— «Мы и в лесах ползали, и в катакомбах укрывались, и дрались» — рассказывали вы о съемках первого сезона. А чем запомнились съемки второго?
— Во втором сезоне у нас был замечательный режиссер и отличная команда — молодые, креативные и уверенные в себе ребята, с которыми мы работали в очень быстром темпе. Для ускорения процесса ими применялись кое-какие современные средства и приемы и мне, если честно, в ходе съемок приходилось подстраиваться под этих ребят и поднимать свой темп, чтобы соответствовать их уровню мышления и скорости. Это было на съемках не то, чтобы самой сложной, но, безусловно, интересной задачей.
Кроме того, мне внутренне надо было как-то оправдывать своего персонажа, ведь хоть он и является представителем темного мира, я пытался найти в нём и положительные стороны. Это тоже представляло некоторые сложности. Ну и, конечно, в силу того, что сериал «Граница миров» — это всё-таки фэнтези, мне пришлось выполнять немало трюков. Которые в сочетании с различными визуальными эффектами, я думаю, изменят у зрителя представление о привычном образе древнего вампира.
— Каких ещё премьер с вашим участием ждать в этом году?
— Премьер в этом году у меня будет много: какие-то — пока засекречены (раскрывать их подробности нам, артистам, запрещено контрактом), а какие-то я назвать могу. Например, совсем скоро должен выйти проект «Хантер», который мы снимали в прошлом году и криминальное драмеди Сергея Сенцова «Слепой». Оба сериала достаточно интересны и, надеюсь, понравятся зрителю.
— Есть ли роль, которую вы очень хотели бы сыграть, но пока не вышло?
— Роли мечты у меня, как таковой, нет. Благодаря тому, что, работая с Петром Наумовичем Фоменко, я застал его золотой период и, сыграв все главные роли в его постановках, удовлетворил все без исключения свои актерские амбиции. Те роли были — на вырост, и, исполнив их, я сделал себе этакий творческий задел на многие годы вперед. Спектакли эти до сих пор играются, герои мои в них живут, я над ними работаю. И не только над ними: наш театр «Мастерская Петра Фоменко» отличается тем, что, выражаясь спортивным языком, мы привыкли видеть не мяч, а поле, работать в команде и работать на спектакль, а не только над своим образом. В этом смысле у меня всегда есть такая «делянка», где я оттачиваю свое мастерство.
— Первый фильм с вашим участием «Гражданин начальник» вышел 25 лет назад, а на театральной сцене вы и того больше — в «Театре юного москвича» играли аж с 11 лет. Ваше мнение — как за это время изменился подход к съемкам кино?
— Да, действительно многое изменилось за эти годы. Темпы съемок, смыслы (эта тема для отдельной дискуссии)… На мой взгляд, наша культурная составляющая сегодня, к сожалению, обмелела. Но, что обнадеживает, так это то, что в эти непростые времена мы потихоньку возвращаемся к тому уровню кино, который был раньше. Впрочем, что говорить, изменился не только мир кино, изменилось всё. Раньше мы жили, имея возможность оглянуться, теперь же на то, чтобы посмотреть по сторонам, как будто времени нет. Что очень печально. Как говорил наш мастер: «Возможно, с этими водами времени мы выплеснули и ребенка». Но я очень надеюсь, что мы все же придем к тому, чего достойна наша культура, наш кинематограф и наш зритель. Подробно рассказывать, как изменился подход к съемкам, я не стану — мне кажется, и зритель, и читатель это и сам интуитивно чувствует. Холодный расчет и жестокий здравый смысл — вот черты сегодняшнего времени. Виноватых в этом искать не стоит, но и заблуждаться насчет какой-то псевдоглубины происходящего вокруг тоже не советую.
— Не так давно вам исполнилось 49. Есть мнение, что мужчины склонны в этом возрасте поддаваться влиянию кризису средних лет. Коснулся ли он вас?
