Здравствуйте, мои хорошие! Светлояра вам сияет, Дзен свой сказкой наполняет. Сегодня у нас история особенная — про военных, да не простых, а игрушечных. Про тех, кто всегда в строю, всегда при параде и всегда с серьёзными лицами. Но вы же знаете: если в дело вмешивается волшебство, даже самые строгие солдатики могут попасть в переплёт. Да ещё в такой, что животики надорвёшь! Усаживайтесь поудобнее, сказка про солдатиков начинается...
В Деревянном Посаде, за Книжным Шкафом, у самой стены мастерской Семёна, стоял маленький деревянный домик с красной крышей и двумя окошками, похожими на бойницы.
В этом домике жили солдатики.
Их было ровно двенадцать. Ни больше ни меньше. Потому что двенадцать — это строй, это порядок, это дисциплина.
Главного звали Егорыч. Он был самый старый, самый опытный и самый ворчливый. Усы у Егорыча были такие длинные и такие седые, что он иногда на них наступал, когда маршировал, но виду не подавал — делал вид, что так и задумано.
Остальных звали просто: Рядовой Первый, Рядовой Второй, Рядовой Третий и так далее до Двенадцатого. Потому что в армии главное — не имя, а номер. Так Егорыч говорил.
Жили солдатики по расписанию. Подъём в 6:00. Зарядка в 6:15. Завтрак в 6:30. Чистка пуговиц в 7:00. Строевая подготовка в 8:00. Обед в 12:00. Тихий час (Егорыч называл это «тактической паузой») с 13:00 до 14:00. И так далее до самого отбоя в 21:00.
Скукотища смертная, если честно. Но солдатики не жаловались. Потому что жаловаться не по уставу.
Однажды утром (было это ровно в 6:00) Егорыч дунул в свой командирский свисток:
— Подъём! Рота, стройся!
Солдатики вскочили, построились. Рядовой Первый — на месте, Второй — на месте, Третий... А где Третий?
— Рядовой Третий! — заорал Егорыч. — Три шага вперёд!
Тишина.
— Я спрашиваю, где Рядовой Третий?
Все молчат. Переглядываются деревянными глазами.
— Рядовой Пятый! Докладывать!
— Так точно, товарищ Егорыч! — вытянулся Пятый. — Рядовой Третий в 5:55 вышел из расположения части и не вернулся!
— Куда вышел? Зачем вышел?
— Никак нет, не знаю!
— Рядовой Шестой! Ты с ним в одном ряду спишь. Видел что-нибудь?
Рядовой Шестой покраснел (насколько может покраснеть деревянный солдатик) и пролепетал:
— Так точно, видел... Он сказал, что ему надоело... что он хочет... что он...
— Что он?! Говори, как есть! — гаркнул Егорыч так, что с потолка пыль посыпалась.
— Он сказал, что хочет на море! — выпалил Шестой. — Сказал, что надоело маршировать туда-сюда, что он хочет приключений, пальмы, песок, чаек... И ещё сказал, что вы, товарищ Егорыч, слишком строгий и что пора бы уже пожить для себя!
У Егорыча усы встали дыбом. Прямо как у кота, который увидел собаку.
— Для себя?! — задохнулся он от возмущения. — Для себя?! Солдат не может жить для себя! Солдат живёт для Родины! Для строя! Для порядка! А ну, бегом искать беглеца!
И начались поиски.
А тем временем Рядовой Третий (для друзей — просто Троша) сидел на берегу маленькой лужи за околицей Посада и смотрел на отражение облаков.
Лужа была так себе, конечно. Не море. Но Троша включил воображение. Он представил, что это океан, что он на необитаемом острове, что вокруг пальмы шумят, а не кусты лопуха, и что он свободен как птица.
— Эх, — вздохнул Троша. — Красота-то какая! Ни тебе «подъём», ни тебе «стройся», ни тебе «равняйсь»! Лежи себе и в облака смотри.
— А кто это тут разлёгся? — раздался голос сверху.
Троша поднял голову. Над ним стоял Фома-петух. Стоял, голову набок склонил, одним глазом подозрительно смотрел.
— Я, — сказал Троша. — Рядовой Третий. Временно покинул расположение части.
— Это как? — не понял Фома. — Ты что, дезертир, что ли?
— Не дезертир, — обиделся Троша. — Просто... просто я хочу приключений! Понимаешь? Я всю жизнь марширую. Вперёд-назад, вперёд-назад. Пуговицы чищу, сапоги начищаю, «ура» кричу. А для чего? Для чего всё это, если ни одного настоящего приключения не случилось?
Фома задумался. Он сам когда-то был задирой и хулиганом, пока жизнь не научила. Поэтому он Трошу хорошо понимал.
— Слушай, — сказал Фома. — А хочешь, я тебе настоящее приключение устрою? У меня есть знакомый Шалый Ветрило. Он может так закрутить — всю жизнь вспоминать будешь!
— Хочу! — обрадовался Троша.
— Тогда пошли.
