В 1955 году в СССР грянул скандал, который до сих пор называют главной «постельной историей» советской элиты. Министр культуры, академики, профессора — все они оказались замешаны в истории с тайным борделем на правительственной даче. Но самое интересное — как их наказали. Юридический разбор «дела гладиаторов» показывает: даже за разврат и совращение девушек в СССР отвечали по-разному. Кто-то сел, кто-то уехал в ссылку, а кто-то… просто «гладил».
Февраль 1955 года. Оттепель только начинается, страна потихоньку отходит от сталинских времен, цензура слабеет, в кинотеатрах крутят первые западные фильмы. И тут — на стол Никите Хрущеву ложится анонимка, от которой у генсека волосы встают дыбом. Письмо начиналось с традиционного советского реверанса: «Дорогой Никита Сергеевич!» А дальше — крик души матери, чья 18-летняя дочь попала в настоящий притон.
«Подруга познакомила ее с одним пожилым, лет 60, человеком, который представился ей писателем Кривошеиным. Начались встречи — сначала в кино, потом в ресторанах, а потом он уговорил ее поехать к нему, он "будет читать ей пьесу"», — цитирует письмо мать девушки. Дальше — больше. Мать решила навестить этого «писателя» сама. Провела в его квартире полчаса и вышла в ужасе. Денег у Кривошеина — куры не клюют, квартира шикарная, дача под Москвой. А главное — постоянные гости: министр культуры Александров с киноартисткой Ларионовой, академик Еголин с некой «Эллой» из театра Вахтангова, профессор Петров с «Аней».
«В квартире настоящий притон. Разврат, пьянка, совращение девушек», — резюмировала женщина.
Кто такие «гладиаторы» и при чем тут вообще Рим?
Хрущев отреагировал мгновенно. Дело поручили секретарю ЦК по идеологии Поспелову и зампреду Комитета партийного контроля Комарову. Вскрылось такое, что партийные чиновники схватились за голову.
Главные фигуранты:
Георгий Александров — министр культуры СССР, академик, один из главных идеологов страны.
Александр Еголин — член-корреспондент АН СССР, литературовед, редактор собраний сочинений Чехова и Некрасова.
Владимир Кружков — член-корреспондент, замзавотделом науки и культуры ЦК.
Константин Кривошеин — писатель-драматург, хозяин квартиры и дачи, где все происходило.
Компания, как видите, солидная. Академики, министры — элита советской науки и культуры. И все они регулярно наведывались в гости к скромному литератору Кривошеину, который, по совместительству, содержал настоящий дом свиданий .У них даже был свой жаргон. Девушек называли «диссертациями», а процесс совращения — «защитой диссертации».
Когда всех замешанных вызвали «на ковер» в Московский горком, Хрущев устроил разнос. Орал так, что стены дрожали.
И тут случился эпизод, подаривший делу название.
Никита Сергеевич уставился на пожилого академика Еголина и спросил: Ну Александров-то мужик молодой, я понимаю. А ты-то в твои годы зачем туда полез? Еголин, потупив взор, пробормотал:— Так я ничего, я только гладил… .С тех пор компанию и прозвали «гладиаторами». А сам скандал вошел в историю как «дело гладиаторов»
Юридический разбор: кто ответил и за что?
Казалось бы, состав преступления налицо. Статья о содержании притона (в УК РСФСР 1926 года, действовавшем тогда, — статья 155, карающая за организацию и содержание притонов разврата). Плюс совращение несовершеннолетних, пьянки, разврат.
Но советская Фемида, как выяснилось, умела удивлять. Константин Кривошеин — единственный, кто реально сел в тюрьму. Но не за бордель. Его взяли за спекуляцию — подпольную торговлю антиквариатом и картинами. Выяснилось, что «писатель» давно промышлял перепродажей шедевров, и это был его второй срок по этой статье.
Парадокс: организовать притон с участием министра культуры — это, видимо, не такое уж тяжкое преступление. А вот картины продавать — это да, это по-настоящему криминал. Георгий Александров — министр культуры. По партийной линии его вычистили с треском. Сняли с должности, лишили депутатского мандата и отправили в почетную ссылку — заведовать сектором в Институт философии и права АН БССР в Минск .
Формально — не тюрьма, но для человека, который был на вершине власти, это был крах. Уголовное дело против него возбуждать не стали. Максимум — партийное взыскание и высылка из Москвы.
Александр Еголин — тот самый, который «только гладил». Отделался легче всех. Его просто «слили» из научного сообщества, отправили в санаторий, а потом он тихо исчез с горизонта. Умер через четыре года от инфаркта . Никакого реального срока, никакой ссылки — только моральный удар и потеря должностей.
Владимир Кружков — уехал главным редактором газеты «Уральский рабочий» в Свердловск. Тоже, согласитесь, не колония строгого режима .
А что же девушки? А вот о них в юридических документах — ни слова. Они в этой истории оказались просто «диссертациями», которые защищали академики. Ни одной из пострадавших, судя по архивам, не пытались дать статус потерпевшей. Система защищала не их, а свою репутацию.
Трагедия матери и дочери
Самое страшное в этой истории — судьба тех, кто пытался докричаться до власти.Та самая мать, что написала второе письмо (не анонимное, а подписанное), — Зинаида Петровна Лобзикова, инструктор по культуре исполкома Пролетарского района Москвы. Она умоляла спасти дочь Алину, студентку балетного училища, которую насильно удерживали на даче Кривошеина. Когда началось следствие, Зинаиду Петровну жестоко избили в темном переулке.
Через пару недель она скончалась в больнице, не приходя в сознание. Ее дочь Алина, узнав о смерти матери и осознав свою роль в трагедии, сошла с ума. Всю жизнь она провела в психиатрической лечебнице. Никто за это не ответил. Никого не посадили за убийство матери, пытавшейся защитить ребенка.
Закулисье: политическая подоплека
Историки до сих пор спорят: был ли этот скандал настоящим или его ловко сфабриковали в политических целях?
Дело в том, что все фигуранты — Александров, Еголин, Кружков — были выдвиженцами Георгия Маленкова, главного политического конкурента Хрущева в борьбе за власть. В феврале 1955 года Маленкова как раз сняли с поста председателя Совмина.
А через пару недель «всплыло» письмо матери. Возможно, никакого борделя в том виде, как его описали, не было. Возможно, были обычные любовные связи, которым придали статус «притона», чтобы одним махом убрать команду Маленкова из власти.
И метод сработал идеально: людям предъявили не политические, а моральные обвинения, что в глазах партийной номенклатуры было страшнее любого вредительства.
Вместо послесловия
«Дело гладиаторов» — удивительная история. С одной стороны — настоящее торжество справедливости: высокие чины понесли наказание за разврат и аморалку. С другой — циничный политический заказ, где настоящие жертвы (те самые девушки и их матери) оказались разменной монетой.
Юридический итог таков: организатор сел за спекуляцию, а не за притон,министр отделался ссылкой, академик — фразой «я только гладил».
Убийство матери так и осталось нераскрытым. Как вам такой расклад? Справедливо или нет? И главное — изменилось ли что-то спустя 70 лет? Пишите в комментариях, обсудим.