Она сменила аватарку в вотсапе. Просто цветочек вместо своей фотки. Я даже внимания не обратил сначала. Мало ли.
---
Суббота, утро. Я на кухне, кофе пью, в телик туплю. Она из спальни вышла, уже одетая, накрашенная.
— Я к маме съезжу, — говорит. — Она просила помочь с документами.
— Давай, — киваю. — Привет передавай.
Чмокнула в щеку и ушла. Я допил кофе, посидел еще, потом поплелся в спальню заправить кровать. Поднял подушку, а там телефон. Её. Забыла.
Я взял, хотел уже на тумбочку положить, и тут экран засветился. Уведомление. Телеграм.
«Доброе утро, солнце ❤️ Скучаю»
Я замер. Смотрю на экран, а палец сам тянется. Разблокировал — пароль знаю, у нас один на всех, сын когда-то ставил, так и осталось.
Открыл чат. Контакт — «Макс». Аватарка — мультяшный персонаж, не поймешь кто. Последнее сообщение от него: «Скучаю ❤️». Выше — от нее, вчера, 23:14: «Спокойной ночи, целую 😘».
Я сел на кровать. Листаю дальше.
«Ты сегодня был космос 🔥»
«Когда увидимся?»
«Мне так хорошо с тобой, как с ним никогда не было»
С ним. Со мной. Никогда не было.
Я листаю. Фото не открываю, читаю только текст. Встречи, планы, нежности. «Мой хороший», «мой мачо», «соскучился — умираю». И даты. Месяц. Два. Три. Полгода уже.
А я сижу на нашей кровати, держу её телефон и чувствую, как внутри всё замерзает. Не больно. Холодно.
Потом встал, положил телефон обратно под подушку, как лежал. Заправил кровать. Пошел на кухню, налил еще кофе. Сижу, смотрю в окно. За окном — обычный двор, бабки с сумками, дети на великах.
Она пришла через три часа. Довольная, пахнет мамиными пирожками.
— Ну как там твоя? — спрашиваю.
— Нормально. Документы оформили. Держи, пирожки с капустой передала.
Я взял пакет, положил на стол.
— Аватарку сменила? — спрашиваю буднично.
— Ага, — кивает, чайник включает. — Надоела моя рожа.
— Красивая у тебя рожа.
— Ой, да ладно тебе, — отмахивается, но улыбается.
Я смотрю на неё. Волосы уложены, джинсы новые, кофта, которую я не видел. Красивая. Чужая.
— Слушай, — говорю. — А кто такой Макс?
Она замерла. Чайник уже закипел, пар валит, а она стоит, руку на выключателе держит, не двигается.
— Что? — голос сел.
— Макс. Который пишет тебе «скучаю» и сердечки ставит.
Она обернулась. Лицо белое, губы дрожат. Смотрит на меня, глаза бегают.
— Ты... ты лазил в мой телефон?
— Лазил.
— Как ты смеешь?! — голос срывается на визг. — Это моё личное!
Я встал из-за стола. Подошел к ней близко. Она отшатнулась.
— Я смею, — говорю тихо. — Потому что двадцать три года вместе. Потому что сына растили. Потому что я тебе верил.
— Ты ничего не понимаешь!
— А ты объясни.
Она закрыла лицо руками. Плечи трясутся. Плачет. Я стою, жду.
— Это... это просто увлечение, — шепчет сквозь пальцы. — Я не хотела... Оно само...
— Само не бывает.
— Ты меня не понимаешь! — выкрикивает, отнимая руки. Лицо мокрое, тушь потекла. — Ты вечно на работе, вечно усталый, мы никуда не ходим, ты меня не замечаешь!
— А он замечает?
— Да! — кричит. — Он цветы дарит, говорит комплименты, с ним я чувствую себя живой!
— Живой, — повторяю. — немалый, со мной ты мёртвая?
— Я не то хотела сказать...
— А что ты хотела? Ты полгода мне в глаза смотрела и врала. Каждый день. Каждую ночь.
Она молчит, только всхлипывает. Я сажусь на стул.
