Вспомните, как всего каких-то пять лет назад нас с экрана телевизора приветствовал лозунг «Газпром — народное достояние». Сколько пафоса, лицемерия и бравады в этой фразе! Но сейчас март 2026 года, и вполне вероятно, что для газового монополиста, уверенно погружающегося на дно с астрономическими долгами, это последний год. Только представьте: на 1 января 2025 года чистый финансовый долг холдинга достиг 6,047 триллиона рублей.
Как такое могло случиться? Почему компания, которая десятилетиями буквально купалась в деньгах, поставляя газ в Европу, оказалась на мели, когда ее оттуда выставили? Куда исчезли средства, заработанные на "народном достоянии"? Неужели они пошли на газификацию отдаленных уголков России или на бесплатное обеспечение газом населения? Нет, конечно. Все проблемы монополиста имеют вполне конкретное имя и фамилию: Алексей Миллер. О нем и поговорим.
Алексей Борисович Миллер родился 31 января 1962 года в Ленинграде. Его родители, коренные ленинградцы с немецкими корнями, трудились в НИИ радиоэлектроники, подчинявшемся авиационной промышленности СССР.
Его детство было похоже на детство большинства сверстников, но с одной важной особенностью – ранними математическими способностями, которые во многом определили его дальнейший путь. Миллер учился в ленинградской школе № 330 с углубленным изучением математики, а в 1984 году окончил Ленинградский финансово-экономический институт имени Н. А. Вознесенского.
В 1980-х годах судьба свела будущего главу «Газпрома» с кружком молодых экономистов-либералов «Синтез». Позднее Миллер работал в Ленгорисполкоме под руководством Анатолия Чубайса, а затем перешел в комитет по внешним связям мэрии Санкт-Петербурга, который возглавлял Владимир Путин. Среди его коллег был и Игорь Сечин.
При этом Миллер всегда отличался стремлением оставаться в тени. Один из его школьных товарищей вспоминал: «Он и в школе был почти незаметен. Отличник, аккуратный, с идеальным почерком. Но настолько не любил привлекать внимание, что даже отказался стать секретарем комсомольского комитета. Ему было комфортнее оставаться на вторых ролях». Подобные воспоминания сохранились и из института, и из экономического клуба «Синтез». Там, в кругу таких ярких личностей, как Илларионов, Дмитриев, Кудрин и уже тогда известный Чубайс, обсуждались смелые для того времени темы, включая возможный распад Советского Союза. Сам Миллер, по словам экономиста Дмитрия Травина, высказывался редко, предпочитая слушать.
Свою карьеру Миллер начал в администрации Санкт-Петербурга, куда попал, можно сказать, случайно. В 1992 году разгорелся скандал вокруг комитета по внешним связям: выяснилось, что российскую нефть обменивали на импортное продовольствие по слишком низким ценам. После бурной реакции депутатов мэр города Анатолий Собчак отправил своего заместителя в отставку, а на освободившееся место назначили Миллера. В комитете он курировал целый ряд направлений: аэропорт Пулково, таможню, гостиничный бизнес, рынок недвижимости и взаимодействие с иностранными инвесторами. Когда в 1996 году Собчак проиграл выборы губернатора, Миллер покинул мэрию и возглавил развитие и инвестиции в Морском порту Санкт-Петербурга. Через три года он стал генеральным директором ОАО «Балтийская трубопроводная система».
После вступления Владимира Путина на пост главы российского государства в 2000 году, Миллер получил назначение на должность заместителя министра энергетики.
Старт газовой карьеры Миллера пришелся на 2001 год, когда президент назначил его председателем правления «Газпрома». По мнению эксперта в области энергетики Алексея Гривача, это решение было первым по-настоящему самостоятельным кадровым шагом Владимира Путина. Поиски руководителя газового монополиста между тем продолжались несколько месяцев.
В какой-то момент тогдашний глава компании, Рем Вяхирев, был уверен в продлении своего контракта. Поэтому, когда впервые прозвучала фамилия Миллера, он не воспринял это назначение всерьез, что оказалось ошибочным.
Сотрудники «Газпрома» встретили нового руководителя с определенным скептицизмом. Человек невысокого роста, худощавый, в скромном костюме, он выглядел на совещаниях несколько неуверенно. Многие сомневались, что специалист без значительного опыта в газовой индустрии сможет справиться с двумя основными задачами: заменить команду Вяхирева и восстановить контроль над дочерними структурами концерна.
