиление Китая невозможно, его производственные мощности — это реальная сила, крупнейшая в мире экономика, и она никуда не исчезнет». Поэтому необходимо найти способ заключить своего рода соглашение о разделении власти с Китаем и с другими странами Востока, поскольку США больше не правят миром безраздельно и, вероятно, в обозримом будущем не будут.
И почему-то считалось, что свержение правительства Ирана пойдёт нам на пользу, хотя в этой сложной геополитической игре существуют и другие варианты. Это просто трудно понять.
Отсюда возникает следующий вопрос: как сохранить мир и одновременно защитить собственные интересы? И мы снова приходим к идее неформального соглашения о разделении влияния между несколькими великими державами. Вероятно, остановить этот процесс уже невозможно. Возможно, уже слишком поздно пытаться помешать Китаю контролировать Восток. Убийство аятоллы вряд ли способно нарушить этот баланс, поэтому, вероятно, существует более разумный путь.
Однако существуют люди, которые с этим не согласны и убеждены, что силовое изменение ситуации может принести пользу Соединённым Штатам в долгосрочной перспективе, а потому следует признать, что они пытаются найти решение, которое, по их мнению, отвечает интересам Америки.
Многие из тех, кто анализирует происходящее, считают иначе и полагают, что эта война вообще не связана с интересами США, воспринимая её прежде всего как войну Израиля. При этом подобная оценка не является ни антисемитизмом, ни проявлением ненависти к евреям, представляя собой лишь констатацию факта.
Глава государства с населением около девяти миллионов человек приехал в страну, где живёт триста пятьдесят миллионов, и потребовал, чтобы мы помогли ему свергнуть режим в Тегеране.
Но как ему удалось добиться такого влияния, остаётся сложным вопросом, над которым действительно стоит задуматься. Каким образом небольшой стране, почти лишённой природных ресурсов и имеющей население в несколько миллионов человек, удалось убедить крупнейшую сверхдержаву в истории, обладающую самой мощной армией в мире, выполнить требования, которые в конечном счёте могут навредить этой сверхдержаве?
У этого вопроса, безусловно, много сторон, однако самый очевидный и простой ответ, по мнению некоторых, выглядит так: Биньямин Нетаньяху дал понять президенту Соединённых Штатов, что тот может либо присоединиться к нему, либо отказаться, однако он в любом случае собирается действовать.
В то же время государственный секретарь Марко Рубио, разговаривая с лидерами Конгресса, сообщил, что Израиль заявил о намерении начать войну. В такой ситуации у США фактически остаётся только два варианта, поскольку они могут либо присоединиться и попытаться помочь Израилю, либо, напротив, попытаться его сдержать.
Один из возможных подходов состоял бы в том, чтобы признать, что Израиль всё равно намерен действовать, и попытаться удержать его в определённых рамках, выступив своего рода сдерживающим фактором. В противном случае остаётся либо поддержать эту авантюру, чем бы она ни закончилась, либо сказать Израилю «нет», понимая при этом, что он всё равно может действовать самостоятельно.
Однако даже если Израиль решит действовать в одиночку, это не защитит Соединённые Штаты, поскольку на Ближнем Востоке находятся сотни тысяч американцев, как в военной форме, так и без неё. Кроме того, в регионе расположены важнейшие нефтяные проекты, объекты энергетической инфраструктуры и нефтегазовые месторождения, которые оказывают колоссальное влияние на мировую экономику.
Нефть и газ необходимы всем, и с этим ничего нельзя поделать, и если эта инфраструктура будет повреждена или разрушена, последствия неизбежно затронут всех. Теоретически существует и третий вариант, при котором США могли бы сказать Израилю, своему союзнику и государству, появление которого стало возможным во многом благодаря американской поддержке и которое в значительной степени финансируется Соединёнными Штатами, что они не собираются участвовать в этой операции. В таком случае можно было бы прямо заявить, что мы понимаем, что Израилю не нравится аятолла и не нравится Иран, однако подобные действия вредят нашим интересам и мы не намерены их поддерживать. Если бы была занята такая позиция, США могли бы прекратить помощь или применить иные формы давления, которые находятся в их распоряжении, поскольку именно они во многом оплачивают происходящее, однако об этом варианте даже не шло речи. Он никогда всерьёз не обсуждался, и за последние шестьдесят три года почти никто даже не задумывался о подобной возможности.
Последним президентом, который действительно действовал подобным образом, был Джон Кеннеди. В 1962 году он вступил в малоизвестный, но весьма важный спор с первым премьер-министром Израиля Давидом Бен-Гурионом по поводу израильской ядерной программы в Димоне. Тогда президент Кеннеди заявил, что не верит в распространение ядерного оружия, поскольку это является одним из ключевых принципов его администрации, и поэтому потребовал прекратить испытания и допустить проведение инспекций.
