— Какой ещё русский? Откуда? — Рэйли шагал по коридору вслед за Макроем. Перед глазами плыли разноцветные круги, а голову будто набили ватой.
— Я сам толком ничего не знаю, шеф, — бросил через плечо Макрой, — говорят, что сняли с лодки на подходе к острову.
— Одного? — удивился Рэйли.
— Говорили только про одного.
— Значит, остальные мертвы, — заключил Рэйли.
— Откуда вы знаете, шеф?
— Этот остров с сюрпризом, мой друг. С большим сюрпризом...
— С каким? — Макрой остановился и повернулся в полоборота к начальнику. На лице его читался настороженный интерес.
— А вот если бы меня не отвлекли в самый ответственный момент! — не сдержался Рэйли и перешёл на крик. — Я бы смог узнать больше!
Повод действительно оказался важным. И на самом деле, на подчинённого Рэйли вовсе не злился, но держать своих помощников в тонусе считал необходимым. Макрой хмуро уставился на носки сапог.
— Виноват, мистер Рэйли, — пробормотал он.
— Ладно, — Рэйли хлопнул помощника по плечу и протиснулся мимо него к лестнице на верхнюю палубу, — запишем на твой счёт. Исправишься при случае.
— Спасибо, шеф, — Макрой шмыгнул носом и поплелся следом за начальником.
Шлюпка с пленником медленно сокращала расстояние до кормы крейсера и была уже совсем рядом с подъёмными канатами, когда Рэйли вышел на палубу. Матросы ожидали команды, вцепившись в рукоятки подъёмных талей. Танака стоял у фальшборта и наблюдал за лодкой.
— Как это случилось? — Рэйли встал рядом с шаманом и всмотрелся в лица пассажиров шлюпки. Четверо матросов налегали на вёсла, толкая вперёд заострённый нос судна, а двое офицеров сидели по обе руки от огромного на их фоне пленника с окладистой бородой. Судя по чёрной рясе, великан был священником.
— Доложили, что он сам плыл нам навстречу. — негромко ответил Танака. — Что говорит, непонятно, переводчик с русского есть только на нашем крейсере. Но, похоже, что пленник не в себе.
— Я бы хотел присутствовать при допросе, — Рэйли постарался быть одновременно вежливым и непреклонным в своей просьбе, — у нас ведь нет друг от друга секретов?
— Да. Конечно. — невозмутимо ответил Танака, но Рэйли почти физически почувствовал его раздражение. В душе это немного позабавило британца и даже вызвало некий азарт. Впрочем, это не могло развеять гнетущего впечатления от созерцания мрачных картин из прошлого шамана. Поистине удивительного прошлого — с таким Рэйли сталкиваться ещё не доводилось.
— Поднимай! — раздалась команда офицера, и матросы мгновенно приступили к работе. Барабаны талей заскрипели, и шлюпка начала свой подъëм.
Тем временем в нетерпеливом ожидании Рэйли устремил взор на цель их экспедиции. Вытянутый в своей южной части, загадочный остров вздымался над косой галечного пляжа крутой скалистой вершиной, и бухта перед ним приветливо, даже как-то простодушно, распахивала объятия прибывшим.
Вскоре матросы засуетились и на палубу по очереди перелезли Сабэй, пленный, а следом и прочие из шлюпки. Священник понурил голову и непрестанно шептал что-то себе под нос.
— Ведите в мою каюту, — коротко бросил Танака и зашагал к лестнице в трюм, но внезапно приостановился.
— Нашего дорогого гостя тоже пропусти. Одного, — добавил он, обернувшись к Сабэю. Рэйли улыбнулся и провёл пальцами по усам. Приключение набирало обороты!
В каюте Танаки остались пятеро. Пленник, Рэйли, сам шаман, Сабэй и переводчик. Танака уселся на табурет напротив священника и, мимолётно зыркнув на его лицо, казалось, сосредоточил всё внимание на своём посохе.
По спине британца побежал холодок. Омерзительное навершие потемневшего посоха одновременно притягивало и пугало его, и где-то на краю сознания мелькнуло опасение, что демон заметил мистера Филтса и разгадал его необычную суть...
— Назови своё имя! — резко произнёс шаман и кивнул переводчику. Тот перевёл вопрос, и священник затравленно посмотрел на своих недругов.
— Отец Назарий, — хмуро ответил он.
— Ты плыл к нам? Зачем?
Назарий обвёл взглядом присутствующих, будто решая, можно ли им доверять, и тихо произнёс:
— Слаб человек. А остров проклятый. Обитель диавола. Я видел его, и он со мной говорил.
— И что он тебе сказал? — на губах Танаки заиграла лёгкая ухмылка.
— Он сказал мне: «я часть той силы, что вечно хочет зла, но вечно совершает благо», — дрожащим голосом произнёс Назарий.
— Так и сказал? — прищурил глаз Танака.
— Погодите, я должен вмешаться! — Рэйли поднял ладони в протестующем жесте. — Если не ошибаюсь, это строчки из «Фауста», поэмы немецкого драматурга Гёте. Это шутка какая-то? По мне, это звучит зловеще, только если не знаком с поэмой. Но я-то как раз с ней знаком!
— Ты водишь нас за нос? — глаза шамана сузились, и он зло посмотрел на пленника. — Лучше сразу признавайся!
Назарий, выслушав перевод, обвёл всех испуганным взглядом. Остановившись на Рэйли, к которому бессознательно почувствовал доверие, как к европейцу, он затряс головой и зачастил:
— Нет-нет, я не обманываю! Он так и сказал! Он сказал: «имя мне — легион», а потом вот это... Я и знать не знаю никаких Гёте! Вот вам крест!
Назарий трижды размашисто осенил себя распятием и умоляюще посмотрел на британца.
— А кто он? — вкрадчиво спросил Рэйли. — Как выглядел этот твой дьявол?
— Это был японец. Один из отряда. Он пришёл к нам ночью. Раненый, мёртвый почти. Мы думали, что он до утра не доживёт, а потом он...
— Как звали этого японца? — вдруг вмешался Сабэй. — Переведи вопрос! — кивнул он переводчику и тут же удостоился недовольного взгляда шамана. Танака поднял палец, и переводчик тут же умолк.
— Это сейчас не так важно. — медленно произнёс Танака, глядя на пленника. — Ответь, сколько вас?
— Нас было семеро. Сейчас не знаю. Трое точно погибли.
— Значит, на острове остались трое, верно я понимаю? — спросил Рэйли.
Назарий вздохнул и, зажмурившись, часто покивал. Было видно, что он жалеет о сказанном.
— Как вы попали на остров? — снова забрал бразды допроса шаман.
— То есть, дьявол во плоти вас не интересует? — наклонившись к нему, вполголоса спросил Рэйли.
— Этого дурака обвёл вокруг пальца наш офицер. — отмахнулся Танака. — Слушать эти христианские бредни бесполезно.
