Утро в Жуковском выдалось серым, но для авиационных испытаний это даже хорошо. Солнце не слепит пилотам глаза, облачность не критичная, видимость приличная. На бетонке Лётно-исследовательского института имени Громова стоял он — прототип, о котором ещё никто не знал, но который уже через несколько часов должен был войти в историю. Су-75К, морская версия легендарного «Шахматиста», впервые готовился оторваться от земли.
Самолёт выглядел непривычно. Если наземный собрат щеголял серо-голубой «небесной» раскраской, то этот был выкрашен в агрессивный морской камуфляж — серо-синие рубленные разводы, переходящие в почти чёрный на нижних поверхностях. Такая окраска призвана сливаться с океанской водой и пасмурным небом, делая машину незаметной для визуального наблюдения. Но не только цвет отличал его от сухопутной версии.
Первое, что бросалось в глаза — усиленное шасси. Массивные стойки с удлинённым ходом амортизации, способные выдержать жёсткое касание палубы, когда самолёт не планирует мягко на бетонку, а фактически врезается в полосу, зацепляя гаком трос аэрофинишёра. Колёса чуть шире, давление в пневматиках ниже — чтобы распределить нагрузку при посадке на качающуюся палубу.
Второе — крыло. Оно не просто складывалось, как у всех палубников, чтобы экономить место в ангаре. Механизм складывания был выполнен с ювелирной точностью, гидравлика дублировалась электрическими приводами на случай отказа. В сложенном состоянии размах крыла уменьшался почти вдвое, позволяя утрамбовать на палубе авианосца в два раза больше машин.
Но главная интрига пряталась сзади. За соплом двигателя, там, где у обычного Су-75 только жар и турбулентность, инженеры разместили нечто, напоминающее жалюзи. Управляемая заслонка, способная отклонять реактивную струю вертикально вниз или в стороны. Не для вертикального взлёта, нет — для других целей. При заходе на посадку, когда самолёт идёт на малой скорости с огромным углом атаки, эта заслонка может кратковременно отклонять вектор тяги, помогая пилоту точнее удерживать глиссаду или компенсировать внезапный порыв ветра. А в ближнем бою, если включить форсаж и резко дёрнуть заслонкой, можно получить такой импульс для разворота, что любой противник обалдеет. Технология, которую на Западе только начинают осваивать на модернизированном F-22, у нас уже стояла на опытной машине.
В кабине — отдельная песня. Лётчик-испытатель, заслуженный военлёт полковник Сергей Рудин, уже облазил каждый угол. Привычные индексы, но добавилась новая панель управления заходом на посадку. Система автоматического зацепа за трос, которая сама подруливает самолёт так, чтобы гак точно попал в нужную зону. На экранах — картинка с камер, встроенных в днище, чтобы видеть палубу в момент касания. Всё это обвешано резервными аналоговыми приборами — на случай, если электроника заглючит в условиях жёсткой посадки.
Рудин надел шлем, подключил кислородную маску и дал знак технику. Двигатель, с усиленной коробкой отбора мощности и маслосистемой, рассчитанной на длительную работу на форсаже, взвыл, затянул высокую ноту и перешёл на ровный басовитый гул. Самолёт вздрогнул, словно почуяв свободу.
Разрешение на взлёт получено. Рудин отпустил тормоза, плавно двинул сектор газа вперёд. Су-75К покатился по бетонке, набирая скорость. Управляемая заслонка пока бездействовала, прижатая к корпусу. Её час настанет позже.
Отрыв. Самолёт легко, почти неохотно отклеился от полосы и полез в небо. Рудин убрал шасси, закрылки и начал набор высоты. Первый полёт — не время для экспериментов. Нужно проверить базовую управляемость, убедиться, что дополнительные массы (усиленное шасси, складной механизм) не нарушили центровку.
Он выполнил несколько кругов, пару виражей, прошёлся на малой скорости, выпустил и убрал закрылки. Всё работало как часы. Самолёт слушался рулей идеально, словно и не было этих лишних килограммов. Рудин переключил внимание на заслонку. Включил тестовый режим. За кормой что-то щёлкнуло, и он почувствовал лёгкий толчок — струя отклонилась вниз, чуть приподняв хвост. Потом влево, потом вправо. Реакция была мягкой, предсказуемой. Идеально.
Через сорок минут Рудин зашёл на посадку. Выпустил гак — массивный крюк, который должен будет цеплять трос на авианосце. На бетонке никакого троса не было, но систему проверяли вхолостую. Самолёт коснулся полосы мягко, гак прочертил по бетону лёгкую полосу. Рудин включил реверс, заслонка отработала торможение, помогая двигателю замедлить машину.
Остановившись в конце полосы, Рудин перевёл дух. Первый полёт прошёл успешно. Теперь этот самолёт ждут испытания на наземном комплексе «Нитка», имитирующем палубу авианосца, а потом — море, настоящая палуба и, возможно, боевая служба. А пока он заруливает на стоянку, где его уже ждут инженеры, техники и с десяток зрителей в штатском, которые делают вид, что просто гуляют мимо.
Су-75К — это не просто очередная модификация. Это заявка на то, что российская морская авиация переходит в новое качество. Пятое поколение на палубе. Теперь дело за малым — построить достаточно таких машин и научить их работать в океанской зоне. Но это уже совсем другая история.
А теперь вопрос к тем, кто дочитал до этого места
Как думаешь, сможет ли Су-75К на равных конкурировать с американским F-35C на палубах авианосцев? Или наши адмиралы сделают ставку на что-то другое? Может, у тебя есть знакомые, кто служил в морской авиации и делился байками про посадку на палубу? Рассказывай в комментариях — интересно собрать мнения.