«Сначала новую теорию называют абсурдной, потом с ней соглашаются, но говорят, что она очевидна и незначительна, и, наконец, она становится настолько важной, что ее противники заявляют, что сами ее открыли».
(Уильям Джеймс, американский философ и писатель, 1907 год)
В сентябре 2025 года в статье «Единственный выход» были обозначены главные направления разговора о будущем: конец эпохи, выпадение человека из центра политики, технологическая опасность и необходимость сознательного движения в будущее на основе общечеловеческих ценностей. Настоящая работа развивает эти направления, представляет более подробную аргументацию предлагаемой альтернативы и отвечает на вопросы, возникшие в ходе обсуждения сентябрьской публикации. Это разговор о том, во что в сегодняшних трагических обстоятельствах очень мало кто верит, — о позитивном будущем России и Европы, о концепции Большого европейского проекта с Человеком в центре.
«КОНЕЦ ИСТОРИИ»
2026 год начался со специальной военной операции. На этот раз речь о вторжении американских военных в Каракас и похищении прямо из президентского дворца главы Венесуэлы Николаса Мадуро. Вскоре после этого разгорелся нешуточный конфликт между Соединенными Штатами и другими странами НАТО из-за Гренландии. Президент США Дональд Трамп грозил аннексией территории, подконтрольной Дании, а ведущие европейские страны обещали дать «военный отпор» американской агрессии. К этому можно еще добавить разговоры о присоединении Канады 51-м штатом к США, а также угрозы из Вашингтона в адрес Кубы, Колумбии и Панамы. Все это происходит на фоне продолжающихся уже четыре года полномасштабных военных действий на востоке Европы, фактического начала региональной войны на Ближнем Востоке и официального старта ядерной гонки вооружений после истечения 5 февраля 2026 года срока действия Договора о стратегических наступательных вооружениях между Россией и США.
Применение силы стало восприниматься в качестве неотъемлемого фактора международных отношений. Более того, силовой подход насаждается как предпочтительное, а возможно, и единственное средство решения любых проблем.
Каких-то десять лет назад такие сюжеты можно было представить только в кинофильмах. В сегодняшних же реалиях каждый новый день практически гарантирует непредсказуемые сюжетные линии и неожиданные повороты. И если в кино это считается сценарным искусством, то в реальной жизни такое развитие является серьезным политическим кризисом — ситуацией, когда прежние правила и законы уже не действуют, а новые не созданы. Особенность нынешнего положения в том, что большинство ведущих мировых политиков и окружающие их элиты не понимают и не осознают причины и суть политического кризиса, и поэтому неопределенность стремительно перерастает в хаос.
Именно хаос становится ключевой характеристикой новой эпохи. Однако хаос — будь то хаос политический, социальный или интеллектуальный, — лишь следствие. Главная отличительная черта современной жизни и основная причина разрушительных процессов, которые мы все наблюдаем сегодня, это прекращение политического системообразования на базе основных человеческих ценностей: жизнь человека больше не имеет первостепенного значения, его права и свободы уже не являются приоритетными целями в политике.
По сути, это и предопределило конец эпохи, длившейся восемь десятилетий после окончания Второй мировой войны, эпохи, в основе которой лежало осознанное стремление не допустить новых войн и новой массовой гибели людей. Мир, лишенный ценностных ориентиров, обречен на цивилизационный хаос — без стратегического видения перспективы, без представления о будущем, но с популистскими сиюминутными решениями и поиском ответов в прошлом. Масштабы глобального хаоса усугубляют еще и новые технологии, которые тоже отодвинули человека на задний план: современный технологический прогресс уже больше не является инструментом на службе человека, наоборот — человек превращается в элемент обслуживания бурного технологического развития.
Из-за отсутствия перспективы и видения будущего у людей усиливаются страхи, растет неуверенность в себе и в окружающем мире. В то же время разнообразный политический истеблишмент, те, кто в силу обстоятельств оказался на местах лидеров, и псевдоэксперты, пытаются всеми силами приспособиться к происходящим переменам. В этой ситуации самой распространенной тенденцией является блокировка будущего и поиски в прошлом некоего утраченного «золотого века», стремление к былому величию — политическому, национальному, экономическому.
