Слово «радостопечалие» звучит немного архаично, но очень точно описывает состояние, в котором радость и грусть не противостоят друг другу, а существуют вместе, переплетаясь в одно сложное чувство. Именно эта двойственность становится главным нервом пластинки Никиты Рогозина, вышедшей в начале марта.
Рогозин работает на территории камерной, почти интроспективной музыки. Альбом выстроен как последовательность состояний, которые постепенно перетекают одно в другое. Музыка развивается медленно и осторожно, будто автор больше заинтересован в создании пространства для слушателя, чем в демонстрации эффектных композиционных решений. Однако и они проходят через весь альбом.
Первый трек «Возможность» задает тревожный тон: глубокая и тяжелая виолончель, низкий тембр вокалиста, нарастающий ритм и, конечно, текст:
«Наш мир – лишь сложно сложенная ложь
Наш мир – лишь ложно сложенная сложность»
Вторая композиция на альбоме «Худая песнь» погружает слушателя в совершенно другую атмосферу и дает новое настроение. Здесь мы слышим гитару и вокал, отправляющие нас в момент зарождения русского рока как явления со своей проблематикой.
«Прими мою худую песнь
Что журавлем курлычет над остывшим полем
Я вроде жил, но ничего не понял
И кроет сердце мне пасмурная взвесь»
В третьей песне появляется неожиданный гость – баян. Он врывается в канву альбома как музыкант навеселе и с душой нараспашку. Возникает неизбежная ассоциация со звучанием группы «АукцЫон», причем даже драматургия трека четко попадает в эту ассоциацию.
«Увы мне, увы мне
Тоска моя неизбывна
Увы мне, увы мне
Скорбь сугробами вековыми
Увы мне, увы мне
Печаль мою ни на что не выменять
Увы мне, увы мне
Ангелы хрипло завыли»
С каждой следующей песней новый альбом Никиты Рогозина уводит глубже и в размышления, и в некий музыкальный катарсис. Композиция «Тело» снова совершенно меняет настроение, уже первые строки задают древнюю и почти молитвенную интонацию:
«Все, что я знать хотел бы
Как прорастет мое тело
Хватит ли мне веры
Чтобы воскреснуть вербой»
В тексте сталкиваются жизнь и смерть, прогресс и распад. Вопрос лирического героя и его интонация приводит нас к почти фольклорному образу: «С надеждой ли лягу в гроб, васильками проснуться чтоб». Эти строки звучат как переосмысление старых русских символов – вербы, васильков, земли, но поданы они не торжественно, а почти буднично, как тихий внутренний разговор.
Особенно интересно работает мотив прорастания: Рогозин использует образ человеческого тела как части большого природного цикла. «Прорастёт моё тело» звучит как образ превращения – после смерти тело не исчезает, а меняет форму, уходит в землю и возвращается в виде растения или новой жизни.
В этом смысле «Тело» становится ключевой песней альбома. В ней концентрируется та самая смесь светлой печали и тихой надежды, которая вынесена в само название «Радостопечалие». Смерть воспринимается автором не как финал, а как пауза между двумя состояниями.
После прослушивания «Тела» остается удивительная смесь чувства покоя и легкой тревоги – как после разговора о вещах, о которых обычно стараются не думать слишком долго.
Дальше альбом «Радостопечалие» продолжает водить слушателя разными дорогами: от мотивов советского кино в треке «Все да не все» снова к русскому року с его характерным и понятным только русской душе надрывом в песнях «В последнее время» и «Всё», и обратно к фольклору в финальной композиции «Кольцевая».
Название последней песни тоже кажется возникшим неспроста. Этот трек, действительно, замыкает круг переживаний при прослушивании альбома. Тревога сменяется спокойствием, в тексте находится рецепт принятия:
«И на какой бы станции я ни сошел
Я никого там не нашел
Я ни к чему там не пришел
Лишь солнце во все стороны глядело
И за кулисами груди
Неистово звенело
«Смотри, смотри, что впереди!«
И я последовал за тем, что недвижимо
Туда, где все-таки мы живы»
«Радостопечалие» звучит как длинное, немного сумеречное размышление о жизни, в которой счастье и тревога неизбежно растут на одной и той же почве. Никита Рогозин не ищет громких ответов, его музыка скорее напоминает внутренний диалог с самим собой, где каждое слово произносится чуть медленнее, чем принято. После прослушивания остается легкое эхо, альбом не дает однозначных ответов, но разрыхляет почву в саду души, примиряя внутри слушателя двух главных антагонистов – радость и печаль.
Автор: Дарья Мишина-Башир