Однако он не смог выполнить эти обещания, потому что его убили в ноябре 1963 года. А человек, занявший пост вице-президента после него, Линдон Джонсон, дал зелёный свет израильской ядерной программе.
Это был последний случай, когда американский президент сказал Израилю твёрдое «нет» и попытался сдержать его в стремлении к тому, что многие считают его главной целью. Речь шла не о том, чтобы проявить больше дружелюбия к палестинцам и не о судьбе Западного берега реки Иордан. Речь шла о недопущении создания ядерного оружия. Кеннеди фактически сказал: этого нельзя допустить. Не нужно бомбить соседние страны, не нужно идти по пути дальнейшей эскалации. Это был последний раз, когда президент Соединённых Штатов занял подобную позицию. После этого по какой-то причине такой вариант больше даже не рассматривается. Поэтому выбор в сложившейся ситуации оказался довольно простым. Либо вы поддерживаете действия Израиля и не пытаетесь каким-то образом его сдерживать, либо вы стоите в стороне, но в конечном счёте всё равно оказываетесь втянутыми в происходящее.
Однажды Соединённым Штатам придётся поставить предел Биньямину Нетаньяху. И сразу скажу, это не антисемитизм. Речь идёт о главе государства, решения которого уже приводят к гибели американцев и оказывают влияние на мировую историю, на экономическое благополучие не только отдельных стран, но и всего мира, а значит и на будущее самих Соединённых Штатов. В какой-то момент, и скорее рано, чем поздно, США должны будут сказать правительству Израиля одну простую вещь: «вы — не главные».
Ни один президент, начиная со времён Джона Кеннеди, так и не решился произнести это вслух. Но в то же время ни одной администрации не приходилось платить такую высокую цену за следование политике Израиля, как нынешней. Если задуматься, это настоящая трагедия. И дело, конечно, не только в администрации. Президент и его команда представляют всю страну, а значит и тех людей, которые голосовали за него в надежде, что он сделает их жизнь лучше. Но этого не произойдёт, если всё будет продолжаться так, как сейчас. Конечно, ответственность лежит и на тех, кто поддался давлению, требованиям или угрозам, которые исходили от Нетаньяху. Они сами приняли решение уступить, но первопричина происходящего всё равно связана с ним и с его политическими амбициями. Поэтому в какой-то момент кто-то должен просто сказать этому «нет».
Когда Билл Клинтон уходил с поста президента, он произнёс всем известную фразу о том, что хотел бы служить в Армии обороны Израиля. Подобное заявление звучит странно, особенно если вспомнить, что сам Клинтон уклонился от призыва во время войны во Вьетнаме. Речь идёт не о попытке оправдать войну, которая была трагической и во многом бессмысленной, но о попытке продемонстрировать систему приоритетов. Если человек говорит, что предпочёл бы служить в армии другой страны, а не своей собственной, это неизбежно ставит под сомнение его лояльность. Лояльность означает готовность служить своей стране, носить её форму и защищать её интересы. Но когда человек надевает форму армии другого государства и размахивает его флагом даже в Конгрессе США, это выглядит абсолютно неприемлемо. Тем не менее, мы словно утратили способность видеть подобные вещи, создаётся ощущение, что долгое время общество находилось под своеобразными чарами и только сейчас начинает от них освобождаться.
Хочется надеяться, что это заклятие действительно рассеется, потому что с существующей системой дальше жить невозможно. Речь здесь не идёт о нападках на какую-то конкретную страну или группу людей, речь идёт о принципе. Любая суверенная страна требует от тех, кто работает на её государство, полной лояльности. Израиль придерживается именно такого принципа в отношении себя, и любая другая страна поступала бы точно так же. Человек либо находится на стороне своей страны, либо не может занимать государственную должность. Проблема в том, что в Соединённых Штатах этот принцип фактически перестал действовать, и больше всего меня тревожит то, к чему всё это может привести.
Нам нужно подготовиться к масштабным внутренним изменениям. Как я уже говорил, дух насилия, ненависти и убийства вырвался на свободу, и это чувствуется. Достаточно почитать комментарии в интернете. Люди в ярости, они жаждут крови, хотят убивать. Но мало кто хочет, чтобы это происходило здесь, в нашей стране. Это противоречит самой сути нашего общества. Единственная причина, по которой у нас есть армия — обеспечение мира и процветания в США. Вот и всё. Если же действия армии приводят к росту бедности и насилия внутри страны, как это обычно и происходит, значит, что-то пошло не так. Сейчас вы видите скоординированные усилия. Люди, действующие от имени Биньямина Нетаньяху, некоторые из которых формально являются гражданами США, пытаются разжечь религиозный конфликт, призывая ненавидеть мусульман. Я не знаю, что думать об Израиле, но нам внушают, будто у нас с ним одни и те же враги. Нет. Наши враги — это враги Соединённых Штатов. Мы понимаем, кто они, по тому, как они с нами поступают, как относятся к нам и чего требуют от нас. И с этой точки зрения Израиль не выглядит нашим союзником. Я также не понимаю, о каких мусульманах идёт речь, если только вы не имеете в виду массовую иммиграцию. Но откуда вообще взялась массовая иммиграция? Кто-нибудь помнит?