Естественной реакцией на все происходящее становится запрос в обществе на «сильную руку», на жесткого и авторитарного лидера, который наконец «наведет порядок». Современные технологии и отказ от ценностных ориентиров только упростят приход к власти таких лидеров. Причем повсеместно. История XX века показывает, к каким катастрофам ведет этот путь. Однако человечество сомнамбулически движется именно по этой траектории.
И снова навязывается идея о безальтернативности истории. Только теперь это отрицательная, пессимистичная безальтернативность — в отличие от событий прошлого столетия, когда «конец истории» преподносился в положительном свете: сначала в качестве всеобщего торжества коммунизма, а потом — глобальной победы либерально-демократической идеи.
МЮНХЕН
В феврале 2026 года в Мюнхене на конференции по безопасности, ежегодном собрании политических лидеров, генералов и руководителей спецслужб, на самом деле речь шла только об одном: Запад должен победить Россию, крупнейшую ядерную державу в мире. То есть ни мир, ни компромисс, ни урегулирование, ни признание взаимных озабоченностей в сфере безопасности в Мюнхене не обсуждались. В итоге получилась, возможно, самая странная из всех конференций по безопасности — звучала исключительно милитаристская риторика при полном отсутствии стратегии.
Если рассматривать лишь временное прекращение войны с автоматическим присоединением Украины к Евросоюзу и при этом игнорировать проблему российско-европейских отношений, то это только усиливает антагонизм между Европой и Россией, что неизбежно создает еще большие проблемы в будущем — европейцы будут делать все, чтобы нынешняя война стала гораздо более разрушительной для России (примечательно, что сопряженное с этим продолжение разрушений в Украине, судя по всему, европейцев не тревожит).
Таким образом, итог Мюнхенской конференции, по сути, состоит в том, что с помощью продолжения военных действий в Украине можно поставить на паузу гораздо более масштабную войну с Россией, пока Европа будет милитаризироваться и пытаться довести свои оборонные расходы до 5% ВВП, как того требует Вашингтон.
Крупнейший и когда-то наиболее авторитетный форум по безопасности в мире в 2026 году показал, что на таком высоком уровне даже нет обсуждения необходимости реально закончить войну и нормализовать положение Украины, необходимости в долгосрочной перспективе перезапустить отношения с Россией.
Современное европейское понимание состоит в том, что нужно просто заключить перемирие, прекратить боевые действия — и этого будет достаточно. При этом после перемирия европейцы продолжат поставлять Украине оружие, возможно, даже отправят туда свои войска — и никакого политического урегулирования не произойдет. Похоже, никто в Европе не хочет понимать, что мирное соглашение должно затрагивать коренные причины происходящего. Но об этом сегодня речь не идет вообще.
Мюнхенская конференция в 2026 году оставила еще более удручающее впечатление, чем год назад — тогда еще были ожидания заинтересованного обсуждения выхода из трагического тупика после трех лет войны. То, что тогда такого обсуждения не получилось, можно было списать на потрясение, вызванное сменой курса в отношении Европы новой администрации США и агрессивной речью в Мюнхене американского вице-президента Джея Ди Вэнса. Но в 2026 году не было уже даже ожиданий: сегодня приходится констатировать, что при абсолютной очевидности тупика на российско-украинском фронте и даже под аккомпанемент разговоров о прекращении огня европейский политический истеблишмент не в состоянии вести конструктивное обсуждение завершения войны, каждый день которой уже пятый год продолжает уносить новые жизни.
УПУЩЕННЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ
И какова же в таких условиях перспектива?
В конце 1980-х годов, еще при Михаиле Горбачеве, начала формироваться идея общего европейского дома. В 1990 году была подписана Парижская хартия для новой Европы, был заключен Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ), была принята совместная декларация 22 государств (членов НАТО и Организации Варшавского договора), в которой говорилось о неделимой безопасности, суверенном равенстве и Европе без разделительных линий.
И в это же время Соединенные Штаты начинают расширение НАТО на восток, что становится крайне разрушительным для интеграционных процессов в Европе, поскольку отменяет весь проект общеевропейской архитектуры неделимой безопасности, устранявшей разделительные линии. Заседание Национального совета безопасности США в 1991 году, на котором обсуждалась программа «Согласие на шанс», является показательным примером политики Белого дома того времени.