— Я бы не сказал, что ощущал или ощущаю какой-то кризис. Изменение определенных жизненных ценностей и дальнейший рост и развитие личности — это то, на что я всегда обращал внимание внутри себя. Естественно, многое во мне меняется, но я не назвал бы это кризисом. Скорее, это движение дальше, моя карма, мой путь. И как не потерять себя в этом движении — это вопрос, который интересовал меня всегда. А не переживания касательно трансформаций моей психики и души. В этом, безусловно, большая заслуга моей семьи, моей жены Кати, которая по древнему слову является половиной меня, очень меня питает и в этом смысле у являясь тылом, который не дает отступиться или оступиться.
— «Это вообще законно в 49 лет так круто выглядеть?!» — задают вопрос вашей жене Екатерине её подписчики после того, как она в своих соцсетях выкладывает фото с вами. Поделитесь секретом — где за вас стареет портрет Ильи Любимова? А если серьезно, что делаете для того, чтобы так выглядеть? Занимаетесь спортом? Придерживаетесь ЗОЖа? Ограничиваете себя в питании? Посещаете ли косметолога?
— Вообще ничего из перечисленного не делаю. Конечно, хотелось бы приписать себе какие-то достоинства своего состояния здоровья, но, думаю, тут дело в элементарной генетике. Живу я так же, как большинство. Не сказать, что чем-то злоупотребляю, но и не сказать, что в чем-то себя ограничиваю.
Хотя, конечно, с возрастом стал внимательнее относиться с некоторым сигналам своего тела. Но, чем больше внимания уделяю здоровью, тем чаще замечаю, что с юмором отношусь к политике ЗОЖ и внутри меня живет твердое убеждение в том, что сколько тебе на роду написано, столько ты и проживешь. Безусловно, не надо при этом делать совсем уж глупостей, но ведь в итоге все равно важнее не то, сколько лет ты прожил, а то, как ты их прожил. Человек может и в 30 выглядеть не очень хорошо, но при том принесет много пользы миру и людям вокруг себя.
И я вижу в этом больше смысла, чем в 49 выглядеть молодым, но при этом совершенно бесполезным. Внешность — это просто данность, за которую я очень благодарен родителям и природе. Хотя и образ жизни, что уж говорить, у меня активный: актеры — люди много бегающие, мало едящие, постоянно поднимающие тяжести — партнерш или себя в различных акробатических проявлениях. Мы не офисные работники: физическая активность — часть нашей профессии. Отсюда и энергетический тонус, и мышечная подтянутость, которые имеются плюс-минус у каждого работника театра и кино. Я уж молчу, в какой форме находятся ребята из съемочных групп, проводящие на ногах 16 часов в сутки… Вот уж кто максимально вынослив и прекрасно физически сложен. Крепкие подтянутые мужчины, красивые худые женщины, а самое главное, с позитивным настроем, ведь без него существовать в нашей профессии просто невозможно.
— Ваша жена активно ведет запрещенную соцсеть, а вы нет. Почему?
— Да просто не сложилось. Элементарная лень. Хотя Катя то и дело пытается втянуть меня во всю эту историю, и я регулярно появляюсь в её соцсетях, а также всячески продвигаю её магазин украшений и трикотажа KaVilKa.store, в том числе и за кадром помогая творить то волшебство, которое делает жена своими руками: вяжет, собирает и дарит своим покупателям.
— 1-го мая вы отметите 15-летие брака с Екатериной — в чем, на ваш взгляд, кроется секрет крепости вашей семьи? Кто в вашей семье главный, кто чаще уступает?
— Секрет крепости семьи состоит в концентрации не на себе, а на объекте своей любви. И главного у нас нет, главный меняется. Тот, кто принимает удачное креативное решение, и становится главным. Более того - бывает, что один что-то придумал, а другой сообразил, как это реализовать. Вообще наше основное достоинство в том, что мы все делаем вместе. У нас нет раздельных банковских счетов, нет зон недосягаемости друг для друга. Мы всегда в доступе, всегда в помощи. И главный показатель того, что такой подход работает — наши дети, которые по несколько раз в день задают вопрос: «Вам чем-то помочь? Если что-то нужно сделать — зовите нас».
Это говорит о том, что они считывают нашу модель поведения. И это отрадно наблюдать.
— То есть вы с Екатериной вообще не ссоритесь?