Фома свистнул по-особенному (три коротких, два длинных), и через минуту налетел Шалый Ветрило. Закружился, завертелся, подхватил Трошу и Фому и понёс над Посадом.
— Куда летим? — прокричал Троша, восторженно болтая ногами в воздухе.
— А куда глаза глядят! — ответил Ветрило. — Держись крепче!
И понеслась душа в рай. Пролетели они над мастерской Семёна, над Книжным Шкафом, над домом Матрешки Маши (Тишка как раз изнутри выглядывал, рот открыл от удивления), над площадью, где Петрушка на дудке играл, и дальше, к лесу.
А в лесу Ветрило решил пошутить. Закрутил он Трошу волчком, подбросил вверх, поймал, снова подбросил. Троша хохотал как сумасшедший — никогда ему так весело не было!
— А теперь — горка! — закричал Ветрило и понёсся вниз, к самой земле.
— А-а-а-а! — заорал Троша, но не от страха, а от восторга.
И тут...
Тут случилось то, что должно было случиться.
Ветрило дунул посильнее, Троша вылетел из воздушного потока и... шлёпнулся прямо в болото.
В самое настоящее болото, которое было за лесом. С тиной, с лягушками, с комарами и с противным зелёным запахом.
— Ква, — сказала лягушка, сидевшая рядом на кочке. — Новенький? А чего это ты сверху упал?
— Я... я... — Троша пытался встать, но его деревянные сапоги увязали в тине всё глубже и глубже. — Я приключение искал!
— Нашёл, ква, — проквакала лягушка. — Теперь будешь тут сидеть, пока не утонешь. Болото у нас знаешь какое засосное? Даже деревянных засасывает.
Троша испугался. Он дёрнулся — увяз ещё сильнее. Заплакать хотел, но слёз не было — деревянный же.
— Ой, — прошептал он. — Егорыч, простите меня... Лучше б я маршировал... Лучше б пуговицы чистил...
— Ква, — сказала лягушка. — Сиди теперь, вспоминай.
А тем временем в Деревянном Посаде переполох.
Егорыч построил солдатиков и объявил:
— Рядовой Третий пропал без вести! Задача: найти и вернуть! Кто не вернётся — сам виноват! Вперёд, шагом марш!
Солдатики бодрым шагом отправились на поиски. Прочесали всю улицу, заглянули под каждое крылечко, обыскали все кусты — нет Троши.
— Товарищ Егорыч! — доложил Рядовой Первый. — Беглец не обнаружен!
— Плохо ищете! — рассердился Егорыч.
— А может, он не беглец? — робко спросил Рядовой Второй. — Может, он просто... устал?
— Что значит «устал»? — опешил Егорыч. — Солдаты не устают! Солдаты всегда бодры, веселы и готовы выполнять приказы!
— Так точно, бодры и веселы! — гаркнули солдатики, но как-то не очень бодро и совсем не весело.
В этот момент мимо проходила Матрешка Маша с Тишкой.
— Ой, солдатики! — всплеснула руками Маша. — А чего это вы такие грустные?
— У нас ЧП, — отрапортовал Егорыч. — Рядовой Третий дезертировал.
— Как дезертировал? — удивилась Маша. — Троша? Да он же тихий такой, послушный! Не может быть!
— А вот может, — вздохнул Рядовой Пятый. — Он ещё утром говорил, что ему море снится. И пальмы.
Тут Тишка как подпрыгнет внутри Маши (она даже подскочила от неожиданности):
— Я знаю, где он! Я видел! Его Фома с Ветрилом утащили! Они в сторону леса полетели!
— В сторону леса?! — всполошился Егорыч. — Там же болото! Рота, стройся! Бегом марш! Спасать товарища!
И солдатики побежали. Не строевым шагом, а просто побежали, как умели. Егорыч бежал впереди, на усы наступал, но не останавливался.
Прибежали к болоту. А там — картина маслом: сидит Троша в тине по пояс, вокруг лягушки собрались, хором квакают, концерт устроили. А Троша сидит зелёный от тины, нос распух от комариных укусов (оказывается, комары и деревянных кусают, если очень захотят) и бормочет:
— Никогда больше не буду приключений искать... Никогда... Домой хочу... К Егорычу... К строю... К пуговицам...
— Троша! — закричал Егорыч. — Держись! Сейчас вытащим!
— Товарищ Егорыч! — зарыдал Троша. (Ну, как зарыдал — всхлипнул деревянно.) — Простите меня, дурака! Я больше никогда! Никаких морей! Никаких пальм! Только строй! Только порядок! Только дисциплина!
— Ладно, — крякнул Егорыч. — Разберёмся. А ну, ребята, беритесь за руки! Цепочкой! Будем вытягивать!
Солдатики взялись за руки, вытянулись цепочкой от берега до Троши. Егорыч, как самый тяжёлый, ухватился за дерево. Рядовой Двенадцатый, самый длиннорукий, дотянулся до Троши и схватил его за штык.
— Раз-два, взяли! — скомандовал Егорыч. — Раз-два, ещё взяли!
