Глава 23. Пари по-русски
Нетвёрдо стоя на ногах и опираясь ладонями на орудие, Худойконь некоторое время громко матерился, пытаясь сосредоточиться и сфокусировать зрение. Затем, выговорившись, словно немного протрезвел.
– Ну и где эти азиаты, в которых я должен палить? – усмехнулся Кузьма. – Ставлю мой любимый изумруд, что любого, кого укажешь, граф, уничтожу третьим выстрелом! А что ты поставишь на кон, граф? Твою долю жемчуга! Идет?
– Идет! – легко согласился полковник и потянул за собой казака на «Кукарачу», пока тот не передумал.
Худойконь спустился к ближайшему носовому орудию и гаркнул:
– Граф, заряжайте! Живее, пока кураж не пропал…
Строганов вздохнул: работа предстояла нелёгкая, но делать нечего, уговор дороже денег. Он шуранул в жерле банником, забил в пушку пороховой заряд, вставил ядро, и весело отрапортовал:
– Готово!
Атаман запалил фитиль, припал к пушке, выбрал цель, выверил направление ведения огня и доложил:
– Стреляю по одинокой лодочке в которой гребут двое раненых.
Первый выстрел получился с большим недолётом. Азиаты поняли, что на корвете о них вспомнили и хотят утопить, превозмогая боль, налегли на весла и принялись грести из последних сил. Кузьма крякнул от досады на столь явный промах и прикрикнул на полковника:
– Добавь заряд, раззява. Специально не доложил пороху? Верно, желаешь заполучить мой изумруд?
Серж возмутился:
– Зачем ты так говоришь? Я все делаю по-честному. Следи и говори сколько: много, мало, ещё доложить чуток или не надо.
Атаман придирчиво следил, насколько позволяло его состояние, за процедурой, вновь прицелился и приготовил фитиль, сказав:
– Командуй, полковник!
– Огонь!
В этот раз получился небольшой перелёт, и ядро упало заметно правее от обстреливаемого сампана.
– Дьявол! Переборщил!
– Сам виноват, – огрызнулся Строганов. В мыслях он действительно уже видел себя обладателем редкого по красоте изумруда.
Тогда Худойконь, обозлившись на собственные промахи, самолично зарядил пушку порохом, прицелился и без всякой команды полковника выстрелил. Оба спорщика напряжённо следили за секундным полётом снаряда – ядро вспенило морскую воду метрах в пяти правее от цели.
– Каррамба! – рявкнул Кузьма, почему-то по испански, в ярости швырнул банник в море. – Вам это даром не пройдёт, канальи! Сейчас до вас доберусь!
И действительно, следующим выстрелом атаман попал точно в цель: лодка со спасающимися бегством азиатами разлетелась в щепы. Худойконь на радостях пустился в пляс.
– Учись, граф! Мастерство не пропьёшь!
Плясал атаман не просто так, а с шашкой в руке, и в результате молодецкой, удалой пляски был перерублен шкот и распорото полотнище косого паруса.
– Уймись! – попытался урезонить его Строганов, размышляя, как быть дальше. По поведению казака стало ясно, что себя проигравшей стороной он не считает. Как быть дальше, чтобы скандал не возобновился? Серега крепко задумался.
– Ну что, граф, гони монету – будем гулять в портовых кабаках! Неси свой жемчуг! – потребовал атаман.
Строганов протестующе замахал руками:
– Погоди, атаман, погоди...
– Что погодь? Что погодь, бл…
– Ты каким выстрелом сампан утопил? А?
– Третьим! – буркнул казак.
– Врёшь, выжига, четвёртым! А уговор был – с трёх раз. Выходит, что приз мой. Я законно выиграл это пари.
– Все-то у вас, дворян, не по-нашему, не по-русски: пари, понимашь ли. Придумали какое-то дурацкое название. У нас с тобою, был обыкновенный спор, граф! Я должон был попасть в лодочку и утопить китаез, или кто они там, и я в неё в итоге попал. Расколошматил, как скорлупу!
– Шалишь, брат, жульничаешь! – рассердился Строганов на этот беззастенчивый обман. – Ты счёту вообще обучен? В первый раз был недолёт, потом перелёт, это второй выстрел, а в третий раз ядро упало рядом с лодкой. Так?
– Ну?
– Что «ну», селюк! Лишь четвёртым выстрелом ты поразил цель! Понятно?
