Поводом для написания этой статьи стала книга американских писателей Алексея (1940-2022) и Кори (1947) Паншиных "Мир за холмом" (The World Beyond the Hill: Science Fiction and the Quest for Transcendence; 1989), недавно прочитанная мною. Тем не менее это не рецензия, а мои мысли по поводу прочитанного. Алексей Паншин известен у нас прежде всего своим романом "Обряд перехода" (Rite of Passage; 1968). Русские имя и фамилия у него не случайны, потому что отец Паншина эмигрант из России. Однако, этот факт не помешал автору книги, при рассмотрении истории и эволюции научной фантастики, полностью проигнорировать все написанное в этом виде литературы на русском языке.
Не буду гадать, какими именно мотивами руководствовались авторы, исключив из истории НФ русскую и советскую фантастику, хотя есть у меня некоторые предположения. Попробую сосредоточиться исключительно на излагаемой в этом толстенном фолианте (900 с лишним страниц) концепции. Авторы ведут генезис НФ от литературы, разумеется, западноевропейской, XVIII века и завершают анализ 1945 годом, то есть, началом Атомной эры. Выбор именно этого периода не случаен, потому что обусловлен всем ходом размышлений соавторов. Название книги не просто поэтическая метафора, Паншины считают, что научная фантастика - это попытка выйти из Деревни и взглянуть на большой Мир, что раскинулся за холмом. Причем, Деревней этой может быть и вся Земля и даже вся Солнечная система.
С первых страниц авторы объявляют, что научная фантастика - это новая мифология, созданная западной цивилизацией в период торжества научно-технического прогресса. Причем, с их точки зрения, только та фантастика может называться научной, которая зовет человечество вперед, к новым свершениям. В этом я, пожалуй, с ними согласен. Однако они настаивают на том, что таково стремление свойственно исключительно Западу, с чем согласиться я уж никак не могу. И тем не менее, придуманная Паншиными периодизация НФ довольно любопытна. Ее, НФ, появление стало возможным, как они считают, только тогда, когда наука перестала быть занятием для отдельных чудаков.
И в художественной литературе вывела науку за рамки безобидного хобби английская писательница Мэри Шелли (1797-1851), в романе 1818 года "Франкенштейн, или Современный Прометей" (Frankenstein; or, The Modern Prometheus). Писательница впервые показала пугающие возможности науки-за-наукой, или иначе - сверхнауки. При этом писательница оставалась жительницей Деревни, не рискнувшей даже краем глаза взглянуть на Мир за холмом. Оставался таковым и Эдгар Алан По (1809-1849). Даже в рассказе "Необыкновенное приключение некого Ганса Пфааля" (Hans Pfaall — A Tale The Unparalleled Adventure of One Hans Pfaal; 1835), он робко высунулся за околицу и тут же спрятался, объявив всю историю розыгрышем. А в своем единственном романе "Приключения Артура Гордона Пима" (The Narrative of Arthur Gordon Pym of Nantucket; 1938) По подошел к неведомому вплотную, но тут же оборвал повествование.
Опять же с точки зрения авторов книги великий французский писатель Жюль Верн (1828-1905), лишь единожды попытался взглянуть на Мир за холмом. И это произошло в романе "Путешествие к центру Земли" (Voyage au centre de la Terre; 1864), когда главному герою Акселю является видение эволюции, от зарождения Вселенной до ее конца. Я привел эти примеры, чтобы показать ход мыслей Паншиных, который на самом деле гораздо более извилист и прихотлив. Например, они весьма критично подошли к творчеству такого корифея англоязычной НФ, как Олаф Стэплдон (1886-1950), а все потому, что в своем романе "Последние и первые люди" (Last and First Men: A Story of the Near and Far Future; 1930) он так и не рискнул вывести человечество на широкий галактический простор.
Эту честь авторы книги приписывают Эдварду "Доку" Смиту (1890-1965), который отправил своего героя за пределы Солнечной системы в романе 1928 года "Космический Жаворонок" (The Skylark of Space). Иными словами, Паншиных интересует не столько художественная и философская глубина, сколько формальные приемы, используемые авторами при написании своих произведений. Ведь любые планеты и звезды в фантастических произведениях - это всего лишь декорации для разыгрывания вечных человеческих драм, а марсиане там участвуют или альфацентавряне - не суть важно. Тем не менее, именно формальные литературные приемы, с точки зрения соавторов, важнее порой закладываемого в рассказах и повестях смысла.
Хотя, сделав истинным героем своего исследования Джона Вуда Кэмпбелла-мл. (1910-1971), редактора легендарного для англоязычной фантастики журнала "Эстаундинг", Паншины большую части книги посвятили его взаимоотношениям с авторами Золотого века. И надо сказать, это самая увлекательная часть, раскрывающая подробности биографий Мюррея Лейнстера (1896-1975), Спрэга де Кампа (1907-2000), Роберта Хайнлайна (1907-1988), Альфреда Ван Вогта (1912-2000), Айзека Азимова (1921-1992), Генри Каттнера (1915-1958), Кэтрин Мур (1911-1987) и других. Все они были "птенцы гнезда Кэмпбеллова", изо всех них он выжимал тексты ему потребные, но так как Джон Вуд имел дело с людьми отнюдь не бездарными, то результат этого выжимания частенько превышал ожидания. Так было с появлением на страницах "Эстаундинга" рассказов автора, известного, как Льюис Пэджетт.
Помнится, я был потрясен, когда прочитал в сборнике "И грянул гром" (1976) рассказ "Все тенали бороговы..." (Mimsy Were the Borogoves; 1943). Однако тогда я не подозревал, что под псевдонимом Льюис Пэджетт скрываются супруги Генри Каттнер и Кэтрин Мур. А вот благодаря книге других супругов Алексея и Кори Паншиных узнал, откуда вообще появилась юмористическая и вместе с тем страшноватая фантастика Пэджетта. Дело в том, что когда США вступила во Вторую Мировую войну, многие постоянные авторы "Эстаундинг" и "Анноуна" ушли на военную службу (кроме Ван Вогта, который наоборот со службы уволился). Кэмпбеллу просто нечем стало заполнять номера двух ему подчиненных журналов. И он стал привлекать авторов, которые прежде его не очень устраивали. При этом ему хотелось получить от него чего-нибудь вкусненького. Вот супруги-фантасты и выдали, по сути, породив доселе не виданный вид литературы, а именно - юмористическую фантастику.
Паншины завершили свою мягко говоря переусложненную книгу событием, связанном с публикацией рассказа в общем второразрядного автора Клива Картмилла (1908-1964) "Линия смерти" (Deadline; 1944). Бдительное ФБР увидело в этом простеньком рассказе разглашение сведений по Манхэттенскому проекту и Кэмпбелла заставили отчитаться за другие публикации на предмет поиска угрозы национальной безопасности. И не стоила бы эта история выеденного яйца, если бы она не стала своего рода официальным признанием провидческой мощи НФ Золотого века. Научная фантастика словно слилась с реальностью, чем нас сегодняшних уж точно не удивишь.