Поговаривают, что, покидая кабинет, Вяхирев якобы произнес: «Скоро он повесится в своем кабинете».
Тем не менее, ветераны отрасли недооценили один ключевой момент: за Миллером стояла политическая поддержка президента. Миллер внимательно слушал своих подчиненных, уходил, а возвращался уже с готовыми решениями. За это его даже прозвали «почтальоном». Постепенно становилось ясно, что решения принимались не только им лично, но и за ним стоял мощный аналитический центр.
Вскоре в компании стали появляться новые управленцы — не менее скромные, бывшие чиновники. Была проведена масштабная оценка активов, и старая команда Вяхирева постепенно вытеснялась.
Формирование «эффективной» команды
Незадолго до кризиса 2008 года Миллеру задали вопрос о том, привлек ли он в «Газпром» своих друзей или однокурсников.
Он ответил достаточно прямо: «Из школы и института — никого. И родственников тоже. Я пригласил только тех, с кем уже работал: в мэрии Петербурга, в морском порту, в Балтийской трубопроводной системе. Нужно было собрать команду людей, которым я доверяю».
Среди этих людей были руководитель аппарата Михаил Середа, главный бухгалтер Елена Васильева, финансист Андрей Круглов, глава «Межрегионгаза» Кирилл Селезнёв и заместитель по инвестициям Михаил Сироткин.
Однако опыт этой команды оказался ограничен. Миллер едва не проиграл борьбу за контроль над дочерними компаниями заместителю по безопасности, бывшему сотруднику ФСО Юрию Лукашу. Кроме того, один из его ставленников — бывший директор гостиницы «Астория» Александр Красненков — продал Лебединский ГОК бизнесмену Алишеру Усманову по цене, которую многие посчитали заниженной.
Для укрепления команды Миллеру потребовалось привлечь опытных управленцев и лиц, связанных с Кремлем. В состав правления «Газпрома» были включены ключевые фигуры, такие как глава «Газпром экспорта» Александр Медведев, руководитель Газпромбанка Андрей Акимов и заместитель по производству Александр Ананенков, а также другие значимые руководители.
В этот же период возросло влияние бизнесменов, близких к президенту. Компании, принадлежащие Ротенбергам и Тимченко, получили контракты на строительство экспортных газопроводов. Посреднические структуры, связанные с Борисом Ротенбергом, Петром Колбиным и Виктором Хмариным, получили миллиардные доходы от поставок труб и оборудования.
Тем не менее, внутри корпорации существовали разногласия между различными группами влияния. Со временем многие влиятельные сотрудники покинули компанию, включая Русакову и Ананенкова в 2011 году, а Александра Медведева в 2014 году.
В 1990-е годы «Газпром» обладал значительной автономией, фактически диктуя свои условия ослабленному государству. Руководитель концерна Рем Вяхирев мог распоряжаться финансовыми потоками по своему усмотрению. Попытки правительства установить действенный контроль над корпорацией оказались безуспешными, отчасти благодаря политическому покровительству со стороны Виктора Черномырдина.
Последующие события, такие как финансовый кризис 1998 года и политическая нестабильность, отвлекли внимание от реформ в газовой отрасли. Однако в начале 2000-х государство предприняло шаги для восстановления контроля над этим стратегическим сектором.
Алексей Макаркин, профессор ВШЭ, отмечал, что в 1990-е «Газпром» диктовал условия слабому государству, а попытки реформаторов взять компанию под контроль провалились из-за защиты Черномырдина. После дефолта и чеченской войны реформы были отложены, но в 2000-е государство вернуло свое влияние.
Назначение Миллера на пост главы компании вызвало различные предположения, в том числе о вероятности масштабных реформ. Однако его главной задачей было предотвращение вывода дочерних структур под контроль окружения Вяхирева, наведение порядка в финансовых потоках и возврат энергетических активов под государственный контроль.
Миллер успешно справился с этими задачами, начав с возвращения нефтехимической компании СИБУР под контроль «Газпрома». Основатель «Сибура» Яков Голдовский был арестован и впоследствии передал контроль над активами, покинув страну. Также было начато расследование в отношении заместителя Вяхирева, Вячеслава Шеремета.
