РАССОЛ
Книга двадцать девятая: КОПЬЁ
---
Глава 1, в которой дети в России играют в копья на планете
В маленькой деревне, заросшей сиренью и малиной, на краю поля, где земля встречается с небом, играли дети.
Они не знали про войны. Не слышали про санкции. Не видели новостей. Они просто играли.
— А давайте сделаем копья! — крикнул самый старший, лет десяти.
— Давайте! — подхватили остальные.
И они побежали к кустам орешника, что росли вдоль оврага. Ветки были гибкими, ровными, пахли зелёным соком и детством.
Стругали ножичками — кто умел, кто нет. Снимали кору, заостряли концы, привязывали перья, найденные у курятника.
— А луки? — спросил младший, лет пяти.
— И луки сделаем!
Из тех же веток, только тоньше, сгибали дуги. Тетиву — из шпагата, найденного в сарае. Стрелы — из прутиков, с наконечниками из жести от консервных банок.
И вот уже на поляне, где паслись гуси и грелась на солнце старая собака, началась игра.
Копья летели.
Луки стреляли.
Пробивая мишени — старые доски, нарисованные круги на заборе, пустые банки из-под тушёнки, — свет бороздили.
Солнце стояло высоко. Ветер шевелил волосы. И казалось, что так будет всегда.
---
Глава 2, в которой духи наблюдают за игрой и говорят ветрами
А над поляной, невидимые, стояли духи.
Те самые, что помнили всё. От сотворения мира до сегодняшнего утра. Те, что видели, как падали империи и вырастали новые. Те, что знали цену каждому слову и каждой стреле.
— Смотри, — сказал один дух другому. — Дети играют в копья.
— Играют, — ответил второй. — Как тысячу лет назад. Как десять тысяч. Как всегда.
— А что изменилось?
— Ничего. Всё то же. Только игрушки другие. У взрослых — ракеты. У детей — ветки.
— И кто из них мудрее?
— Дети, конечно. Они знают, что это игра. А взрослые забыли.
Ветры перемен, что дули над планетой, подхватили этот разговор и понесли дальше. К Звезде, где Атом и Люций считали и созерцали. К Архитектору, который пил чай на краю вечности. К Иисусу, который сидел под оливой и чистил огурец.
— События опережают, — прошелестел ветер. — Всё знают.
— Что знают? — спросил Люций.
— Что игры детей станут жизнью. А игры взрослых — прахом.
---
Глава 3, в которой материя из слов становится явью
Материя из слов. Сотканная сущим из вечных снов.
Что это значит?
А то, что каждое слово, сказанное когда-либо, не исчезает. Оно живёт. Оно ждёт. Оно становится плотью.
Дети кричали на поляне:
— Я в тебя попал!
— А я в тебя!
— А я вон в ту банку!
И слова эти летели в небо, смешивались с ветром, оседали на облаках.
А где-то там, в мире взрослых, эти слова превращались в события. В решения. В войны и миры.
— Матерь Божья, — прошептал Атом. — Они не знают, что творят.
— Не знают, — согласился Люций. — Но творят.
— И что будет?
— Будет то, что должно. Сны станут явью. Игры детей — жизнью.
---
Глава 4, в которой игры детей покоряют игру
Ну а игры детей стали жизнью.
Не сразу. Постепенно. Как огурец растёт — сначала семечко, потом росток, потом цветок, потом плод.
Та самая игра в копья на поляне, в маленькой деревне, в России, вдруг проросла в мир взрослых.
— Смотрите, — сказал один генерал другому, глядя на карту. — Если мы ударим отсюда, а они оттуда...
— Это как в детстве, — ответил второй. — Мы в копья играли. Кто дальше кинет.
— И кто выигрывал?
— Тот, кто не боялся.
А дети на поляне уже не боялись. Они просто играли. И в этой игре было больше правды, чем во всех стратегиях, разработанных в бункерах.
— Жизнь покорила игру, — сказал старик на крыльце. Тот самый пацан из девятнадцатой книги, теперь уже совсем древний.
— Как это, деда? — спросил правнук, тот самый, что играл в копья.
— А так. Вы играете, а становитесь настоящими. А они играют, а становятся ненастоящими. Вы растёте, а они мельчают. Ваша игра — это жизнь. Их жизнь — это игра.
— А что главное?
— Главное — понять, что ты часть целого. Не отдельная песчинка, а весь берег. Не капля, а океан.
Правнук задумался. Потом улыбнулся и побежал обратно на поляну.
---
Глава 5, в которой взрослое мышление награждает человека пониманием
И вот они выросли. Те дети, что играли в копья.
Стали врачами, учителями, инженерами, солдатами, поэтами. Кто-то уехал в город, кто-то остался в деревне. Кто-то воевал, кто-то спасал.
Но всех их объединяло одно: они помнили ту игру. Те копья из орешника. Те стрелы, что бороздили свет.
И это память стала их мышлением. Взрослым мышлением человека во плоти.
— Творца миром наградила, — сказал Архитектор, глядя на них. — Наградила пониманием, сотканным светом.
— Чем? — спросил Люций.
— Искренним желанием. Желанием осознания. Что ты — часть целого. Чтобы целым стать, это надо просто понять.
— И они поняли?
