В апреле 1845 года скончался граф Николай Семенович Мордвинов, один из строителей Черноморского флота, первый в истории России морской министр. Большой поклонник английской политической системы.
А взлет его карьеры начался еще в отрочестве. Десяти лет от роду он был взят Екатериной II во дворец для совместного воспитания с великим князем Павлом Петровичем. Ну, чтобы тот общался со сверстниками, чтобы не было скучно. При вступлении на престол Павел пожаловал Мордвинову имение в тысячу душ. Однако, как это ни покажется странным, граф имел репутацию либерала. Декабристы, в случае успеха восстания, хотели ввести его, наряду со Сперанским, в состав временного правительства. «Мордвинов заключает в себе одном всю русскую оппозицию», – писал о нем Пушкин.
А эта оппозиция была весьма своеобразной. Мордвинов, например, отстаивал незыблемость крепостного права. Считал единственным способом его уничтожения выкуп самими крестьянами своей свободы. И в этой идее либерального можно усмотреть только то, что граф выступал за принятие закона, который бы устанавливал размер выкупа. И у него эта сумма была очень высокой.
А еще Мордвинов мечтал насадить в России политические свободы. В английском духе и тоже весьма специфические. Он хотел создать класс богатой аристократии и крупных собственников, выступал за раздачу дворянам казенных земель. Этакая приватизация по Мордвинову, аналогии которой можно найти и в наши времена. То есть, попросту говоря, он хотел создать в России руками монарха и за счет простого народа класс, который будет диктовать условия этому же самому монарху и народу. Ничего нового Мордвинов в данном случае не выдумал: дворянство во все времена и во всех странах боролось только за одно – как можно больше ограничить власть монарха к своей собственной выгоде. И борьба за политические свободы – это всегда была борьба за привилегии и богатства, которые и делали их независимыми от центральной власти. Причем, дворяне выбивали все эти свободы только для своего класса. Простого народа это не касалось. К тому же, Мордвинов, не сообразуясь с существующими реалиями, считал вполне возможным вновь сломать все существовавшие устои русского государственного строительства и построить все по английским лекалам.
Первым это сделал державный предшественник Мордвинова - Петр I. По этому поводу публицист Б.П. Башилов написал: «Петр, исполненный презрения ко всему национальному, игнорировал весь опыт русского самоуправления, широко развитого до него и стал перестраивать всю русскую систему правительственных учреждений и систему русского самоуправления на европейский лад. Петр учинил полный разгром всего, что было до него. Петра в этом отношении перещеголяли только одни большевики.
Он не оставил камня на камне от выработанной в течение веков русской системы управления.
Можете себе представить, какая сумятица бы получилась, если в Швеции или Германии вся местная система управления была бы в корне уничтожена, а вместо нее была создана выросшая в совершенно других исторических условиях русская система. А Петр сделал именно это. Петр придерживался того же принципа, что и большевики, что государство выше личности, идеи "пользы государства как высшего блага"».
Об этом же писал и другой публицист зарубежья - И.Л. Солоневич: "Русская книжная интеллигенция веками занималась «размышлениями у парадного подъезда» Западной Европы. Дальше подъезда она не шла. Но так как даже и Западная Европа не представляла собою чего бы то ни было единого, то российский интеллигент размышлял сразу по меньшей мере у трёх подъездов: философского — германского, революционного — французского, и вообще демократического — английского. Так что интеллигенция так и бродила: от подъезда к подъезду. В конце XVIII века «душа её принадлежала короне французской». После свержения этой короны, она стала «прямо гёттингенской» (Ленский у Пушкина), в милюковский период русской истории русская интеллигентская душа угнездилась где-то на Темзе. А сейчас, наверно, где-то в районе Гудзона или Потомака".
Кстати, и Мордвинов, и Сперанский впоследствии станут членами Верховного уголовного суда по делу декабристов.