Она началась после терактов 11 сентября, когда в страну хлынули мусульмане. И люди, которые это продвигали — я был здесь и хорошо это помню, — в некоторых случаях оказались теми же людьми, которые сегодня находятся у власти и кричат, что ислам — наш враг.
Я не поддерживаю ислам. Как христианин я его не поддерживаю. Но я ненавижу ложь, потому что ложь никогда не бывает случайной. Она всегда служит какой-то цели. И в данном случае речь идёт о самой тёмной цели — расколоть страну по религиозному признаку. И всё же люди начинают говорить то, чего двадцать лет назад никто бы не сказал: «Я ненавижу всех мусульман». Чем это лучше, чем сказать: «Я ненавижу всех евреев»? Конечно, объяснить это невозможно, потому что разницы здесь нет. По той же логике можно сказать: «Я ненавижу всех христиан». Мы наблюдаем целенаправленные попытки разжечь ненависть. И почти наверняка мы скоро увидим, как это бывало и раньше, акты насилия, которые могут быть заранее спланированы или использованы задним числом для того, чтобы повлиять на общественное мнение и направить его в нужную сторону — в интересах людей за пределами нашей страны. Это факт. И если вы считаете, что это не факт, что это теория заговора или антисемитская конспирология, то вы, по сути, говорите о так называемых операциях «под ложным флагом».
Такие вещи давно задокументированы. Но есть простой способ положить конец всем этим спорам. Нам не нужно бесконечно обсуждать это. Мы можем рассекретить документы. Мы можем узнать правду. Мы можем впустить в нашу жизнь солнечный свет, как говорил судья Луис Брандейс: солнечный свет всё дезинфицирует. Почему бы нам так не поступить?
Начнём, например, с убийства Кеннеди, которое произошло более шестидесяти лет назад. Эти документы до сих пор не рассекречены. Почему? Почему тысячи документов, связанных с убийством Кеннеди, остаются засекреченными? Это факт. И это происходит несмотря на указ президента, изданный в январе прошлого года, и решения Конгресса, принятые много лет назад.
Давайте выясним, почему до сих пор засекречены миллионы документов о терактах 11 сентября. И те же самые люди, которые называют вас сумасшедшим за попытку понять причины этой секретности, одновременно требуют, чтобы документы оставались засекреченными. Этому нет оправдания. Секретность способствует злу.
Документы об убийстве Кеннеди и терактах 11 сентября не имеют отношения к национальной безопасности. Я в это не верю. Это ложь. Поэтому давайте покончим с этим.
И, кстати, если бы вы хотели разжечь ненависть, посеять этническую рознь и теории заговора, если бы вы хотели, чтобы американцы не доверяли друг другу и испытывали взаимную неприязнь, если бы вы хотели подорвать доверие к правительству и лишить власть легитимности, вы сделали бы именно это — засекретили бы всё. Тогда людям оставалось бы только гадать, что на самом деле происходит. Страна превратилась бы в рассадник конспирологических теорий. Именно к этому и приводит засекречивание более миллиарда федеральных документов. Так уничтожается демократия. Невозможно участвовать в управлении государством, если вы не знаете, что делает ваше правительство. При миллиарде засекреченных документов демократии не существует. Она мертва. Это уже не демократия, а олигархия. И вы заставляете людей подозревать друг друга, не доверять друг другу. Вы сеете раздор — именно так всегда поступают те, кто стремится доминировать и контролировать. Людей настраивают друг против друга. И, разумеется, при этом скрывают собственные преступления. Но есть способ положить этому конец. Начните с рассекречивания документов об убийстве Кеннеди и терактах 11 сентября.
Мне, как гордому американцу и человеку, который хочет, чтобы Соединённые Штаты оставались могущественной державой, силой, поддерживающей порядок и справедливость в мире, особенно трудно это признать. Но прежде всего я хочу, чтобы Америка оставалась процветающей и мирной страной, в которой хотим продолжать жить. Тем не менее признать это необходимо. Решение о нападении на Иран принимали не США. Его принял Биньямин Нетаньяху.
Важно это подчеркнуть, но не для того, чтобы кого-то обескуражить или заставить людей чувствовать себя подавленными или отчаявшимися, а просто потому, что необходимо понимать, как именно принимаются решения. Сейчас нет причин для отчаяния, но чтобы такого не повторилось, чтобы люди могли учиться, становиться лучше и развиваться, нужно говорить правду. Говорите правду несмотря ни на что.