Любовь Исенко
Вера Петровна как-то обреченно сидела на небольшой еще довоенной табуретке на своей любимой уютной кухоньке. На коленях лежала ее любимая кошка Мыша, а на Мыше — телефон. Вера Петровна с грустью смотрела в свой смартфон, молча провожая чаты и каналы, покидающие поспешно телеграм и уходящие вереницей в новый национальный мессенджер. Насовсем. Грустно как-то... Вера Петровна вспомнила, как лет двадцать назад провожала так же взглядом корабли, отплывающие от причалов Северного Речного вокзала... Это было так давно, казалось, уже в другой безвозвратно ушедшей жизни...
Вера Петровна была человеком суждений и принципов. Самсонов, сосед Веры Петровны по лестничной клетке, убедительно советовал ей национальный мессенджер не устанавливать, ибо «это не прогрессивно нынче и мало ли чего». Вера Петровна не очень понимала всей этой шумихи вокруг пресловутого отечественного мессенджера, который назвали почему-то каким-то не русским именем. «Назвали бы лучше его Андреем или Павлом. На худой конец Владимиром», — размышляла Вера Петровна, смиренно наблюдая за тем, как бегут ее знакомые и не очень с тонущего телеграма.
Первыми побежали сидельцы чата «Мой дом». Люди там были неспокойные, Вера Петровна всегда об этом знала. То перчатку, бывало, всем чатом разыскивали, то не убравшего за своей собакой посылку под почтовыми ящиками. «Буйных много, — размышляла Вера Петровна, — особенно среди свежезаселившихся, они-то и перенесли сразу чат в отечественный мессенджер».
Мысли Веры Петровны о неспокойных жильцах ее дома неожиданно оборвал пронзительный, как крик о помощи, звонок Катерины Санны.
— Вер, привет, как ты? — выпалила Катерина Санна единым залпом, не оставляя Вере Петровне даже шанса вставить свои пять копеек. — Вер, ты установила уже хлабудень эту? Все чаты уже перенесли на нее? Что делать-то будем, Вер? — Катерина Санна заметно нервничала. Она по жизни любила свободу и не переносила контроль любого вида. Она очень долго отказывалась переходить с кнопочного телефона на смартфон, а тут добровольно-принудительная установка какого-то там единого мессенджера. Вера Петровна приготовилась было ответить, но Катерина Санна опять перехватила инициативу:
— Верка, чипов мы, слава богу, избежали в коронавирусные-то времена, помнишь? И хотя у меня пятирублевая монета к месту прививки почти полгода липла, но все равно я наивно думала, что вроде пронесло и дадут нам уже пожить для себя без подселенцев... А тут МаХ этот придумали, — Катерина Санна специально называла Макса Махом, ей казалось, что так она указывает ему на его место. — Нах мне этот Мах, Верка. Говорят, он работает даже при выключенном телефоне, излучает волны какие-то гиперболические. Я в Дзене читала, что он беспрепятственно проникает в энергоинформационное поле абонента и постепенно вытесняет его интеллект искусственным!
Вера Петровна внимательно слушала подругу и даже вроде приготовилась высказать ей свою реакцию на ее долгий монолог, как вдруг Катерина Санна решила резко попрощаться:
— Вера, я чувствую, что тебе абсолютно все равно на мои чувства и переживания, извини, что побеспокоила, — Катерина Санна повесила трубку.
— Пока, — будто вдогонку прошептала ей Вера Петровна, окончательно решившая никаких нацмессенджеров в телефон не устанавливать.
— Мам, привет! — звонок сына, казалось, послан был свыше, чтобы отвлечь Веру Петровну от тягостных мыслей.
— Привет, сынок, — радостно откликнулась Вера Петровна на звонок Пети из Питера, хватаясь за него, как за соломинку.
— Мама, ты Макс установила? — строго произнес Петя, выбивая буквально последнюю опору из-под табуретки Веры Петровны.
— Да зачем он мне, сынок? — не выдержала Вера Петровна, включая бессознательно хорошо поставленный голос гида. — Сплетни домовые мне что ли собирать или про аттестацию читать, которую я уже и проходить-то не собираюсь. Знак свыше это, сынок: с фейсбука меня выгнали — я к телеграму прибилась. А сейчас всё.
Хватит, пора, матушка, уже кончать с этой виртуальной заразой раз и навсегда! — Вера Петровна хлопнула ладонью по застеленному клеенкой столу, будто ставя логическую точку всем своим размышлениям и сомнениям.
Петя внимательно выслушал маму, не перебивая. Будучи сыном гида-переводчицы еще со времен «Интуриста», он твердо выучил одно неоспоримое правило — все вопросы в конце.
— Мама, а фотки мелкого я тебе по голубиной почте слать буду или может, они тебе тоже не нужны?
Поговорив с сыном, Вера Петровна прошла спокойно по ссылке, которую он ей скинул в уже угасающий телеграм, и решительным нажатием указательного пальца установила в телефон тот самый отечественный мессенджер.
Когда дело было сделано, Вера Петровна, вспомнив недавний монолог Катерины Санны про искусственный интеллект и новости с Первого канала о якобы 6 пальцах Нетаньяху, на всякий случай пересчитала пальцы на обеих руках: «Раз, два, три, четыре, пять. Раз, два, три, четыре, пять. Слава богу, — выдохнула Вера Петровна, — зубы искусственные давно, но хоть интеллект пока еще свой».