— Кто он?
— Не скажу.
— Я и сам узнаю. Но спросил у тебя.
— Зачем? — шепчет. — Чтобы пойти бить морду?
— Нет. Чтобы понять, кого ты выбрала.
Она поднимает глаза.
— Я не выбирала.
— Выбирала. всегда, когда ложилась с ним, ты выбирала его. И, когда врала мне, ты выбирала его. Полгода выборов. А теперь выбирай окончательно.
— Что солидный — окончательно?
— То и внушительный. Или ты сейчас собираешь вещи и едешь к нему. Или остаёшься, и тогда — ни звонка, ни сообщения, ни встреч. Точка.
— А ты?
— А я буду жить дальше. С тобой или без тебя.
Она смотрит на меня долго, изучающе. Я выдерживаю взгляд.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебе выбор даю.
— А если я останусь? Ты простишь?
— Не знаю. Наверное, нет. Но жить можно и без прощения. Главное — знать правду.
Она отворачивается к окну. Плечи всё ещё вздрагивают. Я сижу, смотрю на её спину. Красивая спина. Двадцать три года эту спину гладил. А она к другому спиной прижималась.
— Я позвоню ему, — говорит тихо. — Скажу, что всё кончено.
— Звони.
Она достаёт телефон, долго смотрит на экран, потом набирает. Я не слушаю разговор. Выхожу на балкон, закуриваю, хотя бросил пять лет назад.
Стою, смотрю во двор. Бабки всё так же сидят на лавочке. Дети орут. Солнце светит. Жизнь идёт.
Она пошла на балкон через минуту. Глаза красные, но уже сухие.
— Поговорила.
— И?
— Он сказал, что я сама решаю. Что если решила остаться — он не будет мешать.
— Благородный, — усмехаюсь.
— Не надо, — просит тихо. — Мне и так плохо.
Я докурил, заткнул бычок в пустую банку из-под огурцов, которую давно пора выкинуть.
— Ладно, — говорю. — Живём дальше.
— И всё? — она смотрит недоверчиво. — Просто живём?
— А ты хочешь, чтоб я орал? Посудой кидался? На колени вставал, просил не уходить? Не дождёшься.
Я зашёл в комнату. Она за мной. Стоит посреди кухни, растерянная, будто впервые здесь.
— Что мне теперь делать? — спрашивает.
— Жить, — отвечаю. — Как жила. Только без вранья.
— А ты?
— А я буду смотреть. Время покажет.
Я надел куртку.
— Ты куда?
— К сыну съезжу. Посидим, поговорим. Он взрослый, ему знать надо.
— Зачем? — испугалась.
— А ты хотела, чтоб он от соседей узнал? Или когда мы через год всё равно разбежимся, он спросит, а мы промолчим?
Она опустила голову.
— Ты прав, — шепчет. — Ты всегда прав.
Я усмехнулся.
— Если б я был всегда прав, ты б сейчас не стояла тут с тушью размазанной.
Вышел. Хлопнул дверью.
---
Вечером вернулся. Она ужин приготовила, стол накрыла. Сидит, ждёт. Я разделся, помыл руки, сел.
— Сын как? — спросила тихо.
— Нормально. Сказал, что мы сами разберёмся, а он в наши дела не лезет. Но если что — я у него всегда могу переночевать.
— Ты уходишь?
— Пока нет. Едим давай.
Ели молча. Потом она убрала со стола, я включил телик. Сели смотреть какой-то старый фильм, который сто раз видели. Она прижалась ко мне, как раньше. Я руку на плечо положил. Сидим, смотрим.
В фильме мужик изменяет жене, жена узнаёт, плачет, потом прощает. Всё как в жизни, только в кино красиво, с музыкой.
А в жизни — тишина. И запах её духов. И мысль: а смогу ли я когда-нибудь снова её поцеловать и не вспомнить про Макса с его сердечками?
Не знаю.
Но одно знаю точно: жить дальше надо. С ней или без — покажет время.
А пока — фильм смотрим. Вместе.