27 марта 1920 года Красная армия вошла в Новороссийск. (С августа 1918 года в Новороссийске были белогвардейцы.)
Об этом событии мы поговорим 27 марта. Но мне хотелось до этого времени рассказать некоторые истории тех, кто покидал страну в январе, феврале, марте…
Это были известные выдающиеся люди.
При других обстоятельствах они бы, возможно, никогда и не оказались в нашем городе…
В их воспоминаниях нам ценно описание Новороссийска того времени. Мы знаем, что в городе в добавок ко всему свирепствовал тиф. И князь Евгений Николаевич Трубецкой 5 февраля 1920 года скончался от тифа в Новороссийске.
Узнаем же и другие истории. Попробуем понять, что же чувствовали эти люди, покидающие свою Родину.
‘Переполнение Новороссийска было ужасное, благодаря чему дороговизна увеличивалась в несколько раз даже в течение одного и того же дня. Суета в городе стояла невообразимая.’
14 января 1920 года Николай Давидович Жевахов - товарищ Обер-Прокурор Святейшего Синода - приехал в Новороссийск из Екатеринодара. А 16 января покинул страну на пароходе ‘Иртыш’.
Все, кто имел деньги, покупали на них всякого рода ценности, имея в виду продать их за границей, ибо никто не был уверен, что деникинские деньги можно будет обменять на валюту. В большом количестве закупалась и провизия, так как неизвестно было, сколько дней будет находиться пароход в плавании и когда прибудет в Константинополь.
Преодолев еще одно препятствие и заручившись английской визой, какая почему-то потребовалась, я очутился наконец на пароходе «Иртыш», возблагодарив Милосердного Господа за пройденные благополучно мытарства.
«Где же вы, мои дорогие, несчастные, одинокие сестры, где ты, мой смиренный, беспомощный брат? » - думал я, стоя на палубе и чувствуя, как эти мысли мучали и терзали меня, как не позволяли мне ощущать всего значения самого факта моего спасения, радоваться ему и благодарить за него Бога. Мысли о сестрах и брате, судьба коих была мне не только не известна, но казалась ужасной, неотступно следовали за мной, и сквозь призму тревог и беспокойства за своих близких я оценивал все вокруг меня происходящее и, казалось, не радовался даже своему спасению...
Зачем оно, если близким, быть может, угрожает гибель, если никакая радость не заглушит боли разлуки с ними!..
А между тем Промыслительный Перст Божий точно подчеркивал в моем сознании великие и богатые милости Господни, явленные надо мною, и я увидел их там, где прежде их не замечал. И опоздание в Екатеринодар, и гибель моего багажа, и многое прочее, что оценивалось мною с других точек зрения, приобрело теперь тот смысл, какой оправдывал каждое из этих явлений и приводил их к благу. Люди, сохранившие свой багаж и довезшие его до самого Новороссийска с чрезвычайными хлопотами и расходами, не были впущены с ним на пароход, прибывшие в Новороссийск задолго до отхода парохода «Иртыш» и заручившиеся хорошими местами вынуждены были прожить в Новороссийске почти все свои сбережения и ехали за границу нищими. Имея только 50 тысяч деникинских денег, я не мог бы продержаться в Новороссийске даже недели, ибо там счет велся не на рубли и копейки, а на тысячи и десятки тысяч; прибыв же туда за три дня до отхода парохода, я в результате вез с собою больше денег, чем самые богатые из моих друзей и знакомых, и имел даже возможность помогать им. Слава Богу за все!
Переполненный пассажирами «Иртыш» медленно отчалил от пристани, направляясь сначала в Феодосию и Ялту, а затем в Константинополь.
Я стоял на палубе, не отрываясь от родных берегов, которые стали постепенно заволакиваться туманом, пока не скрылись от моего взора.
Рвалась последняя видимая связь с Россией...
Что ожидает меня впереди, что даст завтрашний день?! Об этом я не думал. Я бросался в омут неизвестного, вручая себя водительству Промысла Божия, отдаваясь течению той беженской волны, какая бросала меня с одного места на другое, пока не выбросила меня окончательно из России.. Может быть, не я один почувствовал в момент своего последнего прощания с Россией, как она была дорога, как бесконечно горячо мы ее любили и как невыразимо тяжела была эта разлука с нею...
📖 Воспоминания товарища Обер-Прокурора Святейшего Синода князя Н.Д. Жевахова