Казак тупо посмотрел на полковника, и его глаза постепенно начали наливаться кровью, как у быка во время корриды, когда его дразнят красной тряпкой.
– Ты на что, графская морда, намекаешь? Что я, пугачёвец, вру? Здесь тебе не Расея! В туземном море-океане, мы все равны.
– Я не сказал – врешь, но ты все же слегка привираешь. Тогда поступим так: я предлагаю компромисс…
– Чего?
– Компромисс.
– Какую ещё мисс? На кой ляд она мне сдалась, у меня своя туземная мамзель имеется. Не хуже благородных барышень даёт, и без всяких ломаний и кривляний.
– Уф, с кем я говорю, он же туп, как дерево, – пробормотал Серж вполголоса, чтобы казак не расслышал, а сам громко продолжил: – Давай поступим так: ни тебе, ни мне чтобы не было обидно. Я отдаю свою долю жемчуга, а ты мне уступаешь изумруд. Никто не внакладе, и спор разрешится миром.
Атаман задумчиво сдвинул треуголку набекрень и почесал затылок. Не протрезвевший, он никак не мог взять в толк, обманывает его граф или нет? Выгодна ему эта сделка или разорительна? С одной стороны – сотни больших и малых жемчужин, которые всегда можно легко реализовать. А с другой – редкий по красоте изумруд, но покупателя для такого дорогого товара надо ещё поискать, да и риск при продаже большой. Казак сморщил лоб и хитро прищурился.
– Ладно! Будь по-твоему. Твой жемчуг – теперь мой, а мой камень – твой! Держи и владей!
Кузьма разжал ладонь Строганова и со значением, почти торжественно вложил в неё редкий изумруд. Сергей с облегчением вздохнул и одобрительно хлопнул казака по плечу – взаимовыгодный обмен состоялся.
Полковнику по-любому неудобно было бы таскаться с мешком жемчуга по таможням и пограничным службам, конечно, в случае чудесного возвращения домой. А в то, что когда-нибудь он вернётся, Строганов не сомневался ни капли.
– Спасибо, брат. И, хотя ты меня сегодня несколько раз обзывал, – эти выпады я спишу на алкоголь. Но что у пьяного на языке, то у трезвого на уме – завтра с тобой серьезно поговорим. Когда проспишься, – пообещал Сергей.
Казак, обрадованный таким оборотом дела, полез в трюм, чтобы пересыпать жемчуг полковника в свой мешок, а Строганов направился на переговоры с капитаном Блаем, заранее предвкушая разговор напряжённый и с непредсказуемым результатом.
Трупы погибших моряков к его возвращению на английскую шхуну уже покоились на дне моря, и капитан Блай встретил Сергея с распростёртыми объятиями и улыбкой. Впервые за время их знакомства Строганов увидел по доброму и радостно улыбающегося этого безжалостного человека.
– Дорогой граф! Искренне рад, что такой мужественный и находчивый человек, как вы, оказался на русском корабле, иначе этот сумасшедший громила разнёс бы мне череп из своего пистолета, и мои мозги валялись бы на палубе, – сказал Блай.
– Должен вам заметить, капитан, что этот громила меткий артиллерист и именно он расстрелял половину лодок, которые плыли к вам для абордажа. Сэр! Когда атаман трезв, ему цены нет, но когда пьян, то, правда ваша, – свинья свиньей.
Блай крепко пожал руку полковнику и пригласил его и Степанова в кают-компанию, отужинать чем бог послал. На юнгу Гийома, ввиду его юного возраста, даже не взглянул, а о том, чтобы сидеть за одним столом вместе с буяном Кузьмой, и речи быть не могло. Старый ротмистр понимал, что такое пренебрежительное отношение может вновь вывести самолюбивого дебошира из себя, но не решился предложить Блаю и казаку заключить перемирие и побрататься – эта затея могла обернуться конфузом и новой ссорой, поэтому мудрый Ипполит чуть придержал Кузю за рукав и что-то шепнул ему на ухо.
В кают-компании было минимум комфорта, но это вполне понятно: сторожевой корабль – не чета шхуне «Баунти». Тоннажем судёнышко поменьше, и задачи перед моряками стояли исключительно боевые, и тем не менее обстановка была уютной и достаточно респектабельной. Дорогих ваз, картин, роскоши не было как на шхуне «Баунти». Но драпировка стен и мебель были довольно дорогими – не мог плебей по рождению Уильям Блай отказать себе в удовольствии видеть прекрасное.
