В это утро Игнатия совсем уж повело не туда. Веки размежил после ночного почивания, занавеску отодвинул, и прямо на него из окна лоб в лоб упёрся своим пятаком Нечистый.
-Свят, свят, свят, - затараторил Игнатий. – Изыди! – перекрестился и опять - шасть под одеяло. Тут каждому не по себе будет – морда волосато – усатая, уши воробушками и между ними в лохмах рожки проглядывают… Это вам не Маленький принц в Великий пост со звезды спустился! На такое - сердчишко у любого запахнёт.
Поотлежался. Вынырнул из-под одеяла – никого. Исчезло безобразное видение, как и не бывало. А время поджимает, на «температурную» дремушинскую сходку надо торопиться. Оделся, бутерброд с колбасой в пакетике в карман сунул. Вдруг Нечистый по пути приставать начнёт – будет чем задобрить…
На крылечке солнце в глаза ударило – какие тут Нечистые. Сама Небесная чистота всю нечисть убила. Но осадочек от утреннего кошмара остался…
В самом Гидрометцентре, приметил наблюдательный Игнатий, что-то быстро хорём скрылось под столом, на котором замеряли снежный покров. И вокруг почему-то валялись клоки сена… Потом хорь опять задней частью выполз наружу.
Пояснения дал Санко, тоже пришедший вместе с бабушкой Верусей на замер показаний.
-Это хвост собаки. Она вчера вечером пришла. Я ей сена постелил. Пусть, думаю, переночует в снежном домике – не жалко.
-Не жалко, - повторил Игнатий.
На знакомый голос из-под заснеженного стола показался дивный пёс в беспорядочных зарослях шерсти. Над бровными дугами лохмы собирались в небольшие рога…
«Если нос чуть приплюснуть, то получается - настоящий бес, заглядывавший ко мне в окно", - подумал Игнатий, но вслух это никак односельчанам не выразил.
-А звать-то его как? – вместо этого спросил он у Санка.
-Не знаю. Я побоялся свою кличку давать. Вдруг дедушку Евсея не устроит. Придётся переименовывать. А кому это надо? Травмируем собачку-то.
-Опять всех петухов на меня вешают, - отозвался из-за спин собравшихся только что приковылявший Евсей. – Как хотите, так и называйте. Моё дело – край.
Собака между тем обходила круг людей, даже забывших про климатические нормы, обнюхивала каждому руки, будто знакомилась и звучно выражалась сбивчивым насторожённым дыханием:
-Хм, хмы…
Игнатий достал из кармана колбасный бутерброд.
Пёс, не жуя, заправил его в красную, как печь, пасть и капнул благодарно на руку слюной. Повилял дольше положенного хвостом и опять выразил своё звучное:
- Хмы…
-Ну и кто он после этого? - спросил собравшихся Евсей.
Все молчали.
-Ты-то, Санко, чего думаешь?
-Я думаю, это - Хома.
-Ну ты сказанул. Какой же это Хома. Хома – это, когда со всех боков ровно, как у бегемота. А этот шерстью торчит во все стороны и глазки – в круговую летают, рыскают. Это настоящий Хмырь! Давайте голосовать. Кто за Хмыря?
При этом Евсей резко вскинул согнутую в локте руку. Остальные дремушинцы не пошевелились.
-Кто против?
Опять без движения.
-Принято большинством голосов, - констатировал Евсей. – Теперь ещё ему хозяина надо подобрать. Не будет же он под производственным столом в Гидрометцентре жить. Собаке домашний уют надо… Ну тут совсем просто. За кем потянется, того и осчастливит. А уж кормом снабжать всем придётся!
-Кто «против»? Никого. Опять принято большинством голосов.