— Мы спаслись с броненосца «Князь Суворов». — выслушав переводчика, ответил тем временем Назарий. — Мы, наверное, единственные выжившие... упокой господь души экипажа. — он вздохнул и снова перекрестился. — Капитан Баль Владимир Митрофанович был ранен и на третий день умер. Матроса Гаврилова подстрелили при штурме острова. Он умер... — тут по лицу священника пробежала судорога, и он будто бы запутался в собственных мыслях. — Он умер сегодня утром. Или уже был мёртвым... я не знаю. — Назарий закрыл лицо ладонями и упёрся локтями в колени.
— Кто эти трое оставшихся? — спросил Танака.
Назарий выпрямился. Его покрасневшие глаза влажно блеснули.
— Лейтенант Свербеев Сергей Дмитриевич, врач Надеин Александр Никанорович и матрос Ашветия, — обречённо ответил он.
— Вооружение? — продолжил Танака.
— Два нагана. Но патронов мало, не знаю сколько. Трёхлинейка и трофейная вот эта ваша винтовка, как её бишь? Арисака?
— Понятно. — задумчиво покивал Танака. — С одной стороны, три человека не противники, а с другой — остров всё равно небезопасен. Я не могу рисковать собой, а тем более таким высоким гостем. — он учтиво кивнул англичанину. — Поэтому план такой: пленника на миноносец под стражу. Пусть будет у тебя под рукой. — перевел Танака взгляд на Сабэя. — Мало ли, пригодится для чего. Остров прочесать полностью. Русских предоставить живыми или мертвыми, мне это не важно, нужна гарантия безопасной высадки.
— Понял, — коротко кивнул Сабэй, — до вечера все трое будут обезврежены.
— Надеюсь, что так. — Танака резко поднялся с табурета и сдержанным жестом предложил всем освободить каюту.
— Ещё один вопрос, позволите? — заглянул в глаза Танаке Рэйли.
— Только один, — отрезал японец.
— Назарий, — добродушно улыбнулся Рэйли, — этот ваш матрос, который то ли умер, то ли нет, что с ним случилось?
Услышав перевод вопроса, Назарий изменился в лице и наклонился к англичанину.
— Из него полезли черви, ваше благородие! — выпучив глаза, зачастил святой отец громким шёпотом. — А глаз убежал. На ножках, как паук. А потом появился дьявол. Он вселился в этого вашего... как его... Ми... Миё... Мия...
— Хватит! — Сабэй грубо ухватил Назария за ворот и поднял на ноги. — Он сумасшедший! Нечего слушать его бредни! Пойдём! — рявкнул он на священника и яростно мотнул головой. Назарий покорно поплёлся вслед за Сабэем, бросив напоследок полный надежды взгляд на Рэйли.
Англичанин покинул шамана последним. Из темноты коридора тут же вынырнул Макрой и с услужливо-вопрошающим видом замер возле шефа.
— Ну хвалю, хвалю. — хмыкнул Рэйли. — Не зря разбудил. Только теперь давай без сюрпризов. Я — к себе, вы с Бизли — на охране. Пока сам не выйду, меня не тревожить, — в голосе Рэйли металлом зазвенели жёсткие нотки, и Макрой тут же подобрался.
— Всё будет в лучшем виде, мистер Рэйли. Даже не сомневайтесь.
— Даже не собираюсь! — бодро улыбнулся Рэйли и хлопнул помощника по плечу.
Вернувшись в свою каюту, Рэйли торопливо наполнил чашку из запасной фляги и залпом опрокинул в себя горький настой. Желудок тянуло уже добрых полчаса, и гнилой кусок дохлой чайки так и норовил вырваться на свободу. Однако, приходилось терпеть, и британец благополучно преодолевал все приступы дурноты. Умение действовать в любой ситуации всегда было сильной стороной Рэйли, и проклятая качка его не остановит. Особенно в такой важный момент. Мистер Филтс явно был готов показать новые тайны. На этот раз два глаза, человека и ворона, быстро соединились незримой нитью, и видение нахлынуло на Рэйли стремительной лавиной, как поздний сон после тяжёлого дня...
И снова безжизненная равнина чужого мира раскинулась до горизонта. По сухой земле, пронизанной сетью корней, шагали четверо. Как и рассчитывал Рэйли, Крэдл забрался в сознание Сабэя. Это подтверждало и то, что теперь Танака был виден со стороны — он шёл чуть впереди, то и дело почтительно обращаясь к своему спутнику в синей форме морского офицера из низших чинов, лица которого пока не удавалось разглядеть. Рядом с Сабэем шёл незнакомый молодой японец, одетый в точности так же, как и сам Сабэй. Вдруг собеседник шамана несколько нервно обернулся, и Рэйли с несказанным удивлением узнал в офицере самого адмирала Того.
— Ещё немного, господин контр-адмирал, — произнёс Танака, — Караками явится к нам сам.
— Тогда куда мы идём? —спросил Того. — Может, не стоило отдаляться от перехода?
— Так говорят мои духи. — явно напуская загадочности, ответил шаман. — Важен путь, а не цель. Бог грома сам решит, когда почтить нас своим ликом.
«Контр-адмирал... Это когда же Того пребывал в этом звании? — силился вспомнить тем временем Рэйли. — А ведь не так уж давно это было.»
— Какое страшное место! — не выдержав, воскликнул Того, наблюдая очередной сполох далекой молнии.
— Потише! Умоляю! — поморщился Танака. — Звуки здесь не знают преград и границ. Здесь всегда царит тишина, и потому слова летят очень далеко. А место это на самом деле исполнено красоты, просто вы пока не ощущаете всего величия обители бога.
Словно желая как можно подробнее обозреть всю бескрайнюю пустошь, Танака повел рукой вокруг себя. И в момент, когда шаман повернулся спиной к адмиралу, Рэйли увидел на его лице нечто странное. Вопреки восторженным словам в глазах Танаки мелькнула паника, а его губы неуловимо двигались, будто что-то тихо шептали.
«Он общается с духом в посохе — догадался Рэйли, — Что-то идёт не по плану, и он чертовски напуган.»
Вскоре британец понял причину растерянности Танаки: в прошлый раз они шли к дереву, сейчас же никакой растительности не было до самого горизонта.
— А это что? — адмирал указал на огонёк вдалеке.
Танака прищурился, вглядываясь в свечение. С ответом он медлил. Того покосился на шамана и заметно встревожился.
— Это дракон! — воскликнул Сабэй. — Смотрите! Это пылающий дракон!
Вскоре догадка Сабэя подтвердилась. Выписывая петли и зигзаги, к ним летело объятое огнём существо. Длинное змеиное тело отливало металлическим блеском, а массивная голова с огромной, усеянной зубами пастью возвышалась над раскалённой поверхностью пустоши. Сопровождаемые неистовым рёвом, из глотки чудища вырывались потоки пламени.
