Глава сорок четвертая
Копирование и публикация материалов без разрешения автора запрещены.
В голове Полины была полная неразбериха. Все произошедшие события полностью выбили ее из колеи. Но больше всего занимали два вопроса: что случилось с семьей, и почему она оказалась в семье Конюховых. Хотя, в свете последних новостей, она стала понимать отношение к ней отца. Он просто души не чаял в сыне Максиме, а вот Полину, совсем для него чужую, терпеть не любил. А ведь он точно знает, что случилось с ее родными.
У Елизаветы Алексеевны Татариновой они пробыли до обеда. Она рассказывала про Петра и Альбину Ясеневых, про Ясеневых старших, которых знала не так хорошо, вместе смотрели альбом.
Полина увидела фотографию с пикника. Ту самую, что была в альбоме из тайника, только в большом размере, на целый альбомный лист. Там лица родителей отлично были видны. Все были счастливые и довольные. А еще ей попалась фотография родителей. Тоже с того самого пикника, но только там они были вдвоем. Мама была очень красивая, а отец смотрел на нее влюбленными глазами. На шее Альбины Полина увидела ожерелье. К сожалению, черно-белая фотография не передавала цвет, и разглядеть нюансы было невозможно, но стало понятно, почему так на него отреагировали Семен и Виктор. Колье было объемное и тяжелое по виду, украшенное крупными камнями. Кстати, куда оно делось после смерти семьи Ясеневых, никто не знает. Елизавета Алексеевна была уверена, что ни Конюхов, ни Татаринов его не нашли.
Ближе к обеду Полина и Сергей поехали домой, договорившись с Михаилом, что ночью поедут в Кромовск к Конюховым. Кроме Виктора Евгеньевича пролить свет на произошедшее было некому. Только был один вопрос, согласится ли он говорить.
Михаил вторую половину дня занимался подготовкой к похоронам, оставив мать на попечении сестры. Сергей и Полина договорились с Ольгой, чтобы та присмотрела за Федором, у Лизы было ночное дежурство. А потом они легли спать, так как предыдущие сутки выдались у них очень напряженными, а какими будут следующие, они и представить себе не могли.
Сейчас Полина дремала, удобно устроившись на заднем сидении в машине Михаила. Сергей сидел впереди на месте пассажира, сам же хозяин машины был за рулем. Они ехали по трассе, в темноте мелькали фонари и дорожные знаки в свете фар. Полина то проваливалась в сон, то просыпалась. Сил нервничать и переживать по поводу встречи с Конюховыми не было. Она даже не знала, как их называть людей, которые ее воспитали. Называть по фамилии или имени отчеству было странно и непривычно. Да и язык не поворачивался, все-таки они вырастили ее, дали ей образование. Но и называть их мамой и папой не хотелось после того, что она узнала о гибели своей семьи. С другой стороны, мама Ирина всей душой любила ее и заботилась о ней. Она могла и не знать о случившемся. Но ведь она знала Ясеневых и знала Ксанку. Не могла она перепутать ее с чужим ребенком, которого решила удочерить. Как же все странно и неприятно!
Мужчины о чем-то тихо переговаривались, стараясь не разбудить Полину. Она прислушалась.
- Я днем разговаривал с сестрой. Завещание еще не было зачитано, но вчера мама сказала, что дом и фирму отец завещал Марине, я вообще исключен из наследства, а маме должен был достаться дом, который я продал Агееву, - говорил Михаил.
- Да уж, жесток твой батюшка, - покачал головой Долинский.
- Да я сам виноват, - махнул рукой Татаринов, - только маму жалко. Она всю жизнь прожила с этим уродом терпела его, боялась, а теперь осталась ни с чем.
- Да уж, обидно. А пенсия у нее есть?
- Минимальная. Она работала когда-то. Но после того, как она захотела уйти от отца, тот пригрозил ей, что отнимет меня, и настоял на том, чтобы она бросила работу. Но я-то маму не оставлю, - в голосе Михаила слышалось тепло, - хотел квартиру покупать, чтобы с Ольгой расписаться. Теперь куплю дом побольше, ипотеку возьму. Думал, что работу искать придется. Но днем приехала Марина. Она то отца очень любила, и позавчера, когда я сообщил о его смерти, была в шоке. А когда мама рассказала о завещании и о своих отношениях с отцом, то сестра молча уехала. А сегодня сказала, что дом она оставит маме, а фирму разделит со мной пополам. Видимо, со своими мыслями переночевала и с мужем посоветовалась.
- Отличная у тебя сестра. - улыбнулся Сергей, похлопав Михаила по руке, лежащей на руле автомобиля. – Что мама сказала?
- Она сказала, что в этом доме не останется, слишком много плохого в нем было. Она предложила дом продать, а деньги нам с сестрой поделить. И согласилась жить со мной. Во теперь вопрос, как Ольга к этому отнесется. Но одну маму оставить я не могу.
- А сестра ее к себе не звала?
- Звала, - вздохнул Михаил, - но Маринка очень резкая. Маму она любит, но не всегда у нее хватает такта промолчать, если что не так. А мама уже в таком возрасте, что тяжело ей там будет. Да и привыкла уже Маринкина семья отдельно жить. А мы с Олей только начинаем, думаю, если Оля согласится, будет попроще. Дом побольше купить, чтобы у мамы несколько своих комнат было отдельных, чтобы мы ей не мешали.
- А что Оля то говорит? – спросил Долинский.
- Еще не спрашивал. - тяжело вздохнул Михаил. – Мы о совместной жизни еще толком то и не говорили. Она и про квартиру не знала, как раз хотел ей сюрприз сделать, когда из полиции позвонили и сказали, что отец умер.
- Ну ты, Миш, даешь! – тихо засмеялся Сергей. - Уже все сам решил!
- Ты думаешь она будет против? – взволновался Татаринов, не переставая внимательно смотреть на дорогу.
- Не будет, - подала голос Полина.
Она потянулась и поудобнее села на заднем сидении.
- Она устала жить одна. А тебя, Миша, она любит. Я ее такой вдохновленной впервые вижу. У нее глаза загораются, когда о тебе говорит.
- Я уж думал, что и не встречу никогда свою женщину. Думал, что такой старый и толстый уже никому не нужен, - усмехнулся Михаил.
- Оказывается нужен! – Сергей хлопнул его по плечу.
На подъезде к Кромовску остановились к придорожном сетевом кафе, чтобы отдохнуть, позавтракать и немного потянуть время. Заявляться в гости в пять утра было бы не совсем удобно.
- Чем ближе у дому, в котором выросла, тем страшнее становится, - вздохнула Полина, отпивая маленькими глоточками горячий сладкий чай из бумажного стаканчика.
- Мы вместе и нас много, - Сергей взял ее за руку.
- Ты не будешь против, если я запись разговора с твоими родителями сделаю? – спросил Михаил.
На словах «твои родители» Полина вздрогнула.
- Не против. Честно говоря, боюсь, что половину услышанного и не запомню. Слишком много нервов и переживаний, - ответила она.
***
Полина не была дома много лет. Раньше, как она помнила, мама вставала в шесть утра, чтобы приготовить всем завтрак и проводить мужа, который уходил в семь утра на работу. Как жили родители сейчас, находясь на пенсии, она не знала. Очень волновалась, долго топталась у дверей квартиры, но, наконец, нажала кнопку звонка. Сергей и Михаил ее не торопили, терпеливо ждали рядом. Было семь утра.
Почти сразу в коридоре послышались медленные шаркающие шаги, слышно было, как открылся глазок, раздался приглушенный женский возглас. А потом дверь открылась, и Полине на шею практически упала полноватая седоволосая женщина. Она крепко прижала Полину к себе и гладила по волосам. В карих глазах женщины стояли слезы.
- Девочка моя! Наконец-то ты приехала! Господи! Полиночка, почему ты не предупредила?! Я бы приготовила чего-нибудь вкусненького? Отец! Отец! Полина приехала!
У женщины сорвался голос, она плакала, дрожащие руки крепко обнимали дочь. Растерянная Полина сначала стояла, разведя руки в стороны. Она ехала сюда с намерением расспросить, а может и допросить, если так можно сказать. А сейчас тоже плакала, крепко прижав мать к себе.
- Господи, милая, как я рада! Ты с Артемом? А где он? – спросила Ирина Дмитриевна, увидев Сергея и Михаила.
- Нет, мама, - ответила Полина, слегка запнувшись, - с Артемом мы развелись. Это мои друзья, Сергей и Михаил. Они привезли меня на машине.
- Как развелись? – удивилась мать.
Взгляд ее стал вопросительным. Не то чтобы строгим, но не совсем довольным. Она считала, что мужчина глава семьи и всегда прав. Хороша та жена, которая делает так, как хочет муж, чтобы тот был всегда доволен.
- Он завел молодую любовницу и выгнал меня из дома, спокойно ответила Полина, все еще обнимая мать.
- Девочка моя, так бывает! Но ведь он вернется, поверь мне. Так часто бывает, - Ирина Дмитриевна погладила ее по щеке.
- Вернулся, - кивнула Полина, - и назад звал, только я уже начала бракоразводный процесс, и мы практически уже разделили имущество. Михаил мой адвокат. Если бы не он, я бы осталась на улице без средств к существованию. Хотя, я так и осталась в старом доме с печным отоплением. И если бы не Сергей, то угорела б в том самом доме.
Голос Полины становился громче и звонче. Ирина Дмитриевна еще раз крепко прижала дочь к себе и погладила по волосам.
- Как хорошо, что ты приехала, Полиночка, проходите в дом, - сказала она и посторонилась, чтобы гости прошли в квартиру.
Первым прошел Михаил, заполнив своей грузной фигурой весь коридор.
- В комнату проходите, - крикнула Ирина Дмитриевна, - по коридору сразу направо. Витя, встречай гостей!
В комнате навстречу Михаилу вышел из спальни Конюхов, полностью одетый и причесанный. Он протянул гостю руку:
- Доброе утро, Михаил.
- Доброе утро, Виктор Евгеньевич, как ваше здоровье?
- Лучше не бывает, - хмыкнул тот, - проходите, Михаил, присаживайтесь!
Он указал на кресло, развернулся, чтобы поздороваться со следующим гостем и замер. Перед ним стоял тот самый частный сыщик, которого Татаринов старший собирался ликвидировать.
- Здравствуйте, Виктор Евгеньевич, - прищурившись сказал Долинский, протягивая руку старику.
- Здравствуйте, - ответил тот, делая вид, что не знает Сергея.
Пауза затянулась, поэтому Михаил подскочил с дивана и представил друга:
- Виктор Евгеньевич, это Сергей, наш с Полиной хороший друг.
- Это тот самый Сергей, что ездил с нею в другой город, когда я приезжал? – спросил старик.
- Тот самый, - кивнул, усмехнувшись Долинский.
- Ты ездил к Полине? – воскликнула удивленная Ирина Дмитриевна.
- Ездил, - нахмурившись ответил Конюхов, - дочери нужна была помощь, я отвез ей деньги.
- Кстати, спасибо за них, - вставила, появившаяся следом за матерью Полина.
- Не за что, дочь. На то я и отец, чтобы помогать.
- Так ты знал, что Полина ушла от мужа? – в ужасе воскликнула хозяйка.
- Знал, – спокойно ответил муж, глядя ей в глаза.
- Не ушла, - покачала головой Полина, - меня выгнали, выбросили, как ненужную вещь.
- Не говори так, Поленька, это стыдно! От хорошей жены муж не уйдет! А тем более, не выгонит из дома!
- Офигеть! – присвистнул Долинский.
- И к Артему надо вернуться, - продолжила Ирина Дмитриевна.
- Не надо ей ни к кому возвращаться! – воскликнул пораженный позицией матери Сергей.
- Да кто вы такой, чтобы указывать, как жить моей дочери! – обозлилась хозяйка.
- Я ее будущий муж. И уж точно не дам ей вернуться к тому идиоту, который не ценил ее и использовал в своих целях, - четко проговорил Сергей.
Ирина Дмитриевна хотела еще что-то ответить, но в разговор вмешался Татаринов.
- Тихо-тихо, - сказал он, - мы ведь не за этим приехали.
- Кстати, - нашелся Конюхов, стараясь взять инициативу в свои руки, - чем обязаны визиту.
- Вот интересно, если бы Полина была вам родной дочерью, вы бы задали этот вопрос? – спросил Сергей.
В комнате повисла гробовая тишина. Потом Ирина Дмитриевна опустила в кресло и тихо застонала.
- Откуда вы это узнали? – спокойно спросил Виктор Евгеньевич. – Существует же тайна усыновления или удочерения, как здесь правильно?
- Да не важно, как правильно, - махнул рукой Сергей, - важно, что это выяснилось.
- Мы имели право ничего не говорить Полине. Ребенок стал сиротой, ничего совсем не помнил. Так зачем заново травмировать детскую психику? – голос Ирины Дмитриевны окреп, она старалась доказать свою правоту.
- Но теперь то я взрослая, - подала голос Полина, - я имею право знать, кто я и что случилось с моей семьей.
Ирина Дмитриевна кинула вопросительный взгляд на мужа.
-Твоя семья разбилась на машине, - ответил тот. - Вы ехали с отцом и мамой отдыхать. На трассе машина попала в аварию, родители погибли. Ты оказалась в больнице в Волинске - легкие ушибы и потеря памяти. Подруга твоей матери, то есть мамы Иры, работала в больнице. Она рассказала о тебе. У нас много лет не было детей, мы и не надеялись, что мама родит сама. Когда узнали о тебе, то решили удочерить. Юридические вопросы решили быстро, деньги все решают. А к тебе она пришла и сразу сказала, что твоя мама. Ты не протестовала, родителей не помнила. Потому и не стали тебе рассказывать, что ты приемная. Разве плохо тебе жилось в семье? Лучше же, чем в детском доме.
- А как звали моих настоящих родителей? – дрожащим голосом спросила Полина.
- Егор и Карина Князевы, - ответил Конюхов, - мама этого даже не знает. Документы видел только я. Тебя звали Полина Егоровна Князева.
В комнате воцарилась тишина. Первой прервала молчание Полина:
- Я помню, что в больнице со мной лежала еще одна девочка. К ней никто не приходил. Помнишь, мам, ты подарила ей мои книги и раскраски с карандашами. У нас еще платья одинаковые были?
Ирина Дмитриевна испуганно замотала головой.
- Не помню!
- Если ты хочешь найти своих кровных родственников, то ничего не получится, - вздохнул Конюхов, - все они погибли в аварии. А других родных у них не было, они оба были из детского дома. Я все это узнавал, когда мы решили тебя удочерить.
- Да, Виктор Евгеньевич, - вступил в разговор Михаил, переводя разговор в другое русло, - у меня не очень хорошие новости. Я хотел сообщить вам о смерти моего отца и вашего друга Татаринова Семена Павловича.
Автор Татьяна Полунина
Ваши лайки и комментарии вдохновляют автора