Эксперты, такие как Александр Пасечник из Фонда национальной энергетической безопасности, отмечают позитивные изменения при Миллере, включая диверсификацию экспорта, расширение ресурсной базы и развитие переработки сырья. Игорь Фролов также подчеркивает существенную разницу в качестве управления компанией по сравнению с периодом Вяхирева.
Однако стоит отметить, что некоторые крупные инфраструктурные проекты, приписываемые Миллеру, были начаты еще до его прихода, как, например, газопровод «Ямал — Европа» и начало строительства «Голубого потока». Переговоры о северном газовом маршруте с Германией также стартовали до смены руководства. История «Газпрома» является неотъемлемой частью более широкой политической и экономической динамики.
Прошли годы, мир стремительно трансформировался, и Алексей Миллер также эволюционировал. Из скромного и осмотрительного чиновника он превратился в решительного руководителя с глобальными амбициями. Стало очевидно, что Миллер был убежден в предопределенности лидерства «Газпрома» на энергетическом рынке.
Перед кризисом 2008 года он сравнил российский газ с Гольфстримом, подчеркнув его значение для Европы. Когда компанию назвали «энергетическим оружием», Миллер возразил, что бизнес находится между войной и искусством.
«Газпром» долгие десятилетия был опорой экономики страны, обеспечивая до 8% ВВП России. Его капитализация достигала 342 миллиардов долларов, и в 2008 году он входил в тройку самых дорогих компаний мира.
Однако времена изменились. Потеря европейского рынка привела к резкому падению стоимости компании. К 2026 году капитализация «Газпрома» сократилась почти в семь раз, составив около 38,97 млрд долларов.
За время руководства Миллера доля компании в российской добыче газа упала почти на треть, несмотря на контроль над газопроводами и значительные запасы. Чистый долг корпорации вырос с 1,9 трлн рублей в 2016 году до 6,047 трлн рублей к 2026-му. Будущее компании туманно, но потеря европейского рынка, очевидно, необратима.
Проблемы «Газпрома» усугубляются коррупцией, примером которой стало хищение более 8 миллиардов рублей при строительстве Академии художественной гимнастики «Небесная грация». Средства, выделенные «Газпром инвестгазификацией», выводились через фиктивные работы и схемы обналичивания. Организаторы схемы, покинувшие страну, объявлены в международный розыск.
Критики указывают на то, что, несмотря на ужесточение ограничений ЕС, «Газпром» продолжал строить новые трубопроводы в Европу. Это связывают не с просчетами, а с финансовыми интересами топ-менеджеров, чьи счета могли быть связаны с Европой, где непрозрачные доходы могли не проходить через официальный бюджет. Медиахолдинг «Газпром-медиа» также рассматривается как «финансовая черная дыра».
Возникает вопрос, когда «Газпром» обратит внимание на собственных граждан: завершит газификацию регионов, прекратит рост тарифов и наведет порядок с проверками. Или же мы снова будем оплачивать «полет в трубу»?
Одним из наиболее часто упоминаемых случаев является финансовая поддержка радиостанции «Эхо Москвы», продолжавшаяся до 2022 года. После прекращения поступления средств и закрытия станции стало очевидно, что проект на протяжении значительного периода времени характеризовался существенными убытками.
Таким образом, складывалась парадоксальная картина: государственная компания, а значит, опосредованно и её конечные бенефициары в виде граждан, субсидировали медиаресурс, который нередко подвергал критике государственную политику. Когда же финансирование было остановлено, начались судебные процессы, где представители «Газпрома» оказались в положении ответчиков.
В итоге создается впечатление, что сама организационная структура корпорации в полной мере способствует извлечению ренты. Если ранее эта рента формировалась за счет экспортных доходов от продажи нефти и газа, то теперь все чаще речь идет о ренте, собираемой внутри страны – путем систематического повышения тарифов для населения.
Пока «Газпром» сохраняет статус структуры, по сути, не подотчетной общественности, и крупные контракты распределяются среди сомнительных подрядчиков, кардинальные изменения маловероятны. В итоге компания, которую долгие годы считали «национальным достоянием», все чаще воспринимается как обременительный багаж, расходы по содержанию которого в конечном итоге ложатся на плечи простых граждан через непрекращающийся рост тарифов. Впрочем, для Миллера, чье состояние исчисляется миллиардами (и речь идет не о рублях), это вряд ли является предметом беспокойства, ведь для него по-прежнему приоритетным остается тот самый «Гольфстрим», который неиссякаемым потоком поступает в его личные карманы.