– Капитан, давайте отложим на потом разбор наших прошлых мелких ссор и разногласий, – предложил Серж, устраиваясь удобнее в мягком кресле, – а лучше всего вообще забудем старые недоразумения.
– Хороши недоразумения! Граф, между прочим, я по вашей милости, ладони стёр до мяса и своих преданных долгу гребцов измучил, как каторжников на галерах. Мы прошли на вёслах по океану от острова Санта-Крус*, где вы вместе с этим негодяем и бунтовщиком Флетчером подняли мятеж, проплыли мимо Новой Гвинеи и прибыли в Новый Южный Уэльс чуть живыми. Я думал, что мы все погибнем от голода и жажды. Этот путь составил без малого шесть тысяч миль!
*Остров Санта-Крус входит в архипелаг Американских Виргинских островов.
– Верю, – ответил Сергей, едва не ляпнув, что, мол, я про все ваши подвиги и без всяких ваших жалостливых рассказов знаю.
Ну откуда мог он об этом знать, находясь на далеких островах, а затем скитаясь по морям на корабле? Из газет? Они в этих краях не скоро появятся. Сорока на хвосте принесла? Поведать капитану о книге и кинофильме? Даже для такого бывалого человека, как Блай, это будет слишком.
Серж терпеливо выслушал подробное описание тягот, лишений, злоключений, которые выпали на долю капитана и его людей. Ипполит вдруг возьми и брякни:
– Мы про эти ваши невесёлые похождения уже слышали.
Блай неподдельно удивился:
– Не может быть! От кого?
– От пойманного нами английского шпиона. Как его звали, граф? Я запамятовал…
Сергей внёс ясность:
– Это был Нельсон: учёный, ботаник и по совместительству шпион. Насколько мне не изменяет память, сэр, вы и сами его терпеть не могли.
– О боже! Вы его утопили? Вздёрнули на рее? – ужаснулся Блай, схватившись за голову. – Тогда я вынужден буду вас объявить даже не государственным, а уже уголовным преступником. Ведь Нельсон член Королевского географического общества, учёный и, формально, лицо нейтральное.
– Уильям, за кого вы меня принимаете? За душегуба? Конечно же, он жив, несмотря на мою неприязнь к его персоне. Мы его высадили в шлюпке вблизи Соломоновых островов. А возможно, те острова были частью Микронезии. Короче говоря, оставили выживать вблизи небольшого атолла без названия. Не печальтесь, отыщется ваш ботаник. Этот ловкач и проныра такой живучий! И вообще, кое-что в проруби не тонет, как говорят у нас в России...
Услышав, что ботаник жив, Блай с облегчением выдохнул и нервно отхлебнул из кружки два глотка рома. Молодой флегматичный лейтенант, не проявляя никаких эмоций, неторопливо потягивал из своего бокала джин и не встревал в разговор старших по званию, пусть сами разбираются в своих проблемах. Лейтенанта интересовало откуда капитан Блай знает русского графа, но вида не подавал. Если старина Уильям пожелает, то сам все расскажет, а спросить первым – значит нарваться на грубую отповедь.
– За победу над пиратами! – произнёс тост английский капитан и осушил кружку, успокоившись, что ботаник не убит русскими и они не уголовные преступники.
– Я искренне рад, что вы живы, дорогой капитан! – произнёс Серж и хлопнул его по плечу. – Вы молодчина, что сумели выжить в океане.
– Нам повезло – шторма обошли нас стороной. Попробуйте, рискните жизнью и повторите мой путь! Вряд ли получится успешно повторить мой, так сказать, круиз.
– Нет уж, спасибо. С меня хватит четырёх многодневных путешествий на тримаране.
– Господа британцы! Давайте решать, что нам делать дальше, – прервал обмен любезностями Степанов. – У нас на корвете крайне мало людей, и у вас тоже недостаточно толковых матросов. Может быть, объединим усилия?
– Как это? – не понял Блай и переспросил у гостя: – Вы предлагаете нам покинуть свой корабль?
Ипполит кивнул в знак того, что его верно поняли.
– Нет, на это я пойти не могу, – заявил Блай. – Даже если мы обречены на верную гибель, не покинем своё судно! Если я потеряю второй корабль, моя карьера капитана будет окончательно погублена.
