Когда я первый раз подошла к дому, где должна была теперь жить, ноги сами собой притормозили. Передо мной возвышался огромный трёхэтажный особняк белого цвета с плоской крышей, большими окнами от пола до потолка и яркой подсветкой вокруг здания. Выглядело это как фотография с сайта архитектора, а не как настоящий жилой дом.
Привыкай, — улыбнулся Андрей, ставший моим мужем всего пару часов назад, забрав у меня чемодан. — Всё здесь настоящее.
Этот дворец построил отец Андрея, Виктор Степанович. Город знал его как успешного бизнесмена: склады, транспортная фирма, шикарный офис с красивыми видами. Люди называли его солидным человеком.
До знакомства с Андреем я понятия не имела, что такое настоящая роскошь. Жила скромно: работала официанткой в кафе, делила квартиру с подружкой. Всё изменилось в тот день, когда Андрей пришёл ко мне в кофейню и едва не подавился орехом в пироге. Я быстро среагировала, потому что раньше училась в медицинском колледже и работала в скорой помощи. Орех выскочил, парня увезли в больницу, а в дороге он попросил мой телефон.
Два года спустя мы поженились. Отец Андрея решил отметить своё шестидесятлетие вместе с нашей свадьбой и закатил пышный праздник в дорогом ресторане. Когда гости расходились, он крепко пожал мою руку и сказал серьёзно:
Ну, невестушка, начинай привыкать. Здесь места полно, хватит на всех.
Да уж, дом оказался огромным. На первом этаже находилась шикарная гостиная с камином, просторная кухня и кабинет отца Андрея. На втором — спальные комнаты, вместительная гардеробная и зал с пианино. На третьем этаже обустроены спортзал и оранжерея с зелёными растениями.
По хозяйству присматривают две спокойные девушки — Тамара готовит еду и стирает, а Оля убирает в доме. Территорию дома охраняют Егор и Паша: один сидит в сторожке у ворот, другой ходит по участку и наблюдает за видеокамерами.
Нам с Андреем выделили отдельную зону на втором этаже: там наша спальня, небольшой уютный салон и собственный санузел. Первое время я практически не пересекалась со свекром. Утро он проводил вне дома, возвращаясь поздно вечером, а в воскресенье успевал позавтракать с нами и вновь удалялся в кабинет.
Сначала я чувствовала себя счастливой: живу с любимым мужчиной, окружена красотой и тишиной. Эта мысль грела меня целых полгода... Пока я не осознала, что счастье обманчиво
... Однажды вечером, придя домой, я услышала в кухне чужой весёлый голос. Заглянула туда и замерла. За кухонной стойкой, одетая в мою майку Nike и спортивные штаны, сидела худенькая блондинка лет двадцати двух. У неё была татуировка на плече и ярко-жёлтый маникюр. Девица спокойно ела из тарелки моего мужа.
Вот и наша Инночка пришла, — довольно произнёс свекор. — А это моя подруга Валерия. Теперь она тоже живёт здесь.
Девушка подняла взгляд и протянула руку:
Привет, зови меня Лера. Можно считать, что я ваша родня.
Сначала все называли её просто «девушкой Виктора Степановича», а через три месяца они официально зарегистрировали отношения.
Вечером я тихо сказала мужу:
Он вообще рехнулся? Ей лет 22-23, а ему больше шестидесяти!
Андрей ответил равнодушно:
Папа овдовел давно, ещё десять лет назад. Что тут скажешь — имеет право. Давай не будем вмешиваться.
Проживание Леры сильно повлияло на наш быт. Она начала менять привычное меню («больше никакой гречки, пусть будет киноа»), приказывала Тамаре покрасить кухню в серые тона, критиковала работу Ольги по уборке. Сначала я старалась игнорировать её причуды, но её идеи добрались и до нашего второго этажа.
Однажды, зайдя в свою комнату, я обнаружила на столе странные свечи, подобранные якобы «под стиль интерьера», а в гостиной висели новые шторы.
Но ведь я тоже здесь живу, — возмутилась я. — Почему хотя бы не спросить?
Ты же хотела красоты в доме, — искренне недоумевала Лера. — Я решила помочь.
А Андрей после таких ситуаций только говорил одно и то же:
Этот дом принадлежит отцу, значит, действуют его законы. Подожди немного.
Со временем я почувствовала обиду. Мне стало казаться, что Андрей просто сторонится любых конфликтов: «это не моё дело, разберитесь сами». Такая позиция постепенно лишила меня доверия к нему.