Тянут-потянут, вытянуть не могут. Болото не пускает, тина держит мёртвой хваткой.
Тут откуда ни возьмись — Матрешка Маша с Тишкой прибежали. А за ними Петрушка с дудкой, Ванятка с мамой и даже Фома прилетел (стыдно ему стало, что Трошу в болото угораздило).
— Давайте все вместе! — закричал Петрушка. — Я сыграю боевой марш, чтоб силы прибавилось!
Заиграл Петрушка марш. Солдатики поднатужились. Маша с Тишкой за солдатиков уцепились. Ванятка с мамой — за Машу. Фома сзади подталкивает, крыльями машет, кукарекает для боевого духа.
И — о чудо! — Троша потихоньку, по сантиметру, но начал вылезать из болота. Сначала пояс показался, потом ноги, потом сапоги — и вот он уже на берегу, весь в тине, но живой и целый.
— Ура! — закричали все. — Спасли!
Лягушки из болота зааплодировали (кто чем мог) и разочарованно разошлись по кочкам — концерт закончился.
Привели Трошу домой. Отмыли, отчистили, пуговицы начистили заново. Егорыч ходил вокруг и кряхтел.
— Ну что, — спросил он наконец. — Будешь ещё приключения искать?
— Ни за что, — прошептал Троша. — Никогда в жизни. Я теперь всю жизнь маршировать готов. И пуговицы чистить. И в домино играть. Только чтоб без болота.
— Эх, Троша, — вздохнул Егорыч и вдруг... улыбнулся. Представляете? Егорыч улыбнулся! У него усы в стороны разъехались, и стало видно, что под усами у него на самом деле добрая деревянная улыбка.
— А знаешь что, — сказал Егорыч. — Пожалуй, я тоже немного виноват.
Все солдатики рты открыли. Егорыч — и виноват? Да никогда такого не было!
— Маршировать мы умеем, это верно, — продолжал Егорыч. — Пуговицы чистить — тоже. А вот радоваться жизни — не умеем. И тебя, Троша, за это не виню. Потому что, если всю жизнь только маршировать да пуговицы чистить — можно и в болоте оказаться. Только не в настоящем, а в скучном.
— А как же дисциплина? — робко спросил Рядовой Первый.
— Дисциплина — это хорошо, — сказал Егорыч. — Но дружба — лучше. И веселье — тоже не помешает. Так что слушай мой приказ: отныне каждый четверг объявляется Днём Отдыха и Развлечений. Можно будет ходить в гости, играть в футбол, пить чай с Машей и даже... даже летать с Ветрилом, но осторожно, чтоб без болота!
Солдатики как заорут «ура!» — аж стёкла задрожали. Троша счастливый стоял, улыбался во все деревянные зубы.
А Фома, который всё это время подглядывал в окошко, забежал и сказал:
— Ребята, я больше никогда так не буду делать! Честное петушиное! Давайте лучше завтра все вместе на речку пойдём, купаться! Там мелко и лягушек нет!
— Пошли! — закричали солдатики.
— А маршировать когда будем? — спросил Рядовой Второй.
— Успеем, — махнул рукой Егорыч. — Маршировка от нас не убежит. А вот друзья — могут.
На следующий день весь Деревянный Посад отправился на речку. Солдатики купались (деревянные солдатики плавают отлично, между прочим!), Петрушка на дудке играл, Маша с Тишкой пироги раздавали, Ванятка кораблик свой испытывал, Фома на берегу кукарекал от восторга, а Егорыч сидел в тенечке, усы расправил и довольно щурился на солнышко.
— Хорошо-то как, — сказал он. — И ведь никакой дисциплины, а порядок есть. Потому что когда все друг друга любят — порядок сам собой получается.
Троша подбежал к нему, обнял:
— Спасибо, товарищ Егорыч! Вы самый лучший командир!
— Ладно, ладно, — засмущался Егорыч. — Иди купайся, герой.
И Троша побежал к воде, счастливый, свободный и больше никогда не мечтающий о побегах. Потому что зачем убегать, если и так хорошо?
Запомни, Дружок!
Кто в строю, кто в дозоре,
Кто на суше, кто на море,
Но запомните, друзья:
Жить без радости нельзя!
Дисциплина — это сила,
Но чтоб жизнь красивой была,
Надо знать, когда смеяться,
Когда в гости отправляться,
Когда с другом посидеть,
Когда песню запеть.
А порядок не в мундире,
Не в параде, не в квартире,
Порядок в сердце живёт,
Когда дружба в дом идёт!
С тех пор в Деревянном Посаде солдатики живут весело. И маршируют, и в футбол играют, и чай с пирогами пьют. А Троша каждое утро подходит к Егорычу, отдаёт честь и говорит:
— Товарищ командир! Рядовой Третий к несению службы и к веселью готов!
И Егорыч улыбается в усы.
Вот и сказке конец, а кто служил — тот молодец, но и веселиться тоже не забывайте!
Ваша Волшебница Светлояра. До новых встреч в Деревянном Посаде!