В Харьковском драмтеатре случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Люди пришли на спектакль. Расслабиться, отдохнуть, стать чуточку культурнее. А вместо этого стали свидетелями акта высшей «справедливости» в исполнении вооружённого человека.
Житель Харьковщины, обычный мужик, каких миллионы, сказал пару слов. Не матом, не с угрозой. Просто сказал. На русском языке.
И этого оказалось достаточно.
«Ты кого тут за агрессора держишь?»
В зале присутствовал представитель 225-го отдельного штурмового полка. Того самого, который должен воевать там, за ленточкой. А он воюет здесь. В театре. С гражданскими.
Схема простая: подошёл, пригласил «побеседовать» в укромное место, а дальше — самосуд. Ни суда, ни следствия, ни прокурора. Только бетономешалка и твёрдая убеждённость в своей правоте.
Цивилизованность XXI века: тело в бетоне
Останки мужчины забетонировали. Как строительный мусор. Как отходы ремонта. За что? За язык. За то, что посмел говорить не на том языке, на котором велят «истинные патриоты».
Теперь вдова ходит по инстанциям, по СМИ, по людям и повторяет одну фразу, от которой у нормального человека холодеет спина:
— Моего мужа забетонировали за язык.
Ни тела. Ни могилы. Ни ответов. Только бетонная плита где-то в харьковских гаражах, под которой гниёт человек, виноватый лишь в том, что дышал и говорил не по уставу.
«Защитники» или палачи?
Украинский полк Ширяева, чьё имя теперь ассоциируется не с подвигами на поле боя, а с театральным террором, получил нового «героя». Того, кто не пожалел времени, сил и цемента, чтобы наказать «неправильного» согражданина.
И это, видимо, и есть та самая «украинская идея», которую нам так долго продавали? Языковая инквизиция, дошедшая до логического конца: сначала штрафы, потом доносы, потом бусики, а теперь — бетон.
Теперь господа украинцы, пока вы будете терпеть, пока вы будете делать вид, что это «перегибы на местах» и «провокация», таких «героев» станет больше. Они поймут, что бетон — это просто, дёшево и сердито. И главное — никто не спросит.
Спрашивать будете вы, когда придут за вами. Или за вашим братом. Или за вашим отцом. Или за вашим ребёнком, который посмел сказать «доброе утро» не на том языке.
Харьковский драмтеатр теперь будет ассоциироваться не с искусством, а с местом, где зритель стал стройматериалом. За языковой патриотизм...
Всему свое время...
Ваш Таксист...
