Отправиться в чащу мадемуазель Грету подтолкнули избыточная впечатлительность и жажда приключений, которым давно стало тесно в серых буднях городских улиц. Она изучила местный парк вдоль и поперек – каждую аллею, куст и скамейку, – но так и не встретила своего принца. Казалось, из этих ухоженных мест давно испарились и магия, и романтика.
Грета пришла к выводу: истинное волшебство обитает там, куда не ступала нога горожанки, где природа еще не покорилась цивилизации. Лишь там можно наткнуться на замок с рыцарем или, на худой конец, на логово благородного разбойника, который наверняка окажется куда милее, чем в легендах.
Вооружившись самым соблазнительным парфюмом с нотами лесных цветов и утренней росы, Грета оставила кошке гору еды, чтобы та не отвлекала ее своим мяуканьем, и решительно шагнула за порог.
На ней было платье из изумрудного шелка, в складках которого запутались солнечные блики. Наряд казался живым: пояс из алых ягод и нежных соцветий добавлял образу игривости, а сами ягоды шептались (по крайней мере, так слышалось Грете): «Неужели она и впрямь встретит принца?»
Плечи окутывала шаль из органзы, воздушная, как утренний туман, и расшитая золотой паутинкой лесных фей. Венцом образа служила широкополая шляпка с перьями. «Скорее, подруга, поиграем в прятки с лучами!» – весело вскрикнула шляпка, когда хозяйка ступила на извилистую тропу, ведущую вглубь леса – навстречу своей сказке.
По пути Грете попадались в основном белки, которые, казалось, откровенно насмехались над ее нарядом. Их стремительные прыжки и колкие взгляды стали для нее первым испытанием, проверкой на верность мечте.
Вдруг из кустов донесся явственный шорох. Сердце Греты пустилось вскачь, а сама она замерла, боясь спугнуть мгновение. «Это он! Мой таинственный принц!» – пронеслось в голове. Мадемуазель лихорадочно поправила прическу, расправила шелковые складки юбки и сделала глубокий вдох, собираясь с духом. Она осторожно шагнула на звук, раздвинула ветви и увидела… зайца.
– О, ты не рыцарь, но тоже сойдешь для начала! – улыбнулась Грета, стараясь сохранить лицо и веру в чудо.
Зверек, не оценив любезности, в ужасе бросился наутек. Мадемуазель, не привыкшая к столь стремительным отказам, почувствовала укол разочарования. Почему даже лесной обитатель не пожелал остаться в ее изысканном обществе?
Тут ее взгляд упал на странный предмет. Это была старая коряга, чьи изгибы и формы причудливо напоминали… ну, вы поняли. Будучи натурой впечатлительной, Грета тут же заподозрила в этом перст судьбы. Она склонилась над деревом, изучая шероховатую поверхность и пытаясь разгадать тайное послание лесных богов. В этот момент из-за ствола снова высунулась заячья морда.
– Ты что, издеваешься надо мной?! – возмутилась Грета, поспешно выпрямляясь и оправляя помятое платье. – Я, между прочим, создаю здесь атмосферу романтики!
Заяц, видимо, счел ее наряд слишком вызывающим, а голос – избыточно громким для этих мест, и снова скрылся в чаще. Расстроенная Грета решила, что лес просто не дорос до ее изысканности. Она присела на ту самую корягу (которая оказалась на удивление удобной) и погрузилась в грезы о принце, способном оценить и ее грацию, и тонкий внутренний мир.
И тут из-за деревьев вышел охотник. Уверенная походка и доброжелательная улыбка мгновенно приковали к себе взгляд Греты. Мужчина остановился, с нескрываемым интересом разглядывая «принцесский» наряд лесной гостьи.
– Добрый день, мадемуазель! Вы не встречали здесь какую-нибудь дичь? Зайца, например? – спросил он, галантно наклонив голову.
Грета почувствовала, как сердце вновь затрепетало. Она взглянула на него с едва уловимым вызовом и ответила:
– Зайца? Нет. Но у меня есть предложения куда интереснее...
Охотник, явно не ожидавший такого поворота, рассмеялся и покачал головой:
– Я обеими руками за интересные предложения, мадемуазель! Но, боюсь, у меня не хватит сил охотиться на зайцев и на принцесс одновременно.
Грета тут же провалилась в новую фантазию. Она представила себя в пушистом костюме зайки, легко и непринужденно порхающей по мшистым тропам. В ее воображении суровые охотники, затаившиеся в тени деревьев, уже не целились в нее, а замирали, сраженные ее грацией.
Ее смех, подобный звону колокольчика, наполнял лес живой радостью, заставляя даже лесных духов с завистью наблюдать за этим игривым танцем. Каждый ее прыжок был полон кокетства, словно сама природа аккомпанировала этому волшебному представлению.
