20 июля 1969 года Нил Армстронг сделал первый шаг по лунной поверхности. В этот момент советский космонавт Алексей Леонов наблюдал за трансляцией на экране телевизора в засекреченном центре на Комсомольском проспекте — вместе с коллегами, которым тоже было не суждено туда добраться. Человек, первым вышедший в открытый космос, был в полушаге от того, чтобы стать и первым на Луне. Советская лунная программа существовала в режиме строжайшей секретности, а её пик пришёлся именно на тот момент, когда шансы на успех начали таять.
Как опыт выживания подготовил к Луне
18 марта 1965 года на корабле «Восход-2» Леонов впервые в истории вышел в открытый космос и провёл в нём 12 минут. Но возвращение на борт едва не стало последним, что он сделал в жизни. Скафандр раздулся из-за разницы давлений настолько, что пролезть в шлюзовую камеру стало практически невозможно. Леонов принял решение самостоятельно: стравил давление в скафандре и протиснулся внутрь, нарушив всё, что было прописано в инструкциях.
Это был не единственный кризис того полёта. Корабль наполнился обогащённой кислородной смесью, для взрыва которой хватило бы любой искры. Затем отказала автоматика при посадке, и Леонов взял управление на себя. Спускаемый аппарат опустился в глухой пермской тайге, далеко от расчётной точки, в мороз. Двое суток экипаж ждал спасателей.
Всё это сформировало в Леонове особую психологию: умение принимать нестандартные решения под давлением, не ожидая команды сверху. Именно такой человек был нужен для лунной миссии, где связь с Землёй запаздывала, а цена ошибки была абсолютной.
Экипаж номер один: состав и беспрецедентная подготовка
По плану советской программы предполагалось три облёта Луны на корабле Л1, известном также под названием «Зонд». По результатам этих полётов должен был быть определён экипаж для посадки. Леонов стал командиром первого экипажа облётной программы; бортинженером был назначен Олег Макаров. Второй экипаж составили Валерий Быковский и Николай Рукавишников. Одновременно Леонов руководил всей лунной группой в Центре подготовки космонавтов.
Подготовка велась с редкой для тех лет тщательностью. Для отработки навигации по звёздному небу Южного полушария группа выезжала в Сомали. Посадку лунного модуля имитировали на вертолётах Ми-4 и Ми-8 в Липецком авиационном центре методом «авторотации»: двигатель глушился, и машина снижалась вертикально исключительно за счёт вращения несущего винта под набегающим потоком воздуха. С аналогичной скоростью должен был садиться лунный корабль. Готовность экипажа была настолько высокой, что космонавты провели на космодроме электрические испытания своего объекта, чего прежде не делали никогда.
Схема Л3: почему Леонов должен был лететь один, и цена двух секунд
Из-за ограниченной грузоподъёмности ракеты Н-1 советский лунный корабль вмещал только одного человека. Леонов называл это решение слишком рискованным, однако был готов его принять. Американская схема предусматривала двух астронавтов в посадочном модуле — это давало подстраховку и распределяло нагрузку.
Самым напряжённым моментом всей миссии была не сама посадка. Кульминация наступала раньше — на высоте 100 метров над лунной поверхностью. Именно там корабль зависал, космонавт в скафандре и перчатках должен был за 1,5–2,5 секунды двумя рукоятками на планшете выбрать точку посадки. А затем принять решение: перевести крестик прицела на нужную площадку и нажать или отказаться от посадки.
Сам Леонов говорил, что никто из экипажа, скорее всего, посадку бы не отменил. Прилететь туда и повернуть назад не хватило бы духа, пошли бы «на авось». Тренировки на вертолёте он проходил лично, больше никто из кандидатов этого не делал. На Земле получалось, но получилось бы после трёх суток перелёта — другой вопрос. У американцев после посадки оставалось топливо ещё примерно на 32 секунды зависания с учётом необходимого резерва для взлёта. У советского пилота такого запаса не было.
Точка невозврата: смерть Королёва и череда роковых случайностей
В январе 1966 года во время рядовой хирургической операции умер Сергей Королёв. Леонов был убеждён: не случись этого, советский экипаж облетел бы Луну на полгода раньше Фрэнка Бормана, чей «Аполлон-8» сделал это в декабре 1968-го. Дело было не только в технических решениях — Королёв умел просчитывать риски и брать на себя ответственность за них. После его смерти другого такого человека не нашлось.
Параллельно программу подтачивало соперничество конструкторских бюро. Средства и усилия распылялись между КБ Королёва и КБ Челомея, документация нередко опережала реальное производство. Ракета Н-1 четырежды стартовала с Байконура, но ни разу не вышла даже на орбиту Земли. Взрывы при первых двух пусках в 1969 году разрушили стартовый стол и отбросили программу на два года назад. Стендовых испытаний для всей первой ступени в сборе не проводилось никогда — на строительство стенда просто не дали денег.
Когда в декабре 1968 года «Аполлон-8» успешно облетел Луну, советское руководство окончательно утратило решимость рисковать. Пилотируемый старт, который экипажи Леонова просили разрешить уже 9 декабря, так и не был санкционирован. Руководство программы требовало новых беспилотных испытаний корабля «Зонд». Лунная гонка была проиграна не в момент высадки Армстронга, а раньше, в кабинетах и на совещаниях.
В июне 1974 года все работы по комплексу Н1-Л3 были официально свёрнуты, а технический задел уничтожен. Затраты составили около 4 миллиардов рублей в ценах того времени.
Что могло бы быть
Леонов был живым воплощением всей советской программы. Но когда он смотрел трансляцию высадки Армстронга, по его собственным словам, он искренне радовался — потому что человек всё-таки там оказался.
Если бы программа не была свёрнута, советская экспедиция на Луну состоялась бы, по разным оценкам, на два-три года позже американской. Это не победа в гонке, но и не полное поражение. Леонов остался бы в истории не только как первый человек в открытом космосе, но и как первый на поверхности другого мира. История распорядилась иначе.