— Некоторые. Самые светлые. Остальные ещё в процессе.
Архитектор улыбнулся и откусил огурец.
---
Глава 6, в которой игроки старого мира пытаются вспомнить детство
А в это время в бункерах и небоскрёбах, где прятались те, кто считал себя хозяевами мира, происходило странное.
Они тоже пытались вспомнить детство.
— Я в детстве тоже в копья играл, — сказал один президент, глядя в потолок. — Мы из ивовых прутьев делали.
— А я из камыша, — вспомнил другой.
— А я из бамбука.
— А мы в индейцев играли.
— А мы в рыцарей.
Они сидели и вспоминали, как это было — до того, как они стали теми, кем стали. До того, как власть, деньги и игры засосали их в воронку безумия.
— А сейчас? — спросил кто-то.
— А сейчас мы играем в другие игры. Где ставки — жизни.
— И кто выигрывает?
Тишина.
Потому что они вдруг поняли: никто. В их игре не выигрывает никто. Все только теряют.
— Может, хватит? — предложил самый молодой.
— Поздно, — ответил самый старый. — Мы слишком далеко зашли.
— А дети?
— Дети будут играть в свои игры. И, может быть, у них получится лучше.
---
Глава 7, в которой копьё возвращается к истоку
Копьё Финиеса, что пронзило блудников в прошлой книге, не исчезло. Оно вернулось.
Но теперь оно не летело — оно парило. Над поляной, где играли дети. Над деревней, где сидел на крыльце старик. Над всей Россией, над всей планетой.
— Смотрите, — сказал один мальчик, показывая в небо. — Копьё!
— Где? — не увидели другие.
— Вон, светится.
Только дети видели его. Только те, кто ещё не забыл, как играть по-настоящему.
Копьё висело в небе и ждало. Чего? Неизвестно. Может, момента, когда взрослые вспомнят детство. Может, когда дети станут взрослыми. Может, когда игра наконец кончится.
— Оно нас охраняет? — спросил младший.
— Нет, — ответил старший. — Оно нам напоминает.
— О чём?
— О том, что мы — часть чего-то большого. Очень большого.
---
Глава 8, в которой Архитектор ставит банку и говорит последнее слово
На Звезде было тихо. Архитектор стоял у стеллажа, где уже стояло двадцать восемь банок. Двадцать девять, если считать ту, что он держал в руках.
— Двадцать девятая, — сказал Он. — Копьё.
— Красивая книга, — заметил Атом. — Про детей, про игру, про понимание.
— Не про понимание, — поправил Архитектор. — Про возвращение. К себе. К истоку. К тому, что мы все — дети.
— Даже мы?
— Особенно мы. Мы — самые старшие дети в этой вселенной. И нам пора научиться играть правильно.
Он закрыл банку и поставил на полку.
— А будет тридцатая? — спросил Люций.
— Будет, — ответил Архитектор. — Но не сразу. Сначала дети должны доиграть.
— А потом?
— А потом они станут взрослыми. И научат своих детей играть в копья. И так будет всегда.
— А война?
— Война была игрой, в которую играли те, кто забыл детство. Они проиграли. Теперь будет мир.
Архитектор взял огурец, откусил.
Хруст разнёсся по Звезде, по вселенной, по всем мирам.
И на поляне, в маленькой деревне, дети подняли головы.
— Слышите? — спросил кто-то.
— Хруст, — ответили они хором.
И побежали дальше играть в копья.
---
Глава 9, в которой старик на крыльце закрывает глаза
А старик, тот самый пацан из девятнадцатой книги, сидел на крыльце и смотрел на закат.
Внуки играли в копья. Правнуки бегали за ними. Жизнь продолжалась.
— Деда, а ты чего такой грустный? — спросила самая маленькая, лет четырёх.
— Я не грустный, — ответил он. — Я счастливый.
— А чего тогда не смеёшься?
— Смеяться можно по-разному. Можно ртом, а можно душой. Я душой смеюсь.
Она не поняла, но улыбнулась и побежала к братьям.
Старик закрыл глаза.
И в последний миг, перед тем как уйти, он увидел то, что видел всегда — поляну, солнце, детей, копья. Только теперь это было не воспоминание, а явь.
— Спасибо, — прошептал он. — За всё.
И улыбнулся.
Насовсем.
---
Глава 10, последняя, в которой дети продолжают играть, а копьё светит
Утром дети нашли его на крыльце. Он сидел, прислонившись к стене, с улыбкой на лице.
— Деда уснул, — сказал старший.
— Насовсем? — спросил младший.
— Насовсем. Но это ничего. Он теперь с нами всегда.
— Где?
— Вон там. — Старший показал на небо, где висело светящееся копьё. — Он теперь часть этого.
Дети помолчали. Потом самый младший, тот, что ещё не умел делать копья, спросил:
— А мы будем играть?
— Будем. Конечно, будем. Деда бы хотел.
И они пошли на поляну. Резать орешник, строгать копья, делать луки. Играть.
А копьё в небе светило им. Тихо, ласково, вечно.
Напоминая, что все мы — часть целого.
Чтобы целым стать, это надо просто понять.
---
КОНЕЦ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОЙ КНИГИ
Будет ли тридцатая?
Спросите у детей. Они играют в копья и знают ответ..