Охотники в ее мечтах подходили все ближе, но вместо страха она бросала на них дерзкие, полные вызова взгляды. В воздухе разливалось томительное напряжение, а преследователи, забыв о луках и стрелах, уже не могли думать ни о чем, кроме этой очаровательной «зайчихи». Жажда наживы уступала место восхищению, и суровые мужчины уже грезили не о добыче, а о танце под мерцающими звездами, где нет места обязанностям – лишь романтика и чистый восторг.
Однако реальность бесцеремонно постучалась в мысли Греты. Охотник перед ней оказался вовсе не так склонен к метафорам и сказкам, как ей хотелось бы.
«Некоторые мущины, – подумала она с легким вздохом, – совсем как зайцы: пугливы, непредсказуемы и совершенно лишены воображения».
С этой меланхоличной, но светлой мыслью она оправила платье, подмигнула озадаченному мужчине и с легкой насмешкой произнесла:
– Что ж, в таком случае я продолжу охоту за приключениями в одиночестве!
Грета решительно зашагала вглубь леса, оставляя за собой лишь запах дорогого парфюма, медленно растворяющийся в прохладном воздухе. А позади нее тихо посмеивался охотник. Впрочем, кто знает, возможно, втайне он уже жалел, что выбрал в этот день обычную дичь вместо настоящей сказки.
В какой-то момент Грета наткнулась на поваленный ствол, густо заросший мхом. В ее воображении это был «древний алтарь лесных нимф», у которого следовало бы совершить загадочный обряд. Она даже начала было принимать томную позу, представляя, как эффектно она будет выглядеть, если сейчас из чащи выйдет... ну, хоть кто-нибудь приличный.
Лес в воображении Греты окончательно перестал быть просто скоплением деревьев и превратился в театральные подмостки. Мадемуазели казалось, что стоит ей отвернуться, как старые ели начинают бесшумно меняться местами, заманивая ее вглубь своего изумрудного чертога.
Ей виделось, будто солнечные пятна на тропе – это золотые монеты, рассыпанные щедрой рукой лесного казначея, и она старалась ступать мимо, чтобы не прослыть меркантильной особой в глазах невидимой свиты. Каждый шорох в кронах Грета истолковывала как шепот дриад, обсуждающих фасон ее шляпки. «Смотрите, как смело она подобрала оттенок шелка под цвет нашего мха!» – чудилось ей в шелесте осин.
В какой-то момент Грета наткнулась на поляну, окутанную легкой дымкой. Ей мгновенно представилось, что это не обычный туман от низины, а остатки заклинания, наложенного на спящий замок.
Она затаила дыхание, ожидая, что сквозь марево вот-вот проступят очертания высоких башен. Старый пень, покрытый светящимися гнилушками, в ее глазах превратился в инкрустированный фосфором трон, на котором только что восседал лесной царь, поспешно удалившийся при виде столь ослепительной горожанки.
Даже обычная паутинка, задевшая ее щеку, была не просто творением трудолюбивого паука, а невидимой уздой, которой лесные духи пытались удержать ее в своем мире. Грета кокетливо отмахнулась от «волшебных пут», решив, что для первого свидания с магией она и так была слишком благосклонна.
Однако, когда ее лаковая туфелька с противным чавканьем погрузилась в не воображаемую, а вполне реальную грязь, магия начала стремительно выветриваться. Грета поняла: лес, возможно, и полон чудес, но ее собственная прихожая, залитая уютным светом лампы, сейчас кажется ей куда более привлекательным местом для финала этой сказки.
Наконец, впереди забрезжил свет – не призрачное сияние эльфийского города, а вполне прозаичные огни придорожной заправки. Грета вышла из леса, оставляя за спиной свою личную сказку. На опушке она на мгновение обернулась и театрально помахала рукой темным деревьям.
– Прощайте! – воскликнула она. – Я вернусь, когда вы научитесь вести себя с дамами более галантно!
Шагая по асфальту, Грета уже вовсю редактировала сегодняшнее приключение. Заяц в ее рассказе превращался в заколдованного пажа, охотник – в сурового, но влюбленного с первого взгляда стража границ, а коряга... ну, коряга оставалась «двусмысленным посланием судьбы».
Она была измотана, ее платье требовало визита в лучшую мастерскую города, а духи выветрились, уступив место запаху прелой листвы. Но внутри нее сияло непоколебимое торжество: она не просто сходила в лес, она покорила целое королевство, пусть даже оно существовало исключительно под ее широкополой шляпкой.
Вернувшись домой, Грета первым дело подошла к зеркалу.
– Посмотри на это, – обратилась она к кошке, которая лениво потянулась навстречу хозяйке. – Настоящая женщина даже из обычной грязи способна создать легенду. А принцы... принцы просто еще не заслужили такой яркой встречи.
Грета сняла шляпку, бережно положила ее на полку и решила, что завтрашний день она посвятит написанию мемуаров. В конце концов, если мир не желает дарить ей чудеса, она сама заставит его поверить в их существование.
Подписывайтесь, уважаемые читатели. На нашем канале на Дзене вас ждут новые главы о приключениях впечатлительной Греты.