Сначала Борис Ельцин, а потом и Владимир Путин в разных формах говорили о возможности вступления России в НАТО. В 2001 году Путин предлагал создать систему российско-европейской противоракетной обороны. В 2005-м был принят пакет «дорожных карт» о четырех общих пространствах между Россией и Евросоюзом. В 2008 году пытались согласовать усилия по интеграции в отношении общего соседства и архитектуры общеевропейской безопасности в рамках базового соглашения между Россией и ЕС. В 2010 году Путин предложил Европе программу совместного будущего… Но ничего из этого не вышло — западными политиками многое на самом деле отвергалось, замалчивалось или нарушалось почти сразу после подписания. Фактический отказ европейской бюрократии от поиска в непростых условиях политического сотрудничества и вариантов перспективного взаимодействия с Россией способствовал консервации сложившегося в Европе после Второй мировой войны либерально-демократического политического устройства, сдерживал принципиально важное расширение влияния этой модели и препятствовал модернизации. В России же это только еще больше укрепляло антидемократический и авторитарный политический режим, который был прямым следствием полного провала реформ 1990-х годов. Пропагандистским обоснованием антиевропейской политики Кремля стали противопоставление России европейской цивилизации и фантазии об альтернативной «евразийской» модели (См.«Осознанный выбор?», 6 февраля 2015; «Путь, которого нет», 19 октября 2015; «Причины», 30 июня 2022). В 2014 году начался конфликт в Украине, была попытка найти решения, но Минские соглашения, подписанные Украиной и Россией и одобренные в ЕС и Совбезе ООН, на поверку оказались обманом. В 2022 году Кремль начал СВО — и даже после этого был шанс договориться, но Стамбульский процесс был умышленно сорван.
ДОГОВОР О БУДУЩЕМ
Ключевой вопрос сегодня касается перспективы — ждет ли нас просто временная передышка в нараставшей последние 30 лет конфронтации России с Западом и дальше, возможно, большая война, или можно все-таки изменить курс и начать двигаться в принципиально ином направлении?
Так вот, для изменения направления необходимо нечто гораздо более масштабное, чем просто попытка решить вопрос расширения НАТО. Необходим договор о будущем. И если раньше такое соглашение должно было касаться только коренных причин самого конфликта в Украине, то теперь договоренности должны охватывать всю систему общеевропейской безопасности и даже шире — перспективы российско-европейского сосуществования на фоне изменившейся политики США и глобальной экспансии Китая. В новых обстоятельствах, когда Америка отдаляется от Европы, а цели ЕС и НАТО становятся практически неразличимы, возможное вступление Украины в Евросоюз выглядит как некий вариант присоединения к НАТО.
Следовательно, новые реалии требуют широкого соглашения о будущем общеевропейской безопасности и в целом жизни — такого, которое затрагивало бы вместе Европу и Россию, а не только проблемы НАТО. Об этом сегодня никто из европейских лидеров не только не говорит, но, похоже, даже не думает.
Достаточно послушать выступления в Мюнхене в феврале 2026 года канцлера Германии Фридриха Мерца и премьер-министра Великобритании Кира Стармера: они верят только в продолжение боевых действий в Украине, возобновление, как они надеются, новой холодной войны и восстановление «железного занавеса».
Масштабы противостояния расширяются на глазах — нельзя не видеть, как милитаризируются проблемы Арктики, Балтийского моря и Калининграда. Если мы не изменим конфронтационный курс, не займемся коренными причинами текущих конфликтов, противостояние будет только нарастать.
При этом очевидно, что Европа, отказавшись от доступа к дешевой российской энергии, вступила в период экономического спада: закрываются предприятия, растет стоимость жизни. И в этом процессе Европа тоже становится беднее — или, по крайней мере, деиндустриализируется и скатывается в перспективный экономический упадок. Сегодня Европа во многом парализована, и ради собственного блага европейцам необходимо выстроить нормальные отношения с Россией: открыть границы, чтобы люди могли свободно перемещаться, покупать российское сырье. Необходимо содействие росту европейской экономики, восстановление связей между людьми по всей Евразии. И если говорить о наилучшем будущем для Украины, то это более тесные отношения с Европой при выстраивании нормальных связей с Россией.