Именно тогда я обратила внимание на Егора — охранника, который всегда оказывался поблизости: помогал Тамаре носить воду зимой, заменял перегоревшие лампы, носил тяжёлые вещи. Высокий парень, слегка нескладный, но приятный внешне. Мы иногда обменивались короткими фразами, он шутил, я улыбалась — ничего серьёзного, просто обычные разговоры.
Однажды я спустилась в подсобку, чтобы достать комплект чистого белья. Стеллаж был высокий, пришлось поставить стремянку. Я обратилась к Егору:
Подержи лестницу, пожалуйста, боюсь упасть в этих неудобных тапочках.
Егор встал позади, надёжно ухватившись за металлические поручни лестницы. Я осторожно поднималась вверх, юбка слегка приподнялась, и я ощутила его взгляд на моих ногах, словно он коснулся рукой.
Будьте осторожны, полка скользит, — предупредил он, голос немного дрожал.
Всё остальное произошло само собой и зависело от моего желания. Я специально изобразила неловкость, лестница покачнулась, и Егор инстинктивно схватил меня за талию. Повиснув у него на руках, я посмотрела ему прямо в глаза. Возникло напряжение, которое заставило бы обычного человека отступить, но я осталась на месте.
Гостевая комната оказалась рядом, буквально в паре шагов...
Потом у нас появились ещё "случайные" моменты — в спортивном зале поздним вечером, в укромном уголке сада. Я неожиданно поняла, насколько легко нарушаю границы, которые раньше считала неприкосновенными.
Я очнулась от всей этой ситуации, когда случайно увидела в руках Егора его телефон. На экране красовался снимок: я спускаюсь по лестнице в одном полотенце. Затем появилось изображение из тёмного угла спортзала, где видны наши фигуры.
Что ты творишь? — спросила я, внутренне похолодев.
Все камеры записывают происходящее, — признался он. — Просто сохранил несколько моментов для личного просмотра...
Немедленно сотри это всё, — потребовала я. — Прямо сейчас.
Некоторое время он колебался, затем сообщил, что почти всё уже стер, остался последний файл. Тогда я достала из сумочки заранее подготовленный конверт с деньгами, предназначавшийся для покупки новых штор.
Этих денег хватит, чтобы ты навсегда забыл обо всём увиденном. Сотри всё при мне.
Егор замялся, но выполнил мою просьбу. Мы вдвоём смотрели, как фотографии безвозвратно исчезают. Вернувшись в спальню, я тяжело опустилась на кровать и осмыслила ситуацию: малейшая оплошность — и отсюда меня вышвырнут быстрее, чем занесли сюда.
Спустя некоторое время к моим собственным проблемам прибавились неприятности со здоровьем Виктора Степановича: начались приступы одышки, постоянные визиты врачей, многочисленные обследования. Врачи поставили диагноз: ишемия сердца, срочно необходима операция по шунтированию сосудов.
Виктор Степанович долго оттягивал решение. Чем дольше ждал, тем раздражительнее становился и всё крепче держался за Леру. Как-то раз я случайно услышала разговор у бассейна:
Главное, чтоб ты никуда не сбежала, — обратился он к девушке. — Если что, всё перейдёт к тебе.
Я не сбегу — рассмеялась она весело.
Та ночь прошла неспокойно. Я лежала, глядя в потолок: если операция пройдет неудачно, дом, банковские счета и имущество целиком перейдут молодой жене согласно законам. Законы такие. А дальше — как она решит. Никто не обещал, что «детям всего хватит». Решила осторожно обсудить ситуацию с Андреем:
Тебе не кажется, что надо подумать, как всё разделят, если…
Но он резко прервал меня:
Хватит говорить о смерти папы. Ещё рано об этом задумываться. Перестань поднимать тему.
Вот тогда у меня созрел коварный план, из-за которого я до сих пор сама себе противна. Однако тогда он казался единственно возможным шансом восстановить справедливость.
Позвала Егора к гаражу:
Надо поговорить.
Он настороженно посмотрел:
Ведь мы договаривались забыть о прошлом…
Речь не об этом, — остановила я его. — Есть важное предложение.
Говорила открыто и конкретно: рассказала о Лере — молодой супруге, которой полагается слишком много имущества, напомнила о его привлекательной внешности, на которую женщина обращала внимание, упомянула камеры, установленные повсеместно.
Ты думаешь, я должен… — он запнулся, но смысл вопроса был очевиден.
Именно, — подтвердила я. — Сделай так, чтобы она сама к тебе полезла. Дальше дело техники, а мое дело - флешка.