Стали расходиться. Игнатий не сомневался, что после бутерброда Хмырь выдвинется за ним. Но он ошибся. Собака сразу же увязалась за Санком:
-И на кой нам это страшило сдалось, - сокрушалась Веруся, шагавшая впереди внука:
-Родную душу почуял, - говорил двигавшийся рядом Евсей, - его колбаской не соблазнишь. Нутром чувствует обстановку, потому как пёс этот очень умён. Я Серафиму накажу, чтобы инструмент с собой взял. Пусть подстрижёт. Не узнаете кобеля – милее его не будет! Если Серафим меня по причёске Шариком умеет сделать, то уж из собаки-то человека подавно сотворит!
-Дедушка Евсей, а кто такой - "хмырь"? – спросил неожиданно Санко.
-Это…Ну это…когда кто-то хмырит…
-А что такое – «хмырит».
-Это… Джентльмен такой. Это тебе бабушка расскажет… Некогда мне.
-Нет уж ты не увиливай. Как обозвать собаку не пойми кем, так он первый, - взъелась ни с того ни сего Веруся. – А как перевести на человеческий язык свою обзывалку, тут ему некогда. Было ведь хорошее имя - Хома…
-При чём тут я. Так общество решило. Голосовали. И ты голосовала.
-Я воздержалась.
-Вот именно – воздержалась она, а теперь все шишки на меня валим, - взбеленился Евсей, резко сворачивая к своему дому.
…Началась в Дремушихе жизнь с Хмырём.
На следующее утро Игнатий увидел через окошко в заснеженном поле удивительную картину. От речки к деревне двигалась странная процессия. Впереди шагал кот Борис. За ним шёл Мужичок с ноготок. Он держал под уздцы пуделя Артемона, за которым тянулась какая-то странная волокуша.
Если бы не кот, впечатлительный Игнатий мог опять предаться фантазиям, что вся компания ночью спустилась со звёзд, как Маленький принц. Но Борис-то был конкретно дремушинского происхождения.
И тут же на ум пришла совсем земная строка:
-…Однажды в студёную зимнюю пору я из лесу вышел…
Игнатий машинально сунул колбасный бутерброд для Хмыря в карман. И направился в Гидрометцентр. Там и проявились все утренние тайны окончательно.
Столик был уставлен пятилитровками с водой. Оказывается, ещё вечером Евсей с Санком сделали из двух буксировочных автомобильных лент упряжь для Хмыря. И теперь Санко возил на собаке воду с реки на всю деревню, цепляя бутылку сзади за ленту.
-А чего по одной? Лучше бы для равновесия сразу две. – сразу же пошёл давать советы Игнатий.
-Так и одну-то еле вывозит. Приходится в гору помогать, - отвечал Санко.
-А кот-то на что. Его, увальня, тоже впрячь надо. Чего он зря тут бродит?
-Для раздражения. Психологический фактор, - невозмутимо отвечал Санко.
Стриженный Хмырь резко похудел и вызывал сострадание, как все коротко подстриженные особи. Платонида гладила его и вслух жалела:
-Не в те руки ты, мальчик, попал. Заездят они тебя. Очень уж рациональные оба – что старый, что малый. Надо бы сразу за колбаской-то потянуться. Жил бы у Игнатия, как у Христа за пазухой…
Растроганный пёс капнул ей на руку сиротской слезой. Игнатий заправил ему опять в красную «печь» бутерброд, за что тоже получил знак благодарности в виде капель изо рта и глаз…
-Ну вот, не задарма собака кормится, - сразу же заметил подошедший Евсей, обращая внимание всех на бутылки с водой. – Ты его, Игнатий, к колбасе не приучай. Вредная она и человеку, а собаке тем более. Так врач по телевизору объяснял. Скажите спасибо нашим работникам и забирайте себе воду. На реку нам можно теперь не ходить!
Забрали. Одна Веруся на этот раз шла домой без воды в руках, гордая за своих тружеников. Сзади Хмырь под чутким руководством Санка тащил воду на чай. Дожила, есть кому на старости лет воды подтянуть!