Степанов нахмурился, он весь вечер обдумывал, как тактичнее предложить англичанам перебраться на «Кукарачу» – после смерти Шавэ количество его матросов стало критически малым. Да и девицы, похоже, забеременели. Как выпутываться из этого коленкора? А плыть предстоит ещё не одну неделю...
– Жаль, что не договоримся, – вздохнул Ипполит. – Но поймите, наш корвет лучше вооружён и быстроходнее. Сможете ли вы выстоять в схватке с шайкой пиратов? Оставшиеся в живых моряки неспособны воевать – кто станет к орудиям? А мне не хватает лишь марсовых матросов. Зато абордажная команда у меня – хоть куда. Рубаки! И мой канонир Худойконь, уверяю вас, лучший в мире артиллерист.
– Нет! – отрезал Блай.
– Вы упрямый кретин! – вышел из себя Ипполит.
Он не знал характера Блая, поэтому все ещё надеялся склонить его к взаимодействию, приводя разумные доводы в пользу своего предложения, но никакие на свете аргументы не смогли бы изменить мнение этого своенравного человека. Сказал «нет» – значит, нет!
– Они уничтожат наши корабли поодиночке, – привёл последний, самый весомый аргумент Ипполит.
– Не обязательно. Возможно, получив сегодня урок, азиаты отстанут от нас. Хищники обычно предпочитают охотиться на беззащитную дичь, а не драться с другими сильными хищниками. Сегодня они потерпели сокрушительное поражение и поняли, что мы противники серьёзные. Теперь будут действовать осторожнее и, пока к ним подойдут на помощь остальные отряды, и не перегруппируют силы, либо подготовят новую засаду, пройдёт много времени. А может, и вообще не отважатся напасть, ведь пираты не знают, сколько нас осталось в живых, – так Блай попытался успокоить и себя, и своих новых союзников.
Но русские не разделяли его оптимизма и предполагали скорее другой исход событий.
– Уильям, мы прорвёмся, а вот за жизнь ваших людей я в этом случае не дам и гроша, – сказал Сергей.
– И не надо, – ухмыльнулся Блай. – Я отвечаю перед Богом и королём за британскую команду.
Переговоры зашли в тупик, и на этом разговор о воссоединении двух экипажей завершился.
Приступили к трапезе. Чудом выживший кок постарался на славу, желая отблагодарить своих спасителей. Робкие в абордажном бою стюард и баталёр на камбузе были на высоте! И во время застолья показали хорошую выучку, обслуживали как в Букингемском дворце. Обед новых союзников прошёл торжественно, однако ассортимент блюд был всё же скудный. Англичане подали на первое овощной салат, затем овсянку и тушёную солонину. Блай и лейтенант с аппетитом уплетали привычную им пищу, а Строганову по вкусу пришлись только сыр и жаренная треска.
Степанов вообще почти ничего не ел. А вот выбор спиртного был неплох, и русские гости ели мало, зато пили много и со вкусом.
Пока руководители вели переговоры на банкете, Гийом и протрезвевший Худойконь, без зазрения совести пополняли боезапас своего корвета, погреба которого остались практически без пороха, ядер и картечи. Юнга проник в арсенал к англичанам и вытаскивал наверх мешки, бомбы, пули. Атаман эти бесценные сокровища быстро передавал, ставшим в цепочку женщинам, а те в свою очередь заполняли конфискованными боеприпасами основной и резервный пороховые погреба.
Со стороны было забавно наблюдать за осторожными действиями Кузьмы, который перемещался на цыпочках с грацией старого лося. Эти нелепые «па» Серж оценил по достоинству, когда вышел из-за стола по малой нужде, а заодно проконтролировать воровскую работу экипажа.
– Я на минутку… не сопровождайте меня, капитан, – произнёс Сергей, упреждая попытку Блая составить ему компанию. В душе он смеялся, замечая потуги капитана вновь подружиться с ним.
На самом же деле Блай хотел попытаться уговорить, Строганова сдаться английским колониальным властям. В сущности, он был человеком недалёким – выбился в капитаны только благодаря своему энергичному характеру, крутому нраву и умению подчинять себе других. Жестокий, коварный и честолюбивый, он мыслил прямолинейно и придумать тонкий план обольщения русского графа был не в состоянии.
