Мир, рожденный из сингулярности, вместе с тем не оборвал пуповину Вечности, и в нем все преходящее стремится жить здесь и сейчас навсегда! Повторить материнское лоно эманаций Вечности. Однако, для того чтобы жить вечно, нужна генерация непрерывного действия, вот только ветхая природа не выдерживает напряжения и расстраивается. Инерция, пропускающая через себя поток времени, выходит из строя, перегорает как лампочки. Частная организация бытия в локальных качественных образованиях стареет и умирает. Это отсылает к Небесной Механике движения токов, о которой еще упоминал Пифагор, открыв закономерности абсолютной величины числа, кванта действия и его отношений в музыке. Эмитируя механику небесных Муз на монохорде, он определяет формы отношений. Квант, проникая, передает степень возбуждения струне соразмерно с длиной ее актуальности, способной воспроизвести действие. Исполняя симфонию инерцией являющегося, на глубину проникающего глагола времени (теория струн). Таким образом, гармония сочетает инерцию мира и функцию действия, образует объективную реальность всего существующего. Наш мир являет себя из-за тонкой настройки диапазона вещания. Все актуальное просто кричит о присутствии, возбуждаемое потоком времени.
Отвергая объективный идеализм, теория науки утрачивает свое отношение к точке сборки в субъекте становления и рассыпается в виртуальные мнимости техник, исключающих априорные формы времени и функции бытия. Теорий много, а полной картины мира – нет! Для профанированной поверхности все есть как данность, и мы только изучаем его движение. Движение обретает смысловое значение действительности, несмотря на то, что именно пространство и время предшествуют ее координации.
Субъект становления, да и сам «познающий» утрачивают отношение к Истоку, их комедиантская имитация в сценарии разыгрываемого спектакля выглядит отверженной. Субъект – лишний артефакт в каузальной строгости объективации мира. Ведь само доказательство как отчуждение от функции, на перекрестке судеб указывает иной путь глаголу времени в процессе непрерывной трансляции и экранизации возникновения действительности. Доказать – убить глагол и устроить пляску на костях. Все, что непрерывно меняет облик настоящего, недоказуемо по определению. Только скажешь: «время – это настоящая форма реализации действия», - так оно сразу изменится. И будущее постучится в дверь и поправит: «это не то, что было, это то, что вот сейчас есть». Момент напряжения вечности нельзя подменить ни ретроспективно, ни в перспективе ожидания происходящего. Динамику времени можно охарактеризовать только неизменными величинами (например, в физике), но невозможно зафиксировать ее сущность. Она поточна: «в одну реку нельзя войти дважды» (Гераклит).
Современная космогоническая симуляция идеализма, повторяющая рождение Вселенной из Чёрной дыры, убеждает нас, что мир есть производная пустоты, а сингулярность – это портал, соединяющий с другой анти-Вселенной. Наша Вселенная возникает вместе с взрывом континуального масштаба, проявляющим себя в каждой точке пространства. Здесь поток времени воспринимается как производная сущего, а основой бытия выступает само пространство, только не уточняется, трёхмерное или двумерное. Мировой лист представлен в двумерном многообразии теории струн. Ведь разделительный предел пограничья возникает потенциально в двумерной проекции как беспредельное и предел (это понимали уже греки), а трёхмерное пространство формируется при его разворачивании в горизонте событий. Пока не наступает устойчивой основы для преткновения глагола в становлении, не сформирована и трехмерная матрица. Другими словами, трехмерную обусловленность пространства определяет силовой фактор разности потенциалов и площадное разворачивание горизонта событий. К тому же глагол времени избирателен и соответствует притягательной силе (эросу) в качественной организации пространства явления сущего, и качество для каждого явления – централизовано. На это указывает размер электрона, не меняющийся с момента рождения Вселенной за весь период существования изменчивой природы мира. Универсум невозможно лишить матрицы становления.
Субъект выступает объектом преткновения и воплощением глагола действия. Все же следует отметить, что относительно внутреннего наблюдателя в мире есть состояния субъективности, живущей «вечно», и это фундаментальные постоянные, они обеспечивают устойчивость горизонта событий. В религии – Ветхий Адам, также сохраняет отношение к Вечности. Невозможно было бы говорить об автономии, если бы эта устойчивость преткновения глагола и содержания функции бытия не была бы обеспечена пространством и временем.
В контексте становления сингулярность есть момент вечности, в котором пробивает себе путь поток времени, подсвечивая субстанцию дна ничто зеркалом мира.
Почему «ничто» выступает условием преткновения глагола? На этот вопрос отвечает бит информации (1: 0). Источник и приемник в одной связке. Информация преодолевает безусловное требование высокой энтропии. Программное обеспечение локальной полноты в потоке проникающего действия глагола – это и есть условие возникновения мира. Мир объективируется как частная форма организации пространства. Бит информации обеспечивает разностью потенциалов мерную поляризацию пространства в горизонте событий, это есть десятичная удаленность от квантовой единицы Истока (тетраксис в теории Пифагора). Удаленность, но не обрыв, на дистанции настолько, что становится чуждой, но ещё не «небытием», потому что реализуется актуально, в частном порядке и в форме. На расстоянии как планеты в Солнечной Системе. Пространство и время на пересечениях функции и инерции формируют матрицу становления. В этой системе отношений невозможно восприятие оторвать от силовой вертикали и увести в бесконечность. Универсум неразрывно связан с частным основанием в становлении момента вечности! Их надо рассматривать совокупно как форму примирения, все же сохраняющих присущие им перспективы увлеченности. Частное централизует действие глагола, а Универсум разворачивает пространство бытия в зеркало мира. Центростремительное и центробежное влечение.
Пространство и время содержат биометрические данные бытия нашей Вселенной, и воплощающегося в ней глагола действия. Невозможно штамповать на станке виртуальные Вселенные как пузыри и не замечать трёхмерное пространство, путешествуя и подменяя сущность потока времени на многомерность рассыпающейся реальности. Мир есть отражённая от зеркала действенность глагола, созданная потоком времени, и в этом его зависимость от силовой компоненты.
Объективная реальность мира метафорична и представлена музыкальной шкатулкой, которую оживляет проходящий через субъективную реальность поток времени. Время заставляет мембраны и меха звучать, и где-то там в ее глубине червячной передачей двигает механические шестеренки материй…