В современном российском интернете сложилась ситуация, которая давно перестала быть технической особенностью. Это полноценный принцип государственного управления информацией. Формально закон един для всех. Статья 15.3 Федерального закона «Об информации…» и реестр Роскомнадзора запрещают доступ к «вредному» контенту. Twitter заблокирован с 2022 года. Telegram с февраля 2026 подвергнут замедлению. Обычный гражданин упирается в технический барьер. А власти — депутаты, министры, губернаторы, официальные ведомства — продолжают вести активные аккаунты в этих «запрещённых» сервисах. Публикуют заявления. Общаются с населением. Всё как обычно.
Это классические двойные стандарты. В юридической терминологии — избирательное правоприменение. Закон применяется ко всем, кроме тех, кто его пишет и исполняет. Государство не нарушает букву закона — оно просто выводит себя из-под его действия. Для чиновников — «служебная необходимость», «исполнение должностных обязанностей», «коммуникация с избирателями». Для них — корпоративные VPN, иностранные SIM-карты, спецканалы связи. Для граждан — реестр, замедление и фильтрация. Вот и вся асимметрия.
Статья 19 Конституции РФ гарантирует равенство всех граждан перед законом и судом. На бумаге. На практике работает другая логика: «государственная необходимость» и ведомственные инструкции всегда выше общего правила. Мы уже видели это с WhatsApp, с локализацией данных, с другими мессенджерами. Ограничения вводились для общества. Для элит либо делали исключения, либо вопрос тихо замяли. Два параллельных интернета: цензурируемый, «суверенный» — для большинства; свободный, глобальный — для тех, кто принимает решения.
Социальные последствия этого разрыва глубже, чем кажется. Когда человек видит депутата Госдумы с Premium-аккаунтом в Telegram, который сам же обещает «полностью заблокировать даже через VPN», возникает ощущение не просто обиды. Оно называется «нас за людей не считают». «Мы — быдло, которым можно управлять, а они живут по другим правилам». Это не бытовая эмоция. Это системное разрушение легитимности власти. Доверие к институтам падает не из-за несогласия с политикой, а из-за очевидности: правила писаны не для всех. В долгой перспективе такие стандарты питают скрытый протест и цинизм. Даже если на улицах тихо.
Технически механизм отлажен идеально. Роскомнадзор блокирует не только платформы, но и те VPN, которые отказываются фильтровать трафик по реестру. «Нелегальными» объявляются именно сервисы, позволяющие обычным людям обходить блокировку. Для государства — «белый коридор»: корпоративные решения, лицензированные ФСБ-каналы, шифрование, не попадающее под фильтрацию. Это не ошибка. Это архитектура. Китайский «Великий файрвол» работает по той же схеме два десятилетия: для народа — железный занавес, для партийной верхушки — собственные туннели.
Политически всё объясняется «защитой суверенитета» и борьбой с «иностранным вмешательством». Аргумент звучит убедительно, пока не замечаешь: авторы ограничений сами их игнорируют. Когда элиты пользуются тем, что запрещают остальным, дискурс о защите разваливается. Остаётся голая прагматика. Контроль над информационным пространством нужен власти именно в таком асимметричном виде. Запретить себе доступ к глобальным платформам — значит добровольно ослабить рычаги влияния на молодёжь и регионы. И ни одного законопроекта о санкциях для чиновников за использование «запрещёнки» за эти годы не появилось. И не появится.
Выход существует. Но он далеко за пределами текущей системы. Реальные санкции для должностных лиц возможны только при внешнем шоке или внутренней трансформации власти. Когда контроль перестанет быть главным приоритетом. А пока — двойные стандарты остаются не багом, а фичей. Они позволяют демонстрировать «суверенность» народу и сохранять доступ к глобальному инструментарию для себя.
И вот тут главный вопрос: способна ли система на самоограничение? История говорит — нет. В Китае, который нам так вдохновляюще цитируют, «файрвол» работает так же. Но там элита хотя бы не пытается убедить народ, что стена — благо. Там это просто факт. У нас же каждое ограничение обёрнуто в пафосный нарратив о защите, скрепах и суверенитете. И этот нарратив разбивается о реальность каждый раз, когда министр цифрового развития, только что вещавший о вреде иностранных платформ, ставит лайк в запрещённом Instagram. Это не лицемерие. Это метод. Способ показать: «Мы можем, а вы нет. Потому что мы — власть».
А население? Оно смотрит на всё это и устало пожимает плечами. Универсальная формула народной мудрости давно выведена: «А чё ты сделаешь?». И правда — что? Выйти на улицу? Писать ещё одну жалобу? Смешно. Остаётся одно — сидеть и ждать. Только ждут уже не краха элит. Элиты не рухнут — они уедут. Они воруют не ради заводов и дворцов в родной рязанской глубинке. Они воруют, чтобы купить виллу в Тоскане, отправить детей в швейцарскую школу и забыть дорогу в эту промёрзшую страну навсегда. А население останется здесь. Без интернета, без будущего, без иллюзий. И будет ждать. Ждать, когда подохнет само. От водки, от безнадёги, от того, что молодёжь разъехалась, а старикам больше не за чем просыпаться по утрам. Вот она, настоящая асимметрия: они улетают бизнес-классом, а мы остаёмся доживать в режиме «по реестру». И вопрос «чё ты сделаешь?» превращается в риторический. Потому что ответ один: ничего. Только дождаться.
Это не про Twitter и Telegram. Это про то, готово ли государство жить по правилам, которые навязывает своим гражданам. Ответ очевиден: не готово. И пока это так — легитимность будет подтачиваться изнутри. Не громкими скандалами, а тихим ежедневным осознанием миллионов: «Закон — для нас. Для них — привилегия. А потом — самолёт».
И пока это так — ничего не изменится. Двойные стандарты — не баг, а фича. И самая надёжная из всех.
Россия вам не Катманду. У нас особый путь. Цифровой суверенитет с человеческим лицом. Точнее, с лицом чиновника, который по утрам читает запрещёнку за чашкой кофе в ведомственной столовой. А вечером бронирует билеты в Лондон. Красиво, правда? Главное — не забывать, чья это столовая, на чьи деньги кофе, и кто именно останется здесь, когда кофе закончится.