Глава 2
Что превращает частную историю в общечеловеческую?
Красивый слог, острый сюжет, похожая история? Никто не знает.
Разрешите представиться: я — воспитатель детского сада, "серая мышка“. Воспитатель детского сада — это тот, кто учит других говорить, но сам часто вынужден молчать, подчиняться режиму и «средним стандартам».
В большой книге жизни я была чемпионом золотой середины — средний рост, средний вес, средние способности. Мамино внушение с детства „чаще помалкивай“ стало моим внутренним гимном, превратив мою жизнь в тихий черновик, который я так и не решилась переписать набело. Ведь молчание — это самый дешевый способ облегчить себе жизнь. Избежать острых углов, сохранить лицо, не выплеснуть лишнего.
И я помалкивала. Настолько успешно, что внутри скопились целые залежи «лишних слов». Сейчас я чувствую, что готова ими делиться. Мой рассказ — это тихий черновик жизни, который я всё не решаюсь переписать набело. Ведь промолчать — значит облегчить себе путь.
Я иду на конфликт только тогда, когда пар начинает свистеть через уши. Это происходит после многолетних попыток окружающих сделать из меня ишака. Или даже — раз уж мы за красоту слога — грациозную ослицу.
Ослицей на арене жизни я выступала не раз. Это символ долготерпения, упрямого молчания и того самого момента, когда уже терпеть нет сил. В ответ на грубость или чужое мнение, навязанное с грацией катка, я просто замираю. Молчу, боясь нарушить чьи-то границы или ранить неосторожным словом.
Но беда в том, что ослица внутри меня не умеет выражать и добро. В самые светлые моменты слова застревают в горле, лишая меня возможности просто сказать «спасибо» так, чтобы это почувствовали.
Я даже задумалась: не написать ли мне «Словарь для ослиц»? Пособие для таких же «ишачек» со стажем, которое помогло бы нам выражать благодарность не только через смиренное сопение, но и через речь.
И вот, в этом тихом черновике случилась новая глава. У меня появился щенок — рыжая Плюша.
Это ответственное дело сразу породило во мне кучу «ответственных страхов». Больше всего я боялась опозорить свою собаку перед её же благородной породой. Вдруг я не воспитаю достойного гражданина собачьего общества?
Плюша, как и положено щенку, в порыве игры начала кусаться. Я сокрушалась об этом направо и налево, пока мудрые люди не просветили меня: «Это она так говорит, что любит вас».
Вечером, переполненная новой информацией, я пересказала эту теорию мужу. Мол, укусы — это высшее проявление собачьей привязанности. Реакция последовала незамедлительно: муж, человек дела, молча подошел и… ощутимо укусил меня в плечо.
Я выдержала паузу в целые сутки — ослицы, как известно, существа вдумчивые и неторопливые. И укусила в ответ.
Мне понадобился Словарь Ослиц. И первая статья в него уже вписана.
Оказывается, иногда, чтобы выразить всё то, что копилось годами, слова действительно не нужны. Достаточно одного вовремя сделанного «кусь», чтобы черновик жизни вдруг стал казаться гораздо ярче любого чистовика.
Вот такой урок дня. Я же обещала...