В предисловии к никонову Служебнику издания 1655 г. говорилось, что он исправлен согласно с «древними греческими и словенскими», но это обман. Из статьи проф. Н. Успенского узнаем, что никоновы Служебники «исправлялись» по латинизированным Служебникам киевской печати.
Н. Успенский уточняет, что сначала киевские книги «правились» по новым греческим изданиям, напечатанным в иезуитских типографиях Венеции и Парижа, а затем по этим киевским «исправленным» образцам «правили» и никоновы правщики.
Автор статьи приводит свидетельство проф. А.А. Дмитриевского, который установил, что в основу Служебника 1655 г. был положен Служебник Львовского епископа Гедеона Балабана, изданный в 1604 г. с исправлениями по венецианскому греческому Евхологиону 1602 г. В издании же 1656 г. были использованы киевский Служебник, изданный в 1620 г. Елисеем Плетенецким, и Служебник митрополита Петра Могилы, изданный в 1629 г.
Итак, ложь о том, что Служебник исправлен согласно «с древними греческими и словенскими», просуществовала около трех веков. Это считалось достоверным до конца XIX в., говорит Н. Успенский. Вот истинная цена «исторической достоверности» в никоновом деле, которое буквально кишит подлогами. Автором этого обмана, по-видимому, был сам Никон, так как он был тогда в полной силе и власти, перед грозным и жестоким диктатором все трепетали, и вряд ли сами правщики осмелились на прямую ложь…
Н. Успенский подробно описывает трагикомичную историю «правки» Никоном Служебника. За шесть лет никонова патриаршества (с 1652 по 1658 гг.) вышло шесть изданий Служебника, разногласящихся между собой. В качестве эталонов, как установил Н. Успенский, Никон использовал киевские служебники Гедеона Балабана и Елисея Плетенецкого…
Н. Успенский замечает, что именно шесть (!) разногласящихся изданий Служебника указаны также в челобитных Алексею Михайловичу противниками книжного исправления, священником Никитой Добрыниным и диаконом Феодором.
«Шесть бо выходов его никоновых служебников и русийское государство насилством разослано: а все те служебники меж собою разгласуются и не един с другим не согласуются», − писал Никита Добрынин…
Приводит Н. Успенский также и свидетельства Н. Каптерева:
«Чем более проходило времени, тем большее количество появлялось изданий одной и той же книги, несогласных между собою, и самое количество этих несогласий с течением времени все более увеличивалось. Это замечали все, все этим обстоятельством очень смущались и соблазнялись, тем более что на него постоянно и неустанно указывали противники книжных никоновских исправлений, как на очевидное для всех доказательство, что русские церковные книги в действительности не исправляются, а только портятся».
Итак, порча книг была очевидна для всех, все это «замечали», все «смущались и соблазнялись», однако похуливший старое русское Православие разбойничий Собор 1667 г., на котором верховодили заезжие восточные иерархи, послушные наемники царя Алексея Михайловича, вместо осуждения преступной «реформы» и решительного возврата к старым книгам постарался всячески ее утвердить и этим закрепил раскол Русской Церкви. Причем обе стороны, русские официальные власти и греческие иерархи, по словам протопопа Аввакума, снимали с себя ответственность за это – греки говорили: «так-де велел царь, − а царь говорил: так благословили восточные патриархи». В общем, все «по послушанию».
(Фрагменты из книги "Церковная реформа 17 века" Бориса Кутузова)