Традиция…установившийся порядок в поведении, в быту…
( Из толкового словаря русского языка С.И.Ожегова и Н.Ю. Шведовой )
Город Баку, зима 10 января 1975 года. Небывало холодная погода. Спиртовой столбик на градуснике опустился до минус десяти. Для Баку, где температура зимой +6 градусов по Цельсию, это почти, что стихийное бедствие. Три дня назад у меня родилась дочь Елена, ростом пятьдесят один сантиметр и 3,2 кг весом. Роды прошли нормально, родился здоровый доношенный ребенок. Это радовало.
- Гринь, поздравляю тебя!- Первым поздравил меня Тинчурин Рустам.- Ну, как это себя отцом впервые почувствовать.
- Ты знаешь, Рустам, я еще не понимаю, но во мне присутствует чувство гордости
По этому поводу меня ожидало очередное испытание, и я к нему заранее подготовился. По традиции, у нас на химическом факультете, если у курсанта родился сын, его товарищи носят на руках. Молодец! Хорошо! Если родится дочь, значит бракодел! Курсанта прямо в чем он был одет, после обеда, после выхода из столовой, товарищи по оружию берут на руки и в бассейн.
- Хорошее дело родить человека. Ну и что, что девочка, жалко, что тебя в бассейн наши мудаки бросать будут,- посетовал Рустам,- и что это за мода у нас всякие дурные традиции соблюдать. Я, если что, прыгну за тобой в бассейн. Ты можешь на меня рассчитывать.
Мы с Рустамом жили в одной комнате курсантского общежития и дружили. Потому и вместе жили, что дружили.
Зная о традиции и учитывая температуру окружающей среды, я проявил предусмотрительность:
первое - купил бутылку водки, поставил в комнате общежития в тумбочку,
второе – договорился с Сергеем Ивановичем Михалевым о поддержке. Попросил у него флотский ремень. Я снял с обеих ремней бляхи и связал ремни в один.. Договорился с Сергеем Ивановичем о том, что после того, как меня бросят в бассейн, подать мне ремень, как спасательный конец и помочь выбраться. Как оказалось, все я это проделал не напрасно. Безобидный на первый взгляд ледок был сантиметра полтора не меньше
Вот закончился обед, и рота двинулась во двор. Кто курить, а кто размяться перед трехчасовыми занятиями самоподготовки. Я ожидал, что меня вот- вот подхватят на руки и понесут в бассейн, однако ребята почему-то медлили.
- Ну что, берем.- услышал я голос сзади,- и вот я уже на крепких курсантских руках, головой вперед нацелен на летний бассейн.
- Раз-два, и-и-и р-а-а-з!- посчитали непримиримые ревнители факультетской традиции и, на счет три, с размаху закинули меня метра на три от бортика открытого, летнего училищного бассейна.
Лед с хрустом проломился и, ледянящяя холодом вода, сомкнулась над моей головой. Время разделилось для меня на до и после. И я, отчаянно выгребая руками и ногами, вынырнул головой в сторону бортика бассейна, моля Бога не случится прострелу радикулита.
- Гри-ша! Ло-в-и-и!- услышал я голос Сергея Михалева и лассо, связанное из двух матросских ремней одним своим концом плюхнулось у меня перед носом. Серега вместе с Рустамом вытащили меня.
Ощущение крещенской купели и ужас всего происходящего я осознал позже, когда выбрался и прямо, не раздеваясь, бегом в комнату. Я снял с себя флотскую голландку и на бегу растерся вафельным полотенцем. В две минуты я вместе с Рустамом оказался в комнате общежития.
Одним махом выпил стакан водки с перцем, закутался в одеяло и с препротивнейшим ощущением в желудке попытался заснуть. Тело горело, а в желудке пекло. Во рту было мерзопакостно, а в голове ватно-туманно.
Мир разделился на две части, с одной стороны я, с другой – какое-то чертово колесо. Все закружилось в голове и куда-то поехало. Мне, как женатому пятикурснику, ежедневно положено было увольнение. В тот день я никуда не пошел: ни на самоподготовку, ни в увольнение.
Водку мы вечером допили с Рустамом Тинчуриным.
- Куда остатки водки девать,- спросил я после самоподготовки Рустама.
- Ни куда не нужно ее девать. Она же с перцем. Это от простуды очень полезно. Тебе еще дочь растить и поэтому нужно быть здоровым, выпей сам,- заключил Рустам.
- Не буду, она противная, я и так целый стакан выпил. Фу! Гадость, какая,- сопротивлялся я.
- Давай выпьем, за дочь. Я тоже немного выпью,- убеждал меня Рустам.
Не помню, кажется был кусочек белого хлеба в курсантской тумбочке, да какие-то бакинские сладости. Мы неумело разлили остатки водки и я разом выпил. За здоровье дочки Лены, за мое и Рустамово здоровье. Во мне все протестовало водке. Во рту, в голове, в желудке было ощущение чужеродного вещества. Было невыносимо отвратительно.
Здоровье меня не подвело, или, может быть, от переохлаждения меня спасли предпринятые мною меры и друзья-товарищи. Я не простудился. А мог бы серьезно заболеть…А вы говорите- традиция.