В интервью «Комсомольской правде» Почетный Президент СФМ Анатолий Карпов поделился мыслями о том, как шахматы становятся инструментом «мягкой силы», способным преодолевать политические и религиозные барьеры. Легендарный гроссмейстер убежден: интеллектуальная игра объединяет народы даже в самых сложных обстоятельствах, и в подтверждение этому привел уникальную историю о том, как шахматы вернулись в Иран после десятилетнего запрета, сумев изменить отношение на самом высоком уровне.
— Анатолий Евгеньевич, вы же, насколько нам известно, неплохо знаете Иран… Иранцев обычно демонизируют в последнее время. Как вас принимали в Тегеране? Насколько они гостеприимны?
— Да, я бывал там не один раз. Меня принимали отлично — как почетного гостя. Я приезжал по приглашению шахматной федерации Ирана. Расскажу вам историю, которую мало кто знает. Она как раз о том, что шахматы объединяют даже там, где, кажется, царит непонимание.
Шахматы ведь в Иране были запрещены на 10 лет.
— Когда это было?
— Это было с 1979 года по 1989-й, а запретил их аятолла Хомейни — как азартную игру.
Но нашелся один любитель шахмат, в Ливане он жил… И вот в каких-то заметках, которые сопровождают Коран, этот человек обнаружил страничку, где упоминаются шахматы — причем, в положительном смысле. И он прислал ее прямо аятолле Хомейни. И аятолла Хомейни при жизни отменил свой запрет.
И с тех пор шахматы в Иране начали возрождаться. Там приняли даже государственную программу на этот счет. А — как бы в качестве извинения шахматистам Ирана в Тегеране открыли большой шахматный клуб.
— Интересно…
— Я в этом клубе бывал. У них там и гостиница есть, и ресторан. Так что, шахматы теперь в Иране — в почете. И у них шахматы стали популярны, когда их вернули. Я говорю так со знанием дела. Я видел все это.
— То есть, шахматы теперь не азартная игра, или все-таки азартная?
— Нет, теперь нет, теперь не азартная.
— Вот вы смотрите новости, в курсе всего того, что там происходит. Иранский конфликт… У вас, Анатолий Евгеньевич, как у шахматиста, какие предчувствия, какие прогнозы?
— Я думаю, что это быстро должно закончиться. Это и мои пожелания, и мои предчувствия. Потому что сейчас уже все понимают, что дальнейшее обострение конфликта не на пользу никому. И американцы это видят, и иранцы это видят. Когда это понимают обе стороны, то будет развязка. Дай Бог мира этой стране и ее народу.
— Как вы позицию России в связи с этим оцениваете? Позицию президента, МИДа, вообще нашего государства в этом конфликте?
— Самое главное, что она есть. И это не секрет, что в международных отношениях вообще Владимир Путин проявляет очень глубокое понимание. Он не ошибался, по крайней мере, на моей памяти такого не было, чтобы я мог сказать, вот конфликт возник, и наш президент высказался, и это ошибочная позиция.