Открытие с фотографией Анны Вишневской не давало Лизе покоя. Рациональная часть её ума отказывалась верить в мистику, но совпадения были слишком вопиющими. Она нашла конторы, занимающиеся архивными исследованиями и генеалогией. Были риски — оставить свои данные, но жажда истины перевесила осторожность. Она передала всё, что знала о семье отца, и те скудные данные, что удалось найти в библиотеке. Ответ обещали через несколько месяцев. А пока жизнь, уже крепко вросшая в стены особняка, требовала своего.
Серьёзно взялись за второй этаж. Старые, рамы которых сгнили, а стёкла были забиты грязью, окна решили заменить. Но не на пластиковые прямоугольники, а на современные деревянные стеклопакеты, сделанные на заказ — точь-в-точь повторяющие оригинальную арочную форму. Когда их устанавливали, дом будто вздохнул полной грудью — света стало больше, а сквозняки исчезли. В каждую комнату теперь попадало зимнее, низкое солнце, отбрасывая на свежеотштукатуренные стены причудливые узоры.
Ремонт в комнатах вёл Алексей с примкнувшими к нему плотниками. В большой комнате, выходящей на балкон, которую решили сделать гостиной-кабинетом, стены покрасили в глубокий «бистр» — цвет тёмного шоколада, на фоне которого золотистая лепнина (её аккуратно восстановили по уцелевшим фрагментам) смотрелась особенно торжественно. Сюда поставили найденный в антикварной лавке диван цвета бордо, массивный письменный стол Николая и тяжёлые, в пол, портьеры из дамасской ткани цвета старого золота. На отреставрированный паркет постелили огромный, ворсистый ковёр с восточным узором, заглушающий шаги. Комната превратилась в эпицентр уюта и солидности.
В детской, где уже жили Катя и Соня, сделали наоборот — светло и воздушно. Стены цвета слоновой кости, деревянные кровати с резными спинками, лёгкие полупрозрачные шторы на окнах. На пол постелили мягкий, светлый ковёр, на котором девочки могли играть. По совету Алексея, в одну из стен встроили старый, отреставрированный кафельный голландский изразец — маленькую печку, которая не грела, но создавала невероятное ощущение домашнего тепла. Именно в этой комнате «гости» из прошлого появлялись чаще всего, но теперь это не пугало, а воспринималось как должное — младшие обитатели дома принимали старших.
Для Сергея и Марины отвели самую дальнюю комнату на втором этаже, с видом на заснеженный сад. Там было аскетичнее: простые дубовые панели на стенах, кровать с кованым изголовьем, кожаное кресло. Сергею, после казённой обстановки, даже это казалось роскошью.
Кухня оставалась временной, но для неё уже был заказан целый гарнитур из массива дуба, который должны были привезти и собрать весной. С санузлом была настоящая головная боль — старые коммуникации оказались в плачевном состоянии, и сложную работу с канализацией и водопроводом отложили до тепла. Пока пользовались душевой кабиной, установленной в пристройке, и биотуалетом. Это было неудобно, но терпимо.
Дети официально перешли на семейное обучение. Лиза наняла через интернет двух онлайн-репетиторов — для младших классов и для Ивана. Уроки проходили в новой гостиной, за большим столом. Это добавляло распорядку ощущение нормальности, несмотря на то, что за окном дежурили охранники, а на мониторах в «комнате безопасности» сменялись виды заснеженного периметра.
Но главным событием уходящего года стала подготовка к Новому году. Восстановленную парадную залу на первом этаже, с её сияющим паркетом и камином, решили превратить в праздничную гостиную. Заказали огромную, живую пихту из ближайшего лесничества. Когда её внесли и установили, дом наполнился хвойным, пьянящим ароматом. Украшали всем миром. Купили стеклянные игрушки, новые гирлянды с тёплым жёлтым светом.
Когда рабочие, закончив основные работы, разъехались до весны, а охранники заняли свои посты на праздничную вахту, в доме воцарилась особая, предпраздничная тишина. Было чисто, тепло, пахло хвоей, печёными яблоками и воском от свечей, которые Марина расставила повсюду.
Вечером 30 декабря они все собрались в гостиной. Огонь в камине, огни на ёлке, тёплый свет ламп. Даже охранник, сменявшийся в полночь, получил тарелку с праздничным ужином и бокал безалкогольного сидра. Казалось, все беды, погони, суды и призраки остались за толстыми стенами.
Лиза сидела в кресле у камина, глядя на пламя. В руке она сжимала распечатку фотографии Анны Вишневой. Она смотрела на портрет, потом на своё отражение в тёмном окне, где отражалась ёлка. Она чувствовала связь с этим местом кожей, костями, снами.
История с котёнком обернулась неожиданностью. Он царапался и мяукал не под полом кухни, а снаружи, у глухого, заросшего крапивой и лопухами откоса фундамента с северной стороны дома. Алексей, пошедший на звук, разгрёб заросли и обнаружил наполовину засыпанную землёй, грубо заложенную камнями и кирпичами нишу — внешний вход в подвал. Его не просто забыли. Его замуровали.
Разбирали завал всем мужским составом: Сергей, Николай, Алексей и Иван. Камни были тяжёлыми, скреплёнными давно высохшим раствором. Когда проём стал достаточным, чтобы протиснуться, первым внутрь, с мощным фонарём, спустился Алексей. Его голос донёсся из темноты, глухой и странный:
— Тут… большой. И пустой. Вроде.
Они спустились. Пространство и вправду было огромным, сводчатым, пустым и мёртво-тихим. Воздух стоял неподвижный, морозный. Лучи фонарей выхватывали только пыль да голые кирпичные стены. Котёнок, теперь уже на руках у Кати, тихо мурлыкал, будто его миссия была выполнена.
Чтобы работать, нужно было свет. На следующий день провели сюда временный кабель, вбили в балку патрон с мощной лампой. Когда её включили, слепящий электрический свет залил подвал, отбрасывая резкие тени. И вот тогда они увидели.
Николай, осматривая дальний угол, где земляной пол казался неровным, наступил на какой-то бугор. Под его ногой с сухим хрустом что-то провалилось. Он отпрянул. Из-под осыпавшейся земли торчало не коряга и не камень. Торчала кость. Длинная, тонкая. В подвале воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гулом лампы. Все замерли, уставившись на жуткую находку.
— Боже правый… — выдохнула Наталья, которую позвали вниз.
— Ничего не трогать, — хрипло скомандовал Сергей, отводя всех назад. — Вызываем полицию. Это уже не наши тайны.