Но в настоящее время нет абсолютно никаких признаков того, что Европа намерена перейти к новому устройству современного мира. Вся внешняя европейская политика сосредоточена на одной-единственной цели — победить Россию. И поскольку, как мы уже отметили, членство в ЕС, по сути, приравнивается к членству в НАТО, следует стремиться к значительно более широкому формату договорных отношений. Понадобится новая, как иногда говорят, инклюзивная дипломатия. Европе надо начинать серьезно разговаривать с Россией.
И надо понимать, что, судя по заявлениям, такие мероприятия, как Мюнхенская конференция по безопасности, уже не являются ни пространством для дипломатической работы по снижению напряженности, ни инструментом организации «мозговых штурмов» для решения общих проблем. Переговоры и дискуссии подменяются личным и коллективным пиаром. Учитывая, что главным событием прошедшего в январе 2026 года Давосского экономического форума стало долгое и невнятное выступление Дональда Трампа, можно говорить о глубоком кризисе подобного рода собраний, которые уходят вместе с эпохой. Необходимо искать новые форматы, создавать новые институты, адекватные времени и задачам.
В речи выступавшего в Мюнхене госсекретаря США Марко Рубио чувствовалась целенаправленная комплиментарность после презрительной критики в адрес Европы со стороны Джея Ди Вэнса здесь же год назад. Тональность Рубио порадовала европейцев, но, конечно, не исправила то, что сломалось внутри трансатлантического альянса, когда в январе 2026 года Дональд Трамп заявил, что ему нужна управляемая Данией Гренландия в качестве компенсации за многолетнюю защиту Америкой Европы. Тем более что о текущей ситуации и перспективе в отношении российско-украинского конфликта американский госсекретарь толком вообще ничего не сказал.
После Мюнхена Рубио знаково посетил Словакию и Венгрию — страны, чьи лидеры восхищаются Трампом, дружат с Россией и находятся в непрерывном конфликте с администрацией Евросоюза. В Венгрии Рубио поддержал действующего премьер-министра Виктора Орбана, подчеркнув, что его успех на ближайших выборах был бы «важен» для национальных интересов США.
Европейцам пора начать вырабатывать собственные и, главное, современные перспективные представления о том, какой должна быть их новая внешняя и внутренняя политика, понимая при этом, что шум, который будет исходить из Белого дома, им придется тщательно фильтровать.
Первый шаг к этому — осознание того, что альтернатива сегодняшнему тупику возможна: человечество неизменно оказывалось у поворотов и развилок, когда умение лидеров распознать путь к положительным переменам играло ключевую роль. Более того, способность к альтернативному пониманию истории была особенно важна именно в переходные периоды, когда будущее виделось неопределенным, нередко вызывало страх.
НОВОЕ ОБЩЕЕ ПРОСТРАНСТВО
Сейчас очевидно, что в каждом из современных глобальных конфликтов главные вопросы — не ситуативное расположение сил на поле боя и не принадлежность квадратного километра той или иной стороне. Главные вопросы — на каком основании строить будущее, что будет фундаментом для будущих отношений? И поэтому единственной альтернативой сомнамбулическому движению к катастрофе, реальным направлением к выходу из хаоса и началом движения к новой эпохе является ответ именно на вопросы, как и куда идти.
Человек, сохранение его жизни, соблюдение прав и свобод, а также ключевых интересов его развития — все это должно быть не только заявлено, а институционализировано в государственной системе, должно быть поставлено в центр международной и национальной европейской политики. Построение нового общего пространства на таком фундаменте — в этом ключ продвижения к нормальному будущему.
И если говорить о России, то выход из хаоса для нашей страны лежит через европейскую интеграцию. Это сложный, длительный и многоэтапный процесс. Но Россия — исторически, культурно и ценностно европейская страна, а история европейской цивилизации неразрывно связана с Россией. Эта историческая данность, к счастью, неподвластна ни кремлевским, ни брюссельским, ни каким-либо другим чиновникам и временным политическим деятелям. Это вопрос цивилизационного масштаба. Понимание этого позволит двигаться в будущее, к перспективе Большой Европы — от Лиссабона до Владивостока. Путь будет очень непростой и, возможно, продлится два или три десятилетия, но это единственная реальная стратегия, которая позволит сохранить Россию, Украину, Европу, мир.
Григорий Явлинский