Фото: ru.freepik.com /
naredmail
Резкие и во многом неожиданные решения администрации Дональда Трампа в отношении Ирана вызвали активные дискуссии среди аналитиков на предмет того, а не сошел ли он с ума?
На самом деле нет, и, вероятно, стратегия хозяина Белого дома значительно шире, чем может показаться на первый взгляд. Одним из ключевых факторов нынешнего кризиса стал Ормузский пролив.
Этот узкий морской коридор соединяет Персидский залив с Оманским заливом и играет исключительную роль для мировой энергетики. Через него проходит около пятой части всей мировой торговли нефтью, а также свыше трети глобального экспорта сжиженного природного газа. Любые ограничения движения в этом районе немедленно отражаются на мировых рынках.
Для Ирана значение пролива также чрезвычайно велико, поскольку через него осуществляется экспорт иранской нефти. Тем не менее на фоне военного противостояния перекрытие этого маршрута стало одной из возможных ответных мер Тегерана.
Экономисты предупреждают, что затяжной конфликт в этом регионе способен вызвать серьезные потрясения в мировой экономике. В случае длительной блокады транспортного коридора цены на нефть могут резко вырасти. Такой скачок неизбежно повлияет на глобальные финансовые рынки и может стать триггером более масштабного кризиса.
Повышение стоимости энергоресурсов способно запустить цепную реакцию финансовых проблем. Рост издержек, снижение платежеспособности и увеличение долговой нагрузки могут привести к массовому невыполнению обязательств. В результате могут начать лопаться накопленные финансовые «пузыри», а долговая нагрузка на экономику станет еще тяжелее.
Эксперты предполагают, что подобный кризис может быть использован как повод для перераспределения ответственности. При определенном развитии событий всю вину могут переложить на Иран. В таком случае политическое руководство США получит возможность представить кризис как результат внешнего конфликта.
Такой сценарий предполагает, что наибольшую выгоду может получить союз крупных технологических и индустриальных корпораций, чьи интересы тесно связаны с политическими решениями Вашингтона. В дальнейшем это может привести к серьезной перестройке экономической системы.
Одновременно внимание аналитиков приковано к позиции Китая. Пекин последовательно продвигает идею усиления роли юаня в мировой финансовой системе и стремится превратить национальную валюту в полноценную резервную. На фоне глобальной нестабильности подобная стратегия может стать для Китая серьезным геоэкономическим шансом.
Тем не менее быстрых и радикальных изменений ожидать не стоит. Существующая финансово-экономическая модель обладает значительной инерцией. Даже при нарастающем кризисе она будет продолжать работать, хотя и с заметными трудностями.