«Опоить и силком увезти в Лондон», – это единственное, что приходило ему в голову. Он мечтал привезти в Англию живого свидетеля его позора, который мог бы дать показания Военно-морскому трибуналу. Даже в случае обещания гарантий неприкосновенности, граф вряд ли добровольно пожелает посетить Лондон. – «Усыпить и доставить всех под конвоем? Вывезти вначале в Новый Южный Уэльс, а затем в метрополию. Пообещать Сержу полную неприкосновенность его личности! Отчего бы и нет? Просто пообещать, а там… Ладно, пусть выпьет, станет сговорчивее, – подумал Блай и грузно опустился на стул. – Заодно и русский капитан нажрётся и не сможет оказать сопротивления. А их казаку и подливать не нужно, свинья сама грязь найдет…»
Строганов, выйдя на воздух, едва не нарушил конспирацию, потому что расхохотался, завидев неповоротливого босого атамана, цокающего по палубе, давно не стриженными ногтями, такими же твёрдыми и мощными, как когти у старого горного орла. Услышав внезапный посторонний смешок, Худойконь чуть не выронил от неожиданности из рук тяжёлые ядра прямо на палубу. И скорчил такую страшную физиономию, что Серж счёл за благо быстро удалиться по нужде в сторону гальюна.
Казак пробурчал вслед что-то нецензурное. Материть графов в XVIII веке не было принято, особенно простым смертным, но Худойконь в данных обстоятельствах считал себя равным этому полковнику.
– Аккуратнее с бомбой! – прохрипел в ответ Серж и приветливо помахал ему рукой.
Заходить в английский гальюн полковник не захотел – проще постоять и потрясти хозяйством у борта. Сделав свои дела, он огляделся и втянул носом воздух – лёгкий бриз освежал лицо и прогонял хмель. Хорошо! Ночь была безлунной. Но вот набежавшие на небо тучи чуть раздвинулись, и рассеянный лунный свет упал на море, осветив большую часть пространства вокруг кораблей. Строганов сильно, до хруста в суставах потянулся, широко зевнул и, уже собираясь уходить в кают-компанию, вдруг заметил, какое-то движение в воде. И это движение его не на шутку насторожило, он уже привык к тому, что жизнь постоянно преподносит неприятные сюрпризы.
Полковник внимательно осмотрел окрестности. Кажется, ничего подозрительного. Но на душе было неспокойно. Постоял ещё минуту – и действительно – о ужас! – он увидел целую флотилию гребных и парусных пиратских судёнышек, которая надвигалась большим тёмным пятном.
Это была почти катастрофа, корвет к бою был совершенно не готов: пушки после сражения не почищены и не заряжены, потому как боеприпасы только-только были тайно унесены на «Кукарачу» с корабля союзников.
–Эй, Худойконь! – позвал Сергей атамана. – Ты к новому бою готов?
– Что? – не понял тот. – К какому еще бою?
Ситуация, несмотря ни на что, показалась Строганову комичной, потому что Худойконь замер, стоя на цыпочках в неловкой позе, почти шёпотом разговаривая с полковником. И как только он, будучи в крепком подпитии, умудрялся твердо стоять без пуантов на пальцах ног, словно балетный танцовщик, – было загадкой для Сергея. Но ситуация сложилась опасная, и юморить было не время. Пришла пора снова воевать, и вечер смеха пришлось отложить на потом.
– Мужик, ты что, совсем ослеп? – возмутился Серж и широким жестом руки указал на прилегающую акваторию. – Оглянись!
Худойконь быстро передал ядра в руки одной из туземок и прильнул к борту. Казак вгляделся в полумрак тропической ночи:
– Плохо дело! Я насчитал тридцать штук лодок и сбился.
– Врёшь! Ты, когда доходишь до двадцати девяти, сбиваешься со счета, – вновь не удержался от лёгкой иронии Серж и разоблачил малограмотного атамана.
– Граф! Я не стану обзывать той кличкой, которую вам подобрал. Я умею считать даже до ста, а дальше не пробовал, потому что лень. Но вокруг нас точно больше тридцати лодок. Бьем в склянки? Трубим сбор по тревоге?
– Нет, заряжаем пушки и молча стреляем. Какой нам толк от англичан, если противник гребёт к нашему корвету?
Худойконь кивнул в знак согласия, они оба перемахнули через борт шхуны на «Кукарачу» и дружно взялись за дело. А вскоре к ним присоединился и юнга с очередным похищенным мешком пороха.
Глава 24. Ночная атака
Несмотря на то, что Строганов был пьян, работал вместе с казаком и французом быстро и ловко: банником прочищали стволы орудий, забивали в жерла пороховые заряды, картечь и бомбы.
– Сколько вы с Гийомом перенесли ядер? – спросил Сергей, заряжая очередную карронаду.
– Успели натырить около сотни или чуть больше, – ответил Кузьма, смутившись, как человек, непривычный воровать втихую. Грабить, разбойничать – это да, частенько! А незаметно «тырить» было как-то не в его правилах и казалось даже неприличным для такого молодца. – Пороху теперь в погребе много.
Строганов удовлетворился ответом казака и ускорил процесс подготовки пушек. А лодки противника тем временем медленно и почти бесшумно приближались – пираты были абсолютно уверены, что застанут противника врасплох. Как им удавалось грести без всплесков, без нечаянного хлюпанья вёслами по воде – загадка. На этих судёнышках явно царила железная дисциплина, а вольницы, присущей российским и европейским подобным шайкам, не было и в помине. Известное дело – деспотичная азиатчина, рабская преданность хозяину, господину впитана ими с молоком матери.
– Готов? – спросил свистящим шепотом Кузьма, наклонившись к самому уху Строганова.
– Чего шепчешь? – удивился Сергей. – До них далеко, не услышат.
– Э-э, брат, это тебе так кажется. Ночью на море далеко слыхать! А до них на самом деле расстояние не более двух сотен саженей. Спугнём – пропадёт внезапность первого удара. Сейчас, ещё чуток, и вдарю!
– Ну, с богом! – громко произнёс Худойконь, перекрестился, прицелился. Первая карронада выстрелила, вторая, третья – только успевай заряжать орудия!
Правильно говорят – мастерство не пропьешь. Атаман вторым выстрелом попал точнёхонько в цель. Лодка рассыпалась на куски и затонула. Пираты, осознав, что их коварный замысел разоблачён, уже не скрываясь, завопили и, подбадривая друг друга боевым кличем, устремились к корвету. Теперь, когда морские разбойники перестали таиться, они начали грести быстро и сильно, громко шлёпая вёслами по воде. Скорость сближения неминуемо увеличивалась, однако это никак не повлияло на точность стрельбы казака и он продолжал уверенно стрелять и стрелять, точно не человек, а хорошо отлаженный механизм.
Строй нарушился, лодки сбились в кучу, и практически каждое второе ядро попадало в цель, а картечь сметала гребцов рядами.
Заслышав шум орудийной канонады, из кают-компании выскочили участники трапезы. Не разобравшись, что к чему, Ипполит заорал что есть мочи:
– Кузьма, прекрати озорничать! Не трать попусту порох, его и так мало! Охолонись! К чему ты устроил этот фейерверк?
Худойконь и единственным своим ухом не повёл, был целиком и полностью увлечён боем, тщательно прицеливался, что-то нашёптывал, словно уговаривая пушку не промахнуться, при этом поглаживая ствол и похлопывая по лафету. Вместо казака ответил Гийом, который прокричал ротмистру с палубы о приближении азиатской флотилии.
Степанов в мгновение ока очутился на «Кукараче», следом за ним туда же перебрались уцелевшие в дневном бою англичане, за исключением тяжело раненого боцмана.
– Почему меня не позвали? – рассердился старый ротмистр. – Кузя, кто на корабле старшой, я или ты? Я не допущу смуты! Тут вам не казацкая вольница!
– Уймись, дядя Ипполит, – остановил его Строганов. – После выясним, кто главный на корабле, – не было у нас времени за вами побежать и действовать по уставу. К черту субординацию, когда стоит вопрос о жизни и смерти, а с тобой несколько минут надо пререкаться, объясняя, что к чему!
Старик, продолжая бурчать, присмирел, схватился за ружье и занял боевую позицию на корме. В стане англичан царило некоторое замешательство: помогать русским или поднять паруса и бежать?
– Вернитесь на шхуну и приготовьте орудия к бою! – крикнул Строганов растерявшемуся Уильяму Блаю. – Возможно, это отвлекающий манёвр, а с вашего фланга идёт армада ещё больше.
Англичан будто ветром сдуло с палубы корвета. Они перескочили через сочленённые борта и тоже начали готовить свои орудия к стрельбе. Однако артиллеристов среди них не было, только лейтенант да Блай могли считаться приличными канонирами.
Как некстати ранили боцмана, который сейчас находился без сознания, вот он был мастером на все руки. С грехом пополам перепуганные насмерть «тыловые крысы» привели орудия к бою, и Блай припал с подзорной трубой к краю борта, обозревая ночное море.
Морское сражение тем временем разгоралось все больше и становилось все жарче. Кузьма метался между орудий, как метеор, потный, разгоряченный, со сверкающими шальными глазами, со звериным оскалом на чумазом лице. Он покрикивал на женщин, слишком медленно подносивших порох, на полковника, не успевающего за ним заряжать, на юнгу и Степанова, которые, с его точки зрения, слишком долго целились и перезаряжали ружья.
Азиаты рвались вперед на абордаж, теряя по ходу движения свои суденышки одно за другим, но неотвратимо сближаясь с корветом. Картечь сметала с лодок гребцов, а точные попадания книппелями утопили примерно дюжину лодок. Однако противник давил численностью и не собирался отворачивать в сторону, казалось, пиратов гонит какая-то злая сила.
На носу трёх крупных лодок стояли пушчонки малого калибра, и пираты открыли ответный огонь из них, в ход пошли также ружья. Внезапно раздался пронзительный женский крик. Сергей оглянулся: Мими показывала рукой на английскую шхуну и возмущенно верещала. Их предали! Между парусниками уже был большой просвет, метров в десять, это британцы трусливо убегали, бросив на произвол судьбы экипаж «Кукарачи» – вот она, месть Уильяма полковнику Строганову и дебоширу Кузьме.
Капитан Блай, действительно, трезво оценив обстановку и возможности своего экипажа, принял наиболее верное для себя решение: пока русские отвлекают к своему корвету основные силы превосходящего по численности противника, сковывают манёвр азиатов, надо поспешно ставить паруса и бежать куда подальше.
Британцы освободили кнехты от скрепляющих суда канатов и шхуна медленно отошла от борта корвета – направилась в открытое море, оставляя русских биться в одиночку с пиратами: дружба дружбой, а табачок – врозь. Уильям Блай не имел права погибнуть в бою с узкоглазыми пиратами, ведь он не выполнил своей главной задачи – не поймал бунтовщика лейтенанта Флетчера и не передал его в руки правосудия. Отныне это была главная цель его жизни! Не для того он выжил во время многодневного плавания, без воды и пищи, чтобы так глупо и бессмысленно пасть в бою с шайкой морских разбойников, не отомстив Флетчеру. Он и накануне то дал маху, пришёл на помощь неизвестному судну ведущему бой, сослепу подумав, что это его «Баунти»: силуэт «Кукарачи» несильно отличался от силуэта его мятежной шхуны. И чем всё кончилось? Сам едва не погиб...
«Теперь пусть сами выпутываются, – подумал Блай, закладывая штурвал лево на борт. – У них своя свадьба, у нас – своя. Велю команде держать язык за зубами: не было никаких русских, никакого графа Строганова. От него одни неприятности! Прощайте, граф…»
Как ни странно, это предательство не погубило россиян, а наоборот, – спасло от полного разгрома. Морские разбойники, завидев, что часть добычи пытается ускользнуть из их рук, моментально разделились. Шесть лодок устремились в погоню за пустившейся наутёк английской шхуной, огибая стороной «Кукарачу». Теперь корвету противостояла лишь дюжина суденышек, но попробуй еще справься с ними.
– Бабы! Быстро к парусам! – скомандовал Ипполит.
Сергей был полностью согласен с решением капитана, ведь в статичном положении ватага юрких судёнышек легко возьмёт их на абордаж. Пусть гонятся за их скоростным парусником, изнемогая от работы на вёслах – паруса на этих лодчонках жидковаты.
После ухода юнги и женщин на постановку парусов, Серж был вынужден не только заряжать орудия, но и в пороховой погреб бегать. В бою Худойконь такой черновой работой не занимался, берег руки, чтоб не дрожали, и глаза, чтоб не уставали.
«Ладно, побегаю, чтобы спасти жизнь себе и другим, а этот бугай лишь бы стрелял метко!» – решил Сергей и продолжал носиться как угорелый, мотаясь от орудия в пороховой погреб и обратно.
Наконец поставили бизань, грот и фок, грот-марсель и фор-марсель, стаксель и кливер. Корвет сдвинулся с места, и его понесло попутным ветром вслед за шхуной Блая и преследующими её корабликами «москитной флотилии». В этот