Что с нами происходит, когда мы сделали какой-то вывод? Да просто когда обозначили словом какой-либо факт и внутренне согласились с этим

Что с нами происходит, когда мы сделали какой-то вывод? Да просто когда обозначили словом какой-либо факт и внутренне согласились с этим словом? А если ещё получили поддержку? Давайте на примере исповеди. Интересный механизм. Мы обозначили словом наши промахи мимо своей нормальной — высшей — природы (в обиходе — грехи), и вот батюшка нам говорит: дескать, ступай, не греши, Бог тя простит.

Сам факт промаха мы чувствовали. Он жёг и мял нам совесть, он неуклюже топорщился в груди, испуская тусклые флюиды грусти. Мол, «Чё за фигня? — как говорил Павел. — Чё хочу, не делаю, а чего не хочу — делаю только в путь! Чё за неадекват-то такой в душе? Где логика, ау?» А вот как раз логика тут самая, что ни на есть. Только мы её пока не видим. Пока только слепо тычемся в подсознание, кукожимся от подпороговых уколов.

И вот мы решаемся облечь свои промахи в слова, да не абы где, а прямо на глазах батюшки, не таясь и не заискивая. Грешен, отец. Такие и такие косяки на мне, искренний сорян. Не буду так больше, ей-ей. И, собственно, всё: нужная работа проделана, дальше не так важно, что он нам ответит, важно, чтоб не осудил и принял.

Отсюда уже тонко, ребят. Как работает этот механизм? Мне кажется, здесь важно, что смутную догадку мы попытались упаковать в слова, в термины, в определения, придали им форму. Отправили в мир. То есть, что-то, что, не проговорив, мы ощущали как живое, теперь взяли и поймали в силки. И сделали чучелко. Отвели на погост — где, в общем-то, прошлое и так уже находится. Онтологически. И — получили санкцию на это действо — в виде согласия другого человека, его не-осуждения и принятия.

Мысль изречённая есть ложь. То есть, заключив догадки в слова, мы выводим их из зоны живого внимания в область прожитого опыта. Батюшка назовёт этот процесс метанойей, переменой ума. Мы же получаем ум очищенный и готовый к новому опыту.

А кто же тогда «тот Бог, что простил»? А это, мне кажется, тот же я, но какой-то изначальный, вековечный. Свободный от надуманного «я», намотавшегося на естество, словно волосы на вал пылесоса. Тот я, который неотделим от других человеков, который пребывает вне времени и деления. Который прекрасно понимал, что за силы мучили моё подсознание. Который знает, что для очищения необходимо облечь их в искренние и полные слова. И непременно — на глазах другого «меня» — который не осудит и примет. Примет как часть опыта, теперь упакованного и отправленного в общий архив.

Что думаете по этому поводу? Да, это на уровне сознания и чуть-чуть подсознания. Душевные механизмы там другие. Впрочем, всё взаимосвязано. Пока вот такая проекция