— Да, со временем перестали. У нас и раньше-то почти не было размолвок, а если они и случались, были короткими и быстро разрешались. Конфликтов же у нас не было никогда. Были искры темпераментов, столкновения интересов, которые мы всегда решали разговорами, никогда не поворачиваясь друг к другу спиной. У Кати, к тому же, есть золотое правило: вечером лечь в кровать нужно, непременно примирившись. Нельзя уходить в сон, не обнявшись, не сказав друг другу, что мы любим. Ну и в последнее время, Слава Богу, как я уже сказал, у нас вообще нет никаких ссор. Возможно, это связано с тем, что мы взрослеем и сил не становится больше, а обязанностей, наоборот, прибавляется. В некотором смысле, нагрузка на нас увеличивается и мы оба, понимая, насколько каждому из нас не просто, стараемся в первую очередь помочь, а не критиковать. Не отстаивать свое, а идти вперед в команде, прекрасно понимая, что если один завалится, то вся наша семейная конструкция рухнет.
— В силу того, что вас часто называют «мужчиной демонической внешности» и вы нередко играете отрицательных персонажей, у некоторых складывается мнение, что вы и дома — властный, жесткий. В тех же комментариях под постами Екатерины нашлись те, кто предположил, что, цитата: «От Ильи исходит энергетика абьюзера». Что можете ответить на это?
— К сожалению, это только внешность. Я бы сам был рад, если бы во мне присутствовали властность, жесткость и доминантность, потому что, на мой взгляд, обладающим этими качествами людям проще жить, проще переступать через чужое мнение… Но, увы, всего этого я лишен. Мой такой образ — это только внешность и умение подать себя в определенном ключе, что, в конечном итоге, является частью моей работы.
Я, на самом деле, только вот сейчас, от вас, узнал что меня считают абьюзером, потому что комментарии в интернете о себе не читаю. И для начала хотел бы посоветовать всем меня так называющим найти эквивалент слова абьюзер в русском языке. Потому что на самом деле употребляющие это слово лишь путают себя, ведь смотреть на отношения в ключе названий некоторых фильмов, как, например, «Газовый свет», давшего жизнь слову «газлайтинг» и иных подобных англицизмов, пришедших в нашу речь, это значит ограничивать себя и лишать возможности рассуждать пространственно, в некотором смысле — ярлычество и верхоглядство. Рассуждать на эту тему нет смысла в данной статье, но хочу привести такой пример. В Советском Союзе в фундаментальной психологии существовал тип людей, которых называли «те, кто звонит на радио».
Ведь в те времена, чтобы оставить своё мнение или задать вопрос, нужно было либо позвонить на радио, либо написать письмо в редакцию. И потратить на это очень много времени и в принципе быть уверенным в том, что твое мнение и твой вопрос действительно важен и стоит твоих усилий. Это определенный психологический тип людей, и ещё в те времена редакторы Советского Союза считали необходимым относиться к ним снисходительно, воспринимать как просто выкрики из толпы — не более. Ведь человек, безусловно, имеет право на озвучивание собственного мнения, но другой разговор, стоит ли его в этом упрекать или вообще брать его мнение, если оно о тебе, во внимание. В этом смысле мне близки слова Пушкина — «Хулу и похвалу приемли равнодушно».
— То есть критика вас не трогает?
— Да нет, я ее даже люблю. Она помогает развиваться и расти дальше. Лучше всего на эту тему высказался Шекспир: «С врагами лучше, чем с друзьями. Друзья хвалят меня и делают из меня осла, а враги прямо говорят, что я осел. Следственно, с врагами я научаюсь самопознанию, а друзья меня надувают». (Смеется)
— Вашей дочери Павле 14, сыну Петру 6-го апреля исполнится 12. По каким правилам вы с женой воспитаете детей?
— У нас их нет. Если бы существовали какие-то золотые правила, следуя которым можно было бы вырастить хорошего и счастливого человека, уверяю вас, все люди на земле безукоризненно исполняли бы этот свод законов. Но поскольку его нет, все мы в родительстве идем наощупь.
Единственное наше правило с Катей — иметь между собой такие отношения, чтобы они были примером для наших детей. Потому что глупо призывать к чему-то ребенка, но при этом самим жить совершенно иначе. Мы стараемся быть честными перед детьми и не скрывать того, какие мы есть. Не следовать архетипам воспитания, когда ребенок должен вот это, а родитель должен вот то. Никто никому ничего не должен и в конечном итоге твой ребенок — это плоть от плоти ты. И если с воспитанием не ладится, спасай себя и твои дети будут счастливы.
— Чем увлекаются Павла и Петр?
— Сейчас пока они пробуют разное. Одно время и дочь, и сын много мастерили руками, в этом смысле их очень развивала Катя - у нас весь дом заставлен огромным количеством поделок, некоторые из которых являются полноценными произведениями искусства. Все это сделали дети. Дети и моя жена. (Смеется) Сегодня Павла пробует себя в актерском направлении и в сфере дизайна, причём различного — вещей, оформления помещений… Помимо этого дочь приобрела себе специальный станок и сама делает значки — в общем, очень рукастая девочка.
Петя интересуется виртуальным пространством, очень хорошо координирован в виртуальном мире, замечательно разбирается в тенденциях игровых направлений. Хотя последнее — дело опасное, но мы не запрещаем. Ведь, как я уже говорил выше, у детей есть замечательная черта: они не только сами постоянно предлагают нам с Катей помощь, но и прибегут по первому нашему зову, если мы их попросим, забросив все свои компьютерные игры и значки. Я считаю это хорошим знаком.
Плюс ко всему Петя ещё очень любит гулять. У них хорошая компания друзей, которой пару лет назад они даже сняли свой первый фильм — по мотивам одного известного корейского сериала. Кто-то из ребят играл, кто-то писал сценарий, одноклассник Пети все это дело монтировал… И что меня просто поразило при просмотре их дебюта, так это то, что у меня нашлась всего одна претензия к ним — в том, что в кадре они постоянно колются, то есть смеются.
В то время как все остальное было вполне себе на уровне некоторых снимаемых сегодня популярных российских сериалов. Вот такое сегодня растет поколение, находящееся на ты с производством видео-контента — мне кажется, это хорошо. Ну а чем сын с дочкой будут дальше заниматься в жизни, пока сказать трудно. Главное, чтобы внешняя мотивация что-то делать не преобладала над внутренней, потому что именно внутренний мотив — гораздо важнее.
— «Все мы привязаны к своему кошельку» — сказали вы в одном интервью. Вас можно назвать человеком расточительным или, скорее, бережливым? На что вам никогда не жалко потратиться, а на чем — можете сэкономить?
— Вы знаете, эти приоритеты у меня со временем поменялись. Лет 15 назад я бы ответил на этот вопрос совершенно по-другому, а сейчас скажу, что моя основная тревога сегодня кроется не в том, будут меня снимать или нет, смогу ли я заработать или нет (хотя, не стану лукавить, это тоже важно, но — не первостепенно). Основные вопросы у меня к себе сейчас — принес ли я пользу своим делом? Не навредил ли? Как ни странно, вопроса нравственности и этики для меня со временем стали выходить на первый план. И последствия своих выборов и принятых решений я теперь вижу гораздо четче, чем раньше. Ровно так же, как масштабы совершаемых людьми необдуманных дел, которые меня очень пугают…
А деньги, что деньги? Это и награда, и ярмо. И с ними нужно уметь обращаться, ведь, в конечном итоге, не ты — для денег, а деньги — для тебя.
И важно, чтобы эта грань не была пройдена, ведь обратный путь дается очень тяжело. Я, кстати, нередко от участия в том или ином проекте отказываюсь как раз потому, что уж совсем не могу найти для себя моральных оправданий для участия в данном, предлагаемом мне, творении. Связано это в том числе и с взрослением детей, а значит, с особой важностью фильтрации того, что попадает в наш шумный информационный век в их головы. Ведь для меня очень важно, чем я кормлю их, как и остальных своих зрителей и что они, раскрыв мне свои очи и свои очи, направив ко мне свой слух, получают от меня и приносит ли им это пользу или же скрытый вред.