Нет, мы всё понимаем:
большая чистая любовь на ломаном английском,
тайный роман под арестом - внебрачный, кстати, но это не беда и не стена.
Потом - разводы у обоих,
новорожденный сын (путевка на свободу? Таков был план).
Но даже мы - случайные прохожие, сторонние наблюдатели - еще не успели оправиться от новостей.
Диагноз Леры сразил наповал!
А этот - адаптивный малый:
бегает по лабиринтам медицины и всюду камеру свою сует.
И что-то там лапочет впопыхах и с придыханием. Язык любви и жестов, напоминающий самопиар второстепенного актера провинциальных малых сцен.
И дежа вю: тень Димы Шепелева - "калька".
Они-то думали как:
рабочая лошадка/дойная буренка, денежная машина, антилопа с золотым копытцем. Трофейный малыш от нее и - жизнь удалась.
Но вышло иначе.
И что теперь? Банкета не будет?! Камеру выключать... Ну уж нет!
Успей урвать свой куш, Герой. Минута славы.
Поэтому Леру - в коляску, ей - в горло порт, а сам вокруг снуешь, суетишься, крутишься, как в аргентинском танго, и пишешь-пишешь-пишешь всё.
Мемуары в анналы.
Документалисты, блин.
Расстроенные мальчики долго не плачут. Им некогда страдать. Лучше ухватиться за перо (жар-птицы?):
Готовили фейсы свои для софитов, а тут те, вот те, на те - больничные палаты...
Печалька, конечно, но не повод руки опускать (и объектив выключать).
Лера, живи!
Гаденькое впечатление от таких мальчиков-зайчиков-вокруг да около побегайчиков.
Луиска книгу пишет уже?