Когда водолазы опускались к затонувшему буксиру, они отправились уже... за телами. После двух с половиной суток на 30-метровой глубине никто не рассчитывал найти живого человека. Это было просто невозможно. Но, по счастливому стечению обстоятельств, мы можем тут использовать фразу - почти невозможно.
Началось всё с того, что 28 мая 2013 года буксир Jascon-4 вышел в Атлантику примерно в 32 километрах от побережья Нигерии. Неожиданно испортилась погода. Высокие волны захлестнули палубу, и судно перевернулось. Всё произошло так быстро, что большинство из двенадцати членов экипажа не успели ничего сделать. Судно легло на дно вверх килем.
Харрисон Окен, 29-летний повар из Нигерии, в момент катастрофы находился в туалете. Когда корабль начал тонуть, он был захвачен потоком воды, несколько раз ударился о переборки и в какой-то момент перестал понимать, где верх, а где низ.
То ли инстинкт, то ли удача привели его в носовую часть судна, где между потолком (теперь ставшим дном) и поднявшейся водой оставался небольшой пузырь воздуха. Карман размером примерно с ванную комнату.
Но почему воздух не закончился?
При погружении на 30 метров давление воды составляет около 4 атмосфер (400 кПа). Это означает, что воздух в замкнутом пространстве сжимается примерно в 4 раза по сравнению с поверхностью. Пузырь, который на поверхности занял бы целую комнату, на этой глубине умещается в небольшой кладовке. И да, тут многие будут сравнивать эту ситуацию с баллоном, погруженным под воду и скажут, что в нём давлением, вроде как, не изменяется. Но тут схема другая - у нас остаётся множество каналов и водный поршень сгоняет остатки воздуха в воздушный карман при затоплении, а давление, как мы помним, распространяется в жидкости одинаково во все стороны.
Главный враг в такой ситуации — накопление углекислого газа. Человек при спокойном дыхании выделяет около 200 мл CO₂ в минуту. Когда его концентрация в воздухе достигает 5%, начинается головная боль и спутанность сознания. При 10% — потеря сознания. Харрисон провёл в этом пространстве 60 часов. Расчёты показывают, что воздуха в кармане хватало впритык, с минимальным запасом.
Помогало и то, что холодная вода поглощает CO₂ . Этот эффект, известный в физике как растворимость газов по закону Генри, фактически работал как примитивный «скруббер», частично очищая воздух.
Температура воды в Гвинейском заливе на той глубине составляла около 16–18°C. Для тропического побережья это весьма прохладно. Харрисон нашёл в отсеке несколько спасательных жилетов и надел их все сразу — не ради плавучести, а чтобы не замёрзнуть. Гипотермия при такой температуре развивается медленно, но за 60 часов могла стать смертельной.
Психологическая составляющая этой истории, пожалуй, даже страшнее физической. Харрисон был не один в затонувшем судне. Тела одиннадцати его коллег оставались там же. В абсолютной темноте он слышал, как рыбы подплывают к телам и к нему.
Харрисон рассказывал, что видел вспышки и слышал голоса.
Исследования людей, переживших длительное одиночное заключение или изоляцию (полярники, спелеологи, заложники), показывают, что главным предиктором выживания является не физическая подготовка, а способность сохранять структуру времени. Те, кто продолжает «что-то делать» — молиться, петь, вести мысленный счёт — выживают значительно чаще. Так и поступил Харрисон.
Он двигался насколько позволяло пространство и пел псалмы. Это, по всей видимости, и сохранило ему рассудок.
На третьи сутки нигерийская спасательная служба направила к затонувшему судну водолазов компании. Задача была сформулирована однозначно - извлечь тела. Никаких оснований предполагать выживших не было.
Водолаз Эндрю Эммер медленно пробирался сквозь обломки в кромешной тьме, когда из темноты к нему потянулась рука и схватила его за запястье.
В интервью Эммер признавался, что за свою карьеру он нырял на сотни затонувших судов, но ничто не могло его подготовить к этому моменту. Рефлекторный страх был таким сильным, что ему пришлось несколько секунд собираться, прежде чем он понял, что держит живого человека.
Спасение Харрисона оказалось сложнее, чем кажется. Нельзя было просто взять его за руку и поднять наверх — это убило бы его почти наверняка.
За 60 часов на давлении 4 атмосферы азот из воздуха насытил его ткани. Быстрый подъём вызвал бы декомпрессионную болезнь («кессонку») - пузырьки азота, выходящие из раствора в тканях, закупорили бы сосуды и разорвали капилляры. Это мучительно болезненно и смертельно опасно.
Стандартный подъём с 30 метров требует остановок на разных глубинах, суммарно занимающих несколько часов. Харрисона поместили в специальный декомпрессионный колокол и поднимали медленно, по строгому графику. Весь процесс занял около 60 минут — несмотря на то, что технически он «дышал» атмосферным воздухом, а не газовой смесью под давлением.
Медики на поверхности были готовы к худшему. Но Харрисон вышел из колокола самостоятельно, хотя и с выраженной слабостью и легкими симптомами обезвоживания.
Не забывайте ставить лайки статье и подписываться! Это очень важно для развития проекта, а вы будете видеть ещё больше интересных статей в ленте!