Это низко, — честно признался он, однако взгляд оставался твёрдым.
Низко — это жить здесь как посторонняя и ожидать, когда тебя попросят вон, — отрезала я. — Денег дам столько, сколько раньше не получал. Даже если потеряешь работу.
Несколько дней он выглядел мрачным, наконец согласился: «Хорошо».
Дальнейшие события разворачивались так, как я рассчитывала. Лера давно засматривалась на него. Егор часто оказывался рядом, предлагал помощь, приносил ей кофе, открывал двери. Внешность высокого мужчины с широкими плечами не вызывала подозрений, воспринималось это как обычная забота охраны.
Наконец согласовали проведение операции Виктору Степановичу, отправили его в клинику. Дом опустел. Без поддержки мужа Лера ощущала одиночество: просторный особняк превратился для неё в пустоту. Вечером она сидела одна в холле с бокалом вина и телефоном.
Однажды ночью Егор «нечаянно» подсел рядом:
Не заснешь?
Боюсь, — призналась она откровенно. — Боюсь, что-то пойдёт не так.
Пойдём, покажу террасу, — предложил он. — С нее открывается отличный вид, отвлечёшься.
Что происходило дальше, я узнала не со слов, а по видеозаписи. Картинка была нечёткой, но информативной: сначала они вдвоём стояли на террасе, затем шли по тёмному коридору, далее дверь закрывалась, камера фиксирует короткий эпизод из комнаты.
Скопировав нужный отрывок записи на флешку, я отправилась в клинику. Виктор Степанович лежал в предоперационной палате, подключённый к капельнице.
Почему ты одна? — удивлённо спросил он. — Где Андрей?
Занят работой, — пояснила я. — Хочу показать кое-что важное.
Открыв запись, я включила воспроизведение. Несколько секунд ещё можно было принять сцену за дружеские объятия, но вскоре становилось понятно, что это нечто большее.
Выключи, — простонал он. — Немедленно выключи.
Видео приостановлено.
Откуда это? — поинтересовался он.
Из вашей собственной домашней системы видеонаблюдения, — сообщила я. — Сама не знала, что камера установлена. Случайно увидела и записала.
Некоторое время он хранил молчание, затем произнес, глядя в потолок:
Пусть приходит адвокат. Больше никого из семьи. Особенно, что ЕЁ ноги здесь не было.
Из-за эмоционального потрясения врачи приняли решение отложить операцию на сутки, позволив стабилизироваться состоянию пациента. Адвокат приехал в назначенное время, привезя целую стопку документов: заявление на развод, новое завещание, распоряжение по доверенности.
Лера получила известие по телефону: секретарь уведомил её, что Виктор Степанович инициировал бракоразводный процесс, заблокировал доступ к банковским счетам, её личные вещи скоро доставят домой, а на ближайшую неделю оплачено проживание в гостинице. Оказалось, что ранее заключенный брачный договор содержал пункт о последствиях супружеской неверности.
... Операция состоялась, но восстановление затянулось. Он заметно ослаб, поседел, стал замкнутым и немногословным. Постепенно в его жизни стала больше появляться Тамара — та самая, что долгие годы служила помощницей по хозяйству, гладившая его рубашки и приносившая блюда. Сначала она сопровождала его на приёмы к врачу, затем начала проводить с ним больше времени в саду, просто сидя рядом.
Прошло полгода, и за обеденным столом Виктор Степанович объявил:
Сегодня утром я заключил брак с Тамарой.
Я непроизвольно моргнула:
Что?! Как это получилось?
Регистрация произошла утром, — пояснил он лаконично. — Обычная процедура, без лишнего шума.
Дом внешне не изменился: те же стены, коридоры, мебель. Только атмосфера сделалась менее напряжённой и искусственной.
Ещё через пару месяцев я стала испытывать тошноту по утрам. Тест показал положительный результат беременности. Рождение ребёнка мы не планировали, но и не препятствовали возможному развитию событий.
Поздравляю, — шептал Андрей, нежно касаясь моего лица. — Кажется, теперь мы точно перестали быть временными обитателями.
Узнав новость, Виктор Степанович лишь тихо заметил:
Боялся, что не доживу до внуков.
Ребёнка мы назвали Ильёй. Где‑то в городе, говорили, видели Леру с Егором — то ли вместе, то ли уже порознь.
Еще истории из жизни:
Узнала о себе неожиданную правду, когда вернула владельцу его утерянный кошелек.
«Кто это?». Муж случайно отправил мне фотографию блондинки.