— Ты вернулся, человек Танака Ито! — стремительно приближаясь, прогрохотал дракон.
— Это Караками. — с явным облегчением выдохнул Танака. — Преклонимся перед Богом Грома.
Все незамедлительно пали ниц.
— Я получил твою жертву. Она мне понравилась. — продолжил дракон. — Поэтому тот, кто сидит в деревяшке, пока останется жив. Но одной жертвы мне мало, нужны сотни таких!
— С нами искуснейший флотоводец. — не поднимая головы, произнёс Танака. — Он мечтал о твоём покровительстве и пришёл увидеть тебя.
— Здесь только я умею видеть! — рыкнуло чудище и тёмное небо отозвалось раскатистым громом. — Я вижу твой разум, флотоводец Того Накагоро Хэйхатиро! Или ты сомневался в моём могуществе? — вновь полыхнуло хриплое дыхание дракона. Он свернулся в горящее кольцо и вознёс голову вверх, нависая над людьми. Повеяло гарью. От исходящего жара бледная бахрома корней начала перекручиваться, точно от нестерпимой боли, и закапываться вглубь истощëнной земли.
— Нет! — судорожно помотал головой Того, напрягшись всем телом. — Я полностью в твоей власти, о великий Бог! Я жажду только служить тебе!
— Ты жаждешь только новых побед, и готов отнимать жизни тысячами. — усмехнулся дракон, явно смягчаясь. — Так ты говоришь — затевается война? Это интересно!
— Я могу... — начал было Того, но голос его предательски дрогнул. Он тихо кашлянул и собрал волю в кулак. — Я могу, — уже увереннее продолжил адмирал, — начать большую войну с Россией. Но силы наши неравны. Нас поддерживают другие страны, но напрямую участвовать они не будут.
Дракон издал низкий утробный рёв и припал к земле. По всей его чешуе вновь заплясали огненные сполохи. «Да он светится даже сильнее этих странных молний вдали» — подумал Рэйли, охваченный сразу восторгом и ужасом.
— Безграничная удача! — прохрипел дракон. — Вот моя плата за души. Если ты начнёшь войну, я обещаю тебе успех во всём. Ваше оружие будет разить без промаха, а доспехи выдержат любой удар.
— Как скажете, господин! — Того склонил голову так низко, что уткнулся лбом в землю.
— Ты можешь испытать удачу в небольшом сражении. — пророкотал дракон. — Я отдам тебе прах мироздания, и военная удача будет с тобой всегда. Человек Танака Ито поможет тебе в приготовлении порошка.
— Конечно, мой повелитель! — непрерывно кланяясь, сказал Танака. — Посмею спросить: ведь мы угодили тебе, теперь ты пропустишь меня к моей награде?
— Награду тебе обещал Ядеф, —рыкнул дракон, — вот с него и спрашивай.
— Но я не вижу заветного дерева, — продолжил Танака, — оно куда-то исчезло.
— Что, испугался? — захохотал дракон. — Я слышу испуг и узника Ядефа. Это забавно. А дерево по-прежнему везде и нигде и при этом на том же месте. Я просто скрыл его от любых взглядов.
— Но как же мне теперь быть? — пролепетал шаман.
— Чтобы оно стало видимым, достаточно прикосновения. Так и быть, пожалуй, сопровожу тебя к нему... — ухмыльнулся дракон. Пылающие кольца змеиного тела перекатились огромным заревом, и дракон направился в сторону видневшегося поодаль утёса. Танака замер в благодарном поклоне, а затем, жестом повелев всем оставаться на месте, припустил вслед за своим божеством, постукивая посохом о твёрдую землю.
— Это такая честь для меня, мой повелитель! — донёсся до Рэйли льстивый голос Танаки.
— Ну мне же любопытно узнать, что выберет Ядеф: выполнить обещание или стать пищей? — лукаво ответил дракон.
— А я его уже выполнил! — раздался скрипучий голос Ядефа и Рэйли ощутил, как вздрогнул Сабэй.
— Таро, ты это слышал? — взгляд Сабэя переместился на неизвестного молодого японца, но тот был полностью поглощён разговором с Того и почтительно кивал каждой фразе адмирала, что-то взволнованно шептавшего. По всей видимости, ни он сам, ни адмирал Того не слышали реплики Ядефа.
«Так это же и есть тот самый незримый Таромото, о беседах Сабэя с которым докладывал Макрой! — смекнул британец. — И, судя по реакции Сабэя, шаман не счёл нужным раскрывать племяннику секрет своего посоха», — пришёл к выводу Рэйли.
Между тем, Сабэй, весь обратившийся в слух, нерешительно последовал за шаманом. Рэйли увидел, как Танака протянул руку, и рядом с ним вдруг возникло уродливое подобие дерева с куцей вершиной.
— Ты опять за своё? Ничего ты не выполнял! — возмущенно воскликнул Танака, встряхивая посох.
— Ты невнимательно слушал, Танака, — злобно процедил скрипучий голос. — Ослеплённый своими мечтами, ты забыл, о чем был наш уговор. Я обещал отвести тебя к столпу мироздания, и я это сделал...
— Хаяси, ты куда? Нам велено оставаться тут! — внезапно донеслось сзади.
— Да я здесь, Таро, не мешай! — обернулся к другу Сабэй. — Там с ними ещё...
Слова Сабэя заглушил громогласный рёв дракона:
— Любое желание?! Как интересно! А почему я слышу об этом только теперь?!
— Сабэй, там что-то неладное, вернись быстро! — настаивал Тарамото. Сабэй медленно попятился назад, внимательно наблюдая за событиями возле чёрной сухой рогатины. А там полным ходом шло какое-то обсуждение: Танака отшвырнул посох, и указывая на него пальцем, казалось, молил о чём-то своего пышущего жаром владыку, пока на всю пустошь не раздалось громовым раскатом драконье «Немедленно!». Шаман согнулся в поклоне, а затем рывком выпрямился и, взмахнув рукой, крикнул:
—Сабэй, подойди!
— Да, дядя, — Сабэй торопливо подбежал к Танаке и коротко поклонился.
— Слушай и не спорь. — хрипло начал шаман. — Сейчас ты скрестишь клинки с Тарамото. Одному из вас предстоит умереть, такова воля бога, и я надеюсь, что это будешь не ты. Постарайся убить его как можно скорее.
— Но, дядя! — воспротивился было Сабэй, но быстро совладал с эмоциями и, скрипнув зубами, кивнул. Рука его сжала рукоять меча, и он молча зашагал обратно.
Уже на подходе к Тарамото Сабэй обнажил сталь и направил клинок в сторону друга. Тот принял вызов и в свою очередь тоже выхватил оружие. А после всё застыло. Рэйли даже подумал, что видение завершилось, но спустя несколько бесконечно долгих секунд Сабэй глухо произнёс:
— Давай, Таро, брат, атакуй.
Соперник пружинисто переступил с ноги на ногу, не сводя взгляда с Сабэя, и повёл клинком в сторону.
— Мы не должны слушаться, брат. — еле слышно произнёс Таро. — Помнишь? Наша судьба в наших руках.
— Сабэй! — прокатился в пустоте иного мира голос шамана. — Это приказ!
И Сабэй перешёл к нападению. Рэйли впервые видел, как порхает сталь самурайского меча, и как она встречает виртуозный ответ такого же мастера боя. Два друга сошлись в странном поединке. Сабэй атаковал отчаянно и, казалось, разил наверняка, но в последний момент неуловимым движением, каким-то магическим пассом Тарамото отводил все удары в сторону. Краем глаза Рэйли заметил отбежавшего в сторону адмирала. Того явно перепугался и, не зная, как лучше поступить, просто выжидал с ошеломлëнным видом.
— Я разочарован. — вскоре прошипел дракон. — Я ведь велел насытить древо без промедлений, а не играть с моим терпением...
— Подожди! — прокричал Танака. Из складок просторного одеяния он молниеносно выхватил сюрикен и тут же метнул его в Тарамото. Тот дёрнулся и зажал ладонью раненое плечо. По рукаву начало расплываться красное пятно. Сабэй замер с занесённым мечом и недоуменно обернулся к шаману.
— Это нечестно! — воскликнул Сабэй. — Это подлое убийство, а не поединок! Я не стану его добивать!
— Скорее напоите корни дерева кровью! — взревел дракон. — И чтоб ни капли мимо!
— Станешь! — яростно зашипел на племянника Танака. — Он всё равно не жилец! Сюрикен отравлен, и ты можешь только поскорее избавить своего друга от страданий. Ты же видел, как действует этот яд. Бери его, потащили!
Они подхватили обмякшее тело под мышки и поволокли его к чёрному силуэту уродливой коряги. Бледное лицо Тарамото покрылось испариной, а дыхание стало прерывистым. Жизнь стремительно покидала молодого японца.
— Режь! — скомандовал Танака и, ухватив голову Тарамото за волосы, запрокинул её назад. — Иначе его гибель напрасна, а из нас вообще никто отсюда не уйдёт! Быстрее, Сабэй, не испытывай терпения бога!
Сабэй взмахнул мечом, и струя горячей крови ударила из разрезанного горла, орошая сухие корни дерева. Тарамото захрипел, задёргался и сумел извернуться так, что глаза его встретились с обезумевшим взглядом друга. Лицо Сабэя исказила гримаса ужаса, горечи и отчаяния. И будто по невидимой нити, жизнь, покидающая взгляд одного, начала насыщать кровью и беспросветной чернотой взгляд другого.
Под ногами дрогнуло, и сполохи молний разом померкли. Тёмные небеса сгустились, повеяло тошнотворным запахом тлена. Кровь Тарамото впитывалась в сухую землю, точно в губку, и вместе с тем оживали, наливались силой пожухлые корни. Тёмно-коричневые зазубренные отростки посветлели и приобрели оттенок, присущий зубам старых хищников, стали гладкими и скользкими. Вскоре они надсадно затрещали, вырываясь из своего заточения в скудном грунте, и сами потянулись навстречу к телу. Гибкими червями корни погрузились в глубокий разрез на горле, в глаза, в рот жертвы, окутали всего Тарамото. Они жадно вонзились в вены, высасывая из них последние капли крови. Тело стремительно расползалось, и вскоре обнажились внутренности. Но и те начали быстро усыхать, сморщиваясь до подобия сухих слив. Громко захрустели кости — дерево выпивало жертву без остатка, досуха.
— Почему? — вырвалось стоном из Сабэя. — Дядя, зачем это было нужно?
— Чтобы я мог сохранить наши жизни, — сухо ответил Танака. — Кто-то из вас должен был погибнуть, и смерть твоего друга послужила высшей цели.
— Какой? — Сабэй пустым взглядом смотрел как что-то бесформенное и скукоженное, всё, что осталось от Таро, медленно погружается в землю под переплетение древесных корней.
— Не задавай лишних вопросов. Не сейчас. — отрезал шаман. — Просто делай то, что я скажу.
— А не то что? Может, метнёшь сюрикен и в меня?! — коснеющими губами прошептал Сабэй. — Может, твоему дереву мало гибели одного Таро?
— Прекрати! Я же сказал, что сделал всё, чтобы спасти тебя от этой участи, — зашипел уязвленный Танака.
— Только кровь близкого, пролитую мучительно, вместе с терзанием и скорбью, сумрачный мир воспримет как угодную жертву, достойную ответного дара. — вдруг проскрипел ехидный голос из ниоткуда. Он был полон злорадства и явно упивался горем Сабэя. — Родственники, любимые, друзья — неважно, лишь бы горечь утраты затмевала разум и сжимала сердце...
— Это кто сейчас всё это сказал? — встрепенулся Сабэй. — Посох?! — обескуражено спросил он, после чего перевёл мрачный взгляд на палку в руке шамана.
— Это сказал Ядеф, которого запер в посохе человек Танака Ито. — вмешался дракон. — Ну и где же этот обещанный ответный дар, Ядеф? Долго ещё ждать?
— Да готово почти. Смотрите, на корнях появились наросты, видите? Один из них скоро превратится в плод. — уверил Ядеф. — Молодая горячая кровь, приправленная безутешным горем, действует безотказно!
— А ты и впрямь удачлив, человек Танака Ито! — сказал дракон. — И дело не только в том, что под рукой оказались подходящие жертвы. Если бы я не вмешался, Ядеф бы снова тебя обманул. Ты хоть понимаешь, что обязан мне жизнью?
— Конечно, повелитель, ведь ты мог съесть меня ещё тогда! — поклонился Танака.
— Я не об этом, болван! — фыркнул дракон. — Неужели ты думаешь, что этот прохвост действительно собирался вручить тебе плод тогда, в самый первый раз?
— Вот он появляется! — силясь перекричать дракона, воскликнул Ядеф. В голосе духа явно угадывалось желание сменить опасную для него тему. Танака тут же бросился изучать подножие плотоядного дерева.
Сабэй перевел взгляд на место, поглотившее его друга, и Рэйли с любопытством всмотрелся в напитавшиеся корни. Самые крупные так пузырились продолговатыми наростами, что было похоже, будто их поверхность кипит. И вскоре действительно один из наростов разбух настолько, что корка над ним треснула, и вслед за брызнувшей струёй тягучего жёлтого гноя показался причудливый кокон.
— Сабэй! — окликнул Танака неподвижно стоявшего рядом племянника. — Подай мне это сокровище!
— Нет, человек Танака Ито! — раздалось из жаркой пасти дракона. — Ты возьмёшь это в свои руки лишь для того, чтобы поднести мне!
— Конечно, мой господин. — упавшим голосом ответил Танака и кивнул Сабэю. — Сорви плод, Хаяси.
Сабэй безучастно шагнул к дереву и взялся за перемазанное жёлтой слизью корневище. Из под лопнувшей коры, осклабившейся подобием уродливой улыбки, проглядывали борозды скорлупы. Как оказалось, плод ничем не крепился к толстому корню и свободно перемещался в склизкой полости под корой. Вскоре сильные жёсткие пальцы Сабэя подцепили пористую скорлупу и извлекли плод наружу.
— Пока всё получается и без этих твоих пропавших хранителей, узник Ядеф! — иронично заметил дракон. — Говори, что дальше?
— Надо съесть ядро, пока оно не обратилось снова в пустоту. — Продребезжал из посоха Ядеф. — А до него ещё нужно добраться, разломив скорлупу. И времени на это не так много. Через четверть лунного часа плод вернется в небытие, породившее его.
— Плод так скоро исчезнет? — всполошился Танака.
— Значит, надо просто раздавить скорлупу? — захохотал дракон. — Человек Танака Ито, оботри его и подай мне!
Танака наспех вытер плод желаний одеждой и протянул своему повелителю, а тот мгновенно слизал его с ладони шамана жарким раздвоенным языком.
Раздался громкий хруст, и тут же пространство заполнил оглушительный рёв. Огненный исполин отчаянно затряс головой, из его пасти хлынула чёрная густая кровь, и вместе с обломками огромных клыков наружу выпал невредимый орех.
— Множество веков я не чувствовал боли! — сполохи пламени отчаянно плясали на сверкающей чешуе дракона. - Ты умрёшь в муках, лживый узник Ядеф!
— Я не лгал ни в чём! Я же сразу сказал, что только хранители умели открывать плод! — завопил Ядеф. — Но ты же их сам всех сожрал, так чем же я виноват?!
— А предлагать нашему владыке то, что твёрже любого камня, разве не ложь? — Танака упал на колени, и пачкаясь в тёмной, смердящей гнилью грязи, принялся на ощупь искать коварный кокон. — Может, ты это подстроил, ёкай, чтобы не выполнять уговор! Как мне проверить твои слова?
— Никак, если ты не знаешь способа оживить хранителей! — огрызнулся Ядеф. — Ведь твой владыка сам потребовал безотлагательно показать ему магию сумеречного древа, угрожал и не слушал предостережений. И кто знает, может, если бы он вернул себе прежние силы, у него бы получилось...
Шаман наконец-то нашарил орех, и в этот момент сумрак неба вновь окрасился заревом далёких молний.
— Он стал совсем невесомым! — воскликнул Танака. Многочисленные поры и борозды на неприступной прежде скорлупе пришли в движение, словно плод дышал всей поверхностью, а затем на ладони Танаки осталась лишь трухлявая оболочка. Часть её обрушилась и на миг Рэйли почудилось, что он смотрит на повторяющий очертания ореха сгусток мрака, в котором копошатся какие-то белёсые пятна. Горестный вздох вырвался из груди Танаки и развеял истлевшую в прах кожуру, а вместе с ней и странную иллюзию. Время вышло.
— Ты даровал флотоводцу удачу, но без моей помощи ни одному смертному не под силу направить к тебе такое множество душ из своего мира, — вкрадчиво напомнил Ядеф.
— Да, придётся подождать. — обречённо проворчал дракон. — Можете приходить и собирать здесь всё, что там нужно для ваших чар, но не смейте трогать древо. Жду от вас достойных подношений. Когда я окрепну, повторим ритуал ещё раз. До тех пор чтоб не смели мне надоедать. Встретимся после великой битвы.
И дракон неспешно направился прочь, выписывая упругим телом сияющие спирали на сухой земле. Тусклое пламя тянулось за его хвостом и слабо мерцало в мутной темноте вечного сумрака.
— Сабэй! — крикнул Танака. — Очнись! Твоего друга не вернуть! Нужно уходить. Догони господина Того и помоги ему.
Сабэй опустошённо посмотрел на шамана, затем бросил прощальный взгляд на место гибели Таро. Корни чёрной коряги снова замерли, будто в сытой дремоте, вернувшись под взрыхленную землю, из которой теперь беспорядочно торчали клочья одежды и осколки истлевших костей вперемешку с лохмотьями серой кожи.
— Да, дядя, — проронил Сабэй и побрёл к смутно видневшемуся вдали адмиралу.
Клубящаяся поволока затянула обзор, видение перед глазами растаяло, и до слуха Рэйли донеслось глухое карканье. Британец вздрогнул всем телом и оказался в мерцающем сумраке. Позади захлопали крылья, Рэйли обернулся и увидел мистера Филтса.
— Крэдл?! Это ты? Зачем ты здесь, дружище? — встревожился Рэйли.
Ворон повернул голову и уставился на хозяина немигающим взглядом. Лениво переступив с лапы на лапу, птица расставила широкие крылья и издала гортанный крик. Здесь, во мраке небытия, мистер Филтс был огромен, и размах его крыльев превышал рост самого Рэйли. Куцые перья, слипшиеся в чёрные безобразные сталактиты, торчали во все стороны, словно шипы морского ежа. Сквозь проплешины в оперении проглядывали тонкие белые рёбра, и там, в глубине грудной клетки, отчаянно трепыхалось воронье сердце.
У Рэйли пересохло во рту. Ему приходилось слышать много мрачных историй о трагической участи созерцателей чужой памяти. Безумие, паралич, гибель и даже бесследное исчезновение — чем только не стращали умудрённые сединами потомки друидов в особом отделе британской разведки. Эта магия не была ни зрелищной, ни кровавой, но считалась одной из наиболее опасных. Даже жестокие гэльские ритуалы, открытые заново и полностью воссозданные его ложей, не могли с ней сравниться и требовали виртуозного мастерства. И такой шпионаж был в ходу лишь у немногих адептов высшего ранга посвящения.
— Так что случилось, приятель? — снова спросил Рэйли. — Раздумал продолжать? Летим обратно, в реальность?
Никогда раньше англичанин не встречал своего питомца на перепутье. Здесь, в пустоте между мирами, открывался подлинный облик Крэдла, и он был по-настоящему страшен. Именно в таком виде, на грани гибели, в грязи, Рэйли когда-то нашёл истерзанного собаками ворона, буквально вернул с того света и заставил служить. И мистер Филтс отплатил сполна. С тех пор множество удивительных мест и сокровенных тайн узрел Рэйли в глубине чёрных глазниц крылатого вестника смерти.
Крэдл щёлкнул клювом и наклонил голову.
— До чего же здорово, что ты в этот раз не оставил меня одного. — натянуто улыбнулся Рэйли. Он слышал, что любой созерцатель рано или поздно попадает в ловушку перепутья, брошенный в бездне своим проводником, и опасался, что сейчас настал именно такой момент. — Ты же не бросишь меня, верно? — Рэйли нервно хохотнул и всмотрелся в немигающий глаз питомца. Ворон оставался неподвижен. По спине англичанина пробежал холодок. На мгновение появилось ощущение, словно кто-то вставил ему за шиворот колючую проволоку и медленно тянет вдоль позвоночника.
«Неужели, это конец?» — мелькнула отчаянная мысль, и и пальцы закололо от напряжения.
— Это ещё не всё, — произнёс Крэдл. Его голоса Рэйли не услышал, фраза будто возникла в голове сама собой.
— Ты хочешь показать мне что-то ещё? — кое-как совладав с потрясением, вымолвил Рэйли и пытливо прищурился.
— Крэдл! — щёлкнул клювом ворон, на этот раз произнеся вслух свой неизменный клич.
— Ну так чего мы ждём, мистер? — нетерпеливо спросил Рэйли.
— Крэдл! Крэ-э-эдл! — прокричал ворон и грозно встопорщил жёсткие перья. С громким хлопком два огромных крыла ударили по воздуху, и Рэйли ощутил, как из-под ног уходит опора, и его снова затягивает в новое видение...
...Рэйли снова оказался в голове Сабэя. На этот раз воспоминание завертелось перед взором англичанина прерывистыми и суматошными образами. Ватный туман и жгучий привкус алкоголя не оставляли сомнений — японец был пьян почти в каждом отражении своей памяти. Острыми осколками сумрачного калейдоскопа мелькали обнажённые женские тела, хлëсткие удары ремнëм по бледной коже, отчаянный вой сквозь сжатые зубы и Тарамото... Мёртвый друг присутствовал постоянно. Рэйли не сразу его заметил, но потом неподвижная фигура стала всё чаще маячить на периферии зрения. Пустые бесцветные глаза Тарамото неизменно глядели на Сабэя, будто из-под земли, из иного мира, пронизывали насквозь, прожигая до самой души. И Сабэй пил ещё больше. Напивался до непроглядной черноты перед глазами, до рвоты, до потери сознания, пока опостылевшая действительность не закатывалась, точно вечернее солнце, за горизонт бытия.
— Что же ты здесь такого усмотрел, Крэдл? — пробормотал Рэйли. В глазах уже рябило от постоянно меняющихся картинок, а в висок начала вонзаться тонкая игла пульсирующей боли.
— Отстань от меня! — прокричал вдруг Сабэй, и Рэйли обнаружил перед собой дощатый причал для лодок. Руки японца елозили по скользким чёрным доскам в попытках подняться после очередного падения. Он снова был мертвецки пьян. Кое-как Сабэй встал на ноги, и в шатком поле зрения возник Тарамото. Призрак всё так же сверлил друга безжизненным взглядом, а из его разрезанной глотки лениво текла густая кровь.
— Ну чего ты хочешь?! — застонал Сабэй. Тарамото не ответил, как и тысячи раз до этого. — Молчишь? — хмыкнул Сабэй. — А я, кажется, понял. Ну так получай. — он пригоршней забросил в рот несколько кусочков сушёных грибов и приложился к бутылке. Запрокинув голову, Сабэй залил в себя остатки виски. Пустая бутылка выпала из ослабевших пальцев, покатилась по доскам причала и тихо плюхнулась в маслянистую воду. Заполонивший сознание шум стал ещё сильнее. Неверной рукой Сабэй вынул из кобуры пистолет и трижды выстрелил в мёртвого друга. Пули ожидаемо прошили призрака насквозь, не причинив вреда, и улетели куда-то в сторону портового борделя. Сабэй приставил пистолет к виску, и без всяких раздумий нажал на курок.
Осечка... И ещё раз! Снова оружие лишь сухо клацнуло у самого уха. Сабэй швырнул пистолет в Тарамото и попятился назад. На последнем шаге нога провалилась в пустоту. Пирс здесь заканчивался.
Где-то сверху негостеприимно всплеснуло, и чёрные волны тут же сомкнули над своим пленником непроницаемую пелену. Тёмная вода моментально забралась под одежду и потянула Сабэя вниз десятком цепких незримых рук. Сабэй не чувствовал ни холода, ни страха, ни пожара в горящих от нехватки воздуха лёгких. Напротив, он сделал глубокий вдох и впустил в грудь студёный, смердящий мазутом и углем поток. Тело задëргалось в конвульсиях, в глазах забегали зубастые колеса, и красная пелена начала заволакивать сознание огромной кровавой портьерой...
Но вдруг вдали вспыхнул свет. Не фонарь, а настоящее зарево, будто солнце решило взойти на несколько часов раньше. Вот только всходило оно не над водой, там всё так же царила ночь, а где-то внизу, там, куда сейчас медленно погружалось теряющее жизнь тело Сабэя. Рэйли показалось, что сама преисподняя разверзлась в бездонном заливе... «И откуда такие глубины у самого берега?» — промелькнула недоуменная мысль. А безвольного Сабэя всё дальше затягивал сияющий огнями водоворот бездны. Рэйли понимал, что Сабэй жив, раз его самого до сих пор не выкинуло из сознания японца. И это было странно. Спуск в неведомую пучину продолжался уже несколько минут, а людям под водой столько не протянуть, да ещё с лёгкими, полными воды. Внезапно из центра водоворота к японцу устремилась похожая на угря светящаяся фигура. Гибкое тело искрилось разными цветами и тонкие нити электрических разрядов щетинились в разные стороны яркими проблесками. Медленно и лениво извиваясь всем телом, существо приблизилось к Сабэю. Сейчас Рэйли смог его рассмотреть. Тупая морда с маленькими глазками-бусинами напоминала мурену, но три пары загнутых вниз рогов разных размеров, расположенных по бокам и чуть сзади головы, давали понять, что с реальным миром эта тварь не имеет ничего общего. Вытянутые ласты на нижних конечностях сложились в подобие дельфиньего хвоста и неспешно двигались, удерживая на плаву длинное жилистое тело. Руки же были совершенно человеческими и отличались от обычных лишь перепонками между пальцами. Слегка покачиваясь, существо зависло перед Сабэем и вперилось в его лицо буравящим взглядом.
— Ты кто? — прохрипел угорь. — Только человек, побывавший во мраке, мог погрузиться в мою пучину.
Сабэй открыл было рот, но не произнёс не звука, даже пузыря не вырвалось наружу — воздуха в лёгких не осталось. И тем не менее Сабэй был жив.
Тогда пасть существа распахнулась, и всё поле зрения закрыл безразмерный чёрный зев, усеянный мелкими острыми зубами...
— Я посмотрел в твою душу, Хаяси Сабэй, — спустя несколько минут прогремел голос в полной темноте, и Сабэй рывком пришёл в себя. Состояние полной невесомости переместило тяжёлый ком из живота к горлу, и во рту появилась кислая слюна. Японец осмотрелся — теперь его окружала не вода, а пустота, словно он парил внутри необъятной пропасти. И во мраке этой бездны сполохи света и вспышки разрядов на чешуе рыбоголового казались ещё ярче.
— Где я?! — воскликнул Сабэй. — И почему я ещё жив?
— Мы сейчас внутри капли воды, точнее, внутри первой слезы человеческой. И ты умрёшь, только если я этого захочу, Сабэй. А сейчас ты ответишь мне на мои вопросы.
— А если я не захочу?! — Сабэй засмеялся. — Ты убьешь меня, наконец?
— Если ты думаешь, что твой мёртвый друг от этого перестанет тебя преследовать, то спешу тебя огорчить — он с тобой навсегда, и после смерти не покинет.
— Чего вы все от меня хотите?! — Сабэй сжал кулаки и завыл от отчаяния. — Даже умереть спокойно не даёте!
— Я могу тебя избавить от Тарамото, если получу ответы.
Повисла пауза. Сабэй постарался собрать мысли в единую горсть, и Рэйли почти физически почувствовал, как шевелятся неведомые шестерни в сознании японца. Точно преодолевая сопротивление густой смолы, они задвигались в хмельном мозгу, и Сабэй наконец произнёс:
— Задавай свои вопросы.
— Вот и отлично. — с присвистом произнёс голос. — Начнём. Что ты делал со своим дядюшкой, старым шаманом, в мире теней?
— Ты же всё про меня знаешь!
— Только не то, что сокрыто тенью. Эта часть твоих воспоминаний для меня недоступна.
— Мы спускаемся туда к богу. — осторожно, думая над каждым словом, промолвил Сабэй. — Ядеф сказал, что этот бог новый.
— Что за новый бог?
— Откуда мне знать? Бог он и есть бог! Он голоден, а мы ему служим.
— Так ты убил своего друга, потому что новый бог голоден был?
— Он съел всех, кто там был раньше, мне так сенсей рассказал. — кивнул Сабэй. — Теперь там пусто и никого нет. Никого, кроме бога. Везде пустыня.
— Пустыня? А как же дерево? Ты не видел там дерево?
— Да, дерево там есть. Оно каждый раз на новом месте. И оно сухое.
— И ты напоил его кровью друга?
— А говоришь, что ничего не знаешь про мир теней, — хмыкнул Сабэй.
— Раз ты видишь своего друга, значит его кровь пролилась на корни дерева мироздания!
— А кто ты такой и откуда знаешь о дереве? Ты из тех ёкаев, что сумели сбежать из пасти нового бога?
— Если тебе так проще, то можешь считать меня ёкаем. Правда, сбежал я гораздо раньше, ещё задолго до появления этого «бога», как ты его называешь. Я обрёл свободу от мира теней, но с тех пор не могу вернуться туда. Так ты говоришь, что теперь этот мир пуст? Нет ни разных духов, ни ктархов, нет чёрных садов и рек отчаяния?
— Пустошь. Только то, что мы взращиваем там по воле нового бога, из семян, что он дал.
— Зачем это ему?
— Это нужно не ему, а нам. Это для наших побед. Мы ведём войну, и кровь наших врагов стекается к новому богу. Так он копит силы. А взамен мы получим величие!
— То есть, ты постоянно ходишь туда выращивать что-то из семян. Что это, кстати, такое?
— Мерзкие шипастые цветы. А тебе-то что за дело, ёкай? Раз ты больше не вхож в сумрачный мир?
— Когда кровь твоего друга пролилась на корни той коряги, на ней что-нибудь выросло? Что с этим стало?
— Я не видел, — отмахнулся Сабэй, — ничего там не было! Только смерть друга.
— Ты врëшь! Если твой друг переродился в такое проклятие, значит он умер на корнях дерева, и если его кровь напоила корни, то должен был вырасти плод!
— А мне плевать, что там выросло! — крикнул Сабэй. — Я смотрел только на своего брата, чье горло я взрезал собственными руками под отравляющий шёпот Ядефа. Я тогда впервые его услышал.
— А кто такой этот твой Ядеф? И почему ты раньше не мог его слышать? — насторожилось существо.
— Ядеф — это ёкай, такой же, как и ты. — дерзко ответил пьяный японец.
— Но ты же сказал, что все в мире теней были съедены твоим богом!
— Почти все. Ядеф спасся, потому что его пленил мой сенсей, шаман Танака Ито. Этот ёкай погубил моего отца, и за это дядя Танака заточил его в посох и заставил служить. И бог оставил Ядефу жизнь, чтобы тот помогал моему сенсею. Это коварный Ядеф что-то сказал богу, и тот повелел немедленно предоставить ему жизнь и кровь. Всю, без остатка. Мою или Тарамото. Волю бога не обсуждают...
— А дальше? — голос собеседника снова сорвался на свист. — Вспоминай точно, от этого зависит твоя участь!
— Говорю же, мне было всё это безразлично. Они спорили, и бог взревел от ярости, а я лишь смотрел, как исчезает мой друг. «Не оставляй меня, брат». — горько усмехнулся Сабэй. — Только эта мысль у меня была, когда я стоял над телом друга. Я тогда ни о чём больше думать не мог. А теперь я просто мечтаю, чтоб он исчез!
— А почему новый бог впал в ярость? — взгляд чёрных паучьих глазок рвался куда-то вглубь рассудка, вонзался в память, стремясь выхватить каждую потаённую мысль.
— Он зубы сломал об этот плод, и Ядефа грозился убить, но потом раздумал. Дядя сказал, что без Ядефа пока не обойтись.
— И что теперь с этим Ядефом? Он по-прежнему узник, а новый властитель лакает кровь из вашей кормушки? — с нетерпеливым злорадством уточнил подводный ёкай.
— Да, всё так. — мрачно проронил Сабэй.
— Мелковато для бога, не находишь? — ухмыльнулся шестирогий. Тонкие молнии на поверхности его чешуи уже не щетинились, и резкие вспышки сменились мягким монотонным мерцанием.
— Я не вникаю. — отвёл в сторону взгляд Сабэй. — Моё дело слушать сенсея, а его — служить богу.
— Разве? — блеснули чёрные бусинки глаз ёкая. — Тогда почему столько ненависти в твоём сердце? И ты постоянно вопрошаешь себя: «где же справедливость?»
— А почему бы и нет?! — взорвался японец. — Это не было моим выбором! Таро умер как воин, а я приговорён отныне всегда видеть его призрак!
— Твой друг вовсе не призрак, — ехидно поведал демон, — он остался собой, просто перешёл в другую форму существования. А тебе он об этом не говорит, потому что не может — ты же ему горло перерезал! — раздался смех, и пустое пространство вокруг затряслось, точно от раскатов грома. — Ты даже не представляешь, как ты ему надоел!
— Я ему? — растерянно пробормотал Сабэй.
— А ты думаешь, так приятно наблюдать за вечно пьяным другом, который к тому же тебе горло перерезал?
Сабэй молчал. Рэйли прямо ощутил отголоски его мыслей. Перед глазами японца чехардой пронеслись клочья воспоминаний о многочисленных пьянках, о проститутках, о драках с собутыльниками.
— Ты хоть способен спать или просто валяться в пьяном беспамятстве. А у твоего друга нет такой роскоши. Так что поверь, ты надоел ему гораздо больше, чем он тебе! — с каким-то сытым удовольствием добавил хозяин бездны. — Он с нетерпением ждёт твоей смерти, чтобы поквитаться. А дальше будет только хуже!
Сабэй сжал зубы. Его сердце забилось гулко, неравномерно, то трепыхаясь, то пропуская удары.
— Но за одну услугу я могу тебе помочь... — раздался вкрадчивый шёпот одновременно со всех сторон.
— И чего ты хочешь? — тут же вспыхнул Сабэй.
— Для твоего исцеления требуется, чтобы ты принес мне кое-что из сумрака, но так, чтобы об этом никто не узнал. Не только Ядеф, виновный в твоём проклятии, но и этот новый бог. И твой дядя, шаман Танака, также не должен об этом знать. Мне нужен корень того самого древа, у корней которого погиб твой друг.
— В этом нет особой сложности. — уверенно заявил Сабэй. — В последнее время древо каждый раз появляется поблизости от входа, иногда даже совсем рядом, а бог совсем не ходит к нашим посевам, он окружил себя тысячами душ и его больше прельщает развлекаться с ними...
— Замечательные новости! Одна прекраснее другой! Особенно радует твоя уверенность, что ты сумеешь оторвать корень!
— А что там уметь? — фыркнул Сабэй, — надо просто отрубить кусок и всё.
— На самом деле это не так уж и просто. — отозвался голос. — Я вижу, что ты ничего не знаешь о древе мироздания. И это превосходно!
— Это почему же?
— Ты не думай об этом. Тебе надо знать, что только небесное железо способно рубить основу мироздания, даже такую как это древо. Не говоря уже о прочих низших формах, тех, кого вы, смертные, зовёте ёкаями.
— Что это значит? Что ещё за небесное железо? И где мне его взять? — омрачился воспрявший было Сабэй.
— Я дам тебе меч. Таких как он, нет в вашем мире. Я прихватил его с собой, когда мне удалось сбежать из тьмы и не быть больше прикованным к ней, как прочие нерождённые. Так что ты должен пронести его втайне от всех к древу, а затем также незаметно вернуть его мне вместе с корнем. Только так я сумею тебе помочь, и иных путей нет. Я замаскирую его под обычный меч из вашего смертного мира, но он все равно не должен попасть на глаза ни шаману, ни его узнику Ядефу. А если меч потеряется, то тебя ждёт лишь одна участь, и она хуже, чем ты можешь себе представить...
— Я сумею! —стиснул зубы Сабэй. — Давай меч!
На какое-то время Рэйли вновь оказался в полной темноте и уже успел разволноваться, что мистер Филтс всё же закинул его в ловушку, когда глаза Сабэя медленно приоткрылись, и японца затошнило тухлой прибрежной водой. Его выворачивало наизнанку, в лёгких клокотало и хрипело. Так продолжалось бесконечно долго, после чего обессиленный Сабэй упал на прибрежную гальку и тяжело задышал. Привстав на локтях, он осмотрелся. Его выбросило на берег в паре сотен метров от пирса. Тарамото стоял неподалёку. Неизменный мутный взгляд пронзал друга и убийцу, забирался под кожу и вызывал зуд внутри черепа.
— Даже издохнуть по-человечески не получается, — прохрипел Сабэй и снова зашёлся истошным кашлем. Став на колено, он начал медленно подниматься на ноги, когда ладонь случайно легла на рукоятку вакидзаси, пристёгнутого к поясу. Не веря своим глазам, Сабэй вынул клинок из ножен и повертел в руке.
— Так это был не сон? — пробормотал он и бросил взгляд на Тарамото. Тот слегка улыбнулся, и в его мутных глазах появились озорные искорки. — Значит, корень дерева? Будет тебе корень! — Сабэй с лязгом вставил вакидзаси в ножны и решительно направился в сторону борделя. Сейчас ему больше всего хотелось выпить...
— О, господин Сабэй! И вы тут? — у входной двери Сабэя настиг чей-то радостный глупый возглас. Сабэй обернулся. Нетвёрдой походкой к нему приближался лейтенант Юто Мурато. — Не хотите сыграть? У нас как раз одного не хватает.
— Пожалуй... — пробормотал в ответ Сабэй и крепко сжал рукоять вакидзаси...
...Рэйли буквально выпал из забытья и, не удержав равновесие, шлёпнулся на пол. Крэдл расхаживал по клетке, то и дело вскидывая чёрные крылья.
— Ух! — тряхнул головой Рэйли. — Мистер Филтс, это была славная работа! И кто бы мог подумать, что здесь такое змеиное гнездо подобралось?
— Крэдл! — коротко ответил ворон. Было видно, что он вымотан не меньше хозяина.
— А шимоза?! — хохотнул Рэйли. — уникальный рецепт! Ха! Вот в чём секрет дьявольской начинки японских торпед! Какие-то растения из мира теней... Это очень интересно. — Рэйли сделался серьёзным и приблизился к клетке. — И с этим нужно что-то делать. — наклонившись к ворону, заговорщически произнёс он. — Короне не нужны на море такие соперники. Есть лишь одна царица морей в этом мире, и так должно оставаться на веки вечные.
Рэйли устало опустился в кресло и нащупал навершие трости. Рельеф львиной морды послушно лёг в ладонь, и пальцы англичанина привычно забегали по знакомым изгибам гривы и оскаленной пасти.
— Итак... — Рэйли деловито закинул ногу за ногу и ловко переместил трость на колено. — Что мы с тобой имеем, Крэдл? Танака с помощью демона в посохе убил своего брата... Кстати! — глаза Рэйли зажглись азартом. — А ведь сам Сабэй так и не узнал, кто умертвил его папашу. Этот козырь надо разыграть поэффективнее.
— Крэдл! Крэдл! — расправил крылья ворон, изобразив подобие поклона.
— Спасибо, я знаю. — улыбнулся Рэйли. — Но продолжим. Мир теней, Мрак, Тьма, Изнанка, всё это не выдумки и реально существует. Обещаю больше не подтрунивать над моим русским другом по ложе Козел-Поклевским. — подмигнул ворону Рэйли. — Именно об этом он и писал мне в письмах. Напомни мне по возвращении в старушку Европу наведаться в эту его усадьбу. Главное, вернуться... — англичанин задумался, и лицо его тут же сменило благодушный вид на каменную серьёзность. — Не думаю, что в планах Танаки выпустить меня с этого острова. И одним отравленным сюрикеном здесь, конечно, не обойдётся. Благо и я не из повозки с сеном выпал. Ну что ж! Предупреждён, значит, вооружён! Ещё посмотрим кто кого!