В небольшом курортном Приморско-Ахтарске сейчас разворачивается история, которая выглядит то ли как судебная хроника, то ли как готовая пьеса в жанре черной провинциальной сатиры.
Сюжет начался с конфликта между бывшим главой города Максимом Бондаренко и 80-летней Маргаритой Белых - пенсионеркой, бывшим депутатом горсовета и человеком, который позволял себе публично говорить о том, о чем в маленьких городах обычно предпочитают шептаться на кухне.
Белых критиковала мэра резко, зло и без привычной для провинциальной политики осторожности. В своих публикациях она писала, что ему никто не смеет указать на беззаконие, говорила о превышении полномочий, намекала на сомнительные решения с бюджетными документами и вообще описывала происходящее в городе в выражениях, которые для чиновничьего уха, конечно, звучали не как гражданская тревога, а как личное оскорбление.
Именно эти слова и стали основой для иска о защите чести, достоинства и деловой репутации.
В ноябре прошлого года суд встал на сторону главы города и взыскал с Маргариты Белых 85 тысяч рублей. Для пожилой женщины это не просто неприятная сумма, а вполне ощутимое наказание, тем более если учесть, что речь шла не о каком-то бизнес-конфликте, а о политическом споре между действующим чиновником и пенсионеркой, которая, как она сама утверждала, пыталась не клеветать, а привлечь внимание к возможным нарушениям.
В суде Белых, по имеющимся данным, пыталась доказывать свою позицию документами, но это не изменило общего вывода: сказанное ею признали не соответствующим действительности и порочащим мэра.
На этом месте история могла бы остаться очередным провинциальным эпизодом о том, как представитель власти через суд защищает свое доброе имя от слишком разговорчивой оппонентки. Но дальше началось самое любопытное — и именно оно придает всей этой конструкции почти гротескный вид.
Прошло совсем немного времени, и сам Максим Бондаренко лишился должности — по формулировке «в связи с утратой доверия».
Если вы хотите всегда быть в курсе всех самых последних новостей - рекомендуем подписаться на наш ТГ-канал
А затем прокуратура обратилась в суд с иском об обращении в доход государства имущества, законность происхождения которого, по версии надзорного ведомства, бывший глава не смог подтвердить. И уже в марте суд удовлетворил этот иск, установив, что у чиновника имелось имущество, приобретение которого не объясняется официальными доходами.
Речь шла о трех земельных участках общей площадью свыше 3100 квадратных метров, трех жилых домах суммарной площадью более 1380 квадратов, нежилом помещении, трех легковых автомобилях и снегоболотоходе. Общую стоимость всего этого оценили примерно в четверть миллиарда рублей.
Один и тот же суд с разницей всего в несколько месяцев сначала фактически наказал пожилую женщину за слова о беззаконии и злоупотреблениях, а потом признал обоснованными претензии государства к имущественному положению самого чиновника, чье достоинство столь ревностно защищалось.
Формально это два разных процесса, два разных предмета спора и две разные правовые конструкции. Но по-человечески избежать простого вопроса здесь невозможно: если пенсионерку наказали за «ложь», а затем у бывшего главы начали изымать имущество на сотни миллионов, то кто в этой истории, в сущности, говорил неправду?
Дополнительный штрих этой истории придал и сам бывший глава. В день ухода с должности он опубликовал в своем канале знаменитую сцену из «Лебединого озера» — жест, который в российской политической культуре давно читается как прозрачный намек на чрезвычайность, перелом или конец определенного этапа.
Затем прозвучали и обещания бороться за имущество до конца. При этом, как сообщалось, в деле об изъятии активов фигурировал не только сам экс-глава, но и еще одно засекреченное лицо, из-за чего заседание проходило в закрытом режиме. Эта закрытость только добавила всей истории привкус недосказанности и еще сильнее подогрела местный интерес.
Вообще Приморско-Ахтарск в данном случае выступает почти как идеальная декорация для подобного сюжета. Маленький южный город, где все друг друга знают или по крайней мере уверены, что знают, это пространство, в котором любая история о власти очень быстро перестает быть только историей о власти. Она становится разговором о том, кто здесь кому что позволено, кто действительно неприкасаем, кто может судиться, кто может жаловаться, а кто потом будет пять лет выплачивать компенсацию за слишком громко сказанную правду — или за то, что сочли правдой слишком рано.
Еще больше интересных материалов нашего издательства "Свободной Прессы" вы найдете на нашем сайте