На работу взяла дочку, а как ее дома оставить? Посмотрю на нее, она меня провожает, кота своего держит в руках плюшевого и глаза шире распахивает, чтобы слезы удержать, и так мне горько. Я, Верочка и Пушок– вся наша семья.
И вот я принесла закуски, икру, вино, смотрю мужик за столом глядит вниз за меня, повернулась, а там Верочка – на ней лица нет, губки дрожат и Пушка мне протягивает, а у него носа нет, отвалился. - Мама! Мама! Он дышать не может! Он умрет! А мужик, прямо взял и от манжеты отодрал черную пуговицу, аж с треском, и говорит: «Мамаша, несите иголку, нитку, я доктор, сейчас кота лечить будем». И так он Верочке хорошо объяснял, как ей Пушка держать, чтоб ему не больно было, что я на него засмотрелась. Он очень серьезно с ней разговаривал, как со взрослой, я на секунду даже поверила, что кот настоящий, даже шею вытянула поглядеть. Смотрел он на нее ласково, рассказал, как нос будет приживаться и что она молодец - не растерялась, а мне подмигнул и кофе заказал. Друзья с ним были, приятные, всего четыре бутылки вина выпили. Всю неделю он у меня из головы не выходил. Ничего вроде, особенного, держался так спокойно, не суетливо, руки сильные, лет сорока и нос картошкой. Два дня я про него думала, а на третий поняла – я же влюбилась. Думаю, вот дура, еще не хватало в посетителей влюбляться.
Обычная баба, но она так смотрела на дочку. Немного растерялась, но не смутилась, хотя ситуация была неожиданная. Не увела ее, не ругала и не застыдилась. А то бы ведь, и я со своим порывом перед друзьями сентиментальным дураком мог выглядеть. Взгляд у нее дочкин - встревоженный и доверчивый. И разглядывала, что там мы с игрушкой делаем, как девчонка, глаза блестели, - так думал Егоров, когда ехал в такси из ресторана. И потом пару вечеров он тоже думал, размечтался и насочинял уже себе в голове что-то радостное. Потом поймал себя на этих мыслях, поразился и решил, что надо знакомиться. Подумал, что раз девочку, на работу берут, значит не с кем оставить. Значит, первое свидание будет втроем. Взял билеты в цирк и подумал - ну была, не была, в крайнем случае, соседям билеты отдам.
На другой день Егоров поехал вечером к ресторану. Три дня проездил и дождался. Волновался ужасно. Увидел, как они вышли и идут не спеша, взявшись за руки, Верочка загребала снег ногами, что-то рассказывала, а женщина смеялась. Егоров снова назвал себя дураком и авантюристом, приготовился к насмешкам и короткому позору отказу, вылез из машины с тремя розочками и бухающим сердцем и подошел к ним. - Здравствуйте! Здравствуй Верочка, я доктор Егоров, мы с вами на днях в ресторане познакомились. Помните? Хотел вас в цирк пригласить в субботу, пойдете? - сунул цветы, опустив глаза, уставившись на льдышки под ногами. Потом поднял и все понял без слов. Пойдут. А Верочка уже закричала, - Мама, мама, это доктор, который Пушка вылечил! Я хочу в цирк, можно? Давай пойдем! Женщина смущенно улыбалась. - Меня Вадим зовут, добавил Егоров. Так и познакомились с Настей.
В субботу пришли в цирк, подошли к гардеробу. Егоров снял куртку и тут только понял, что неделю уже ходит с торчащими на манжете нитками. Покраснел и быстро глянул на Настю. А она неожиданно просияла. - У меня для вас тоже маленький подарок есть, - сказала она и достала пуговицу и иголку с ниткой. Она загадала дома, если пуговицу пришьет, прямо там, в цирке, все у них сложится. - Как же вы, врач, неделю с оторванной пуговицей ходили? Куда медсестры смотрят? – улыбнулась и смутилась.
Да я не врач, сказал Егоров - строитель, прораб, дома строю.
Через много лет потом Верочка спрашивала, смеясь: как же ты нас обманул тогда, папа? Как ты мог назваться доктором? - Бывают ситуации в жизни, - отвечал Егоров, - когда каждый мужчина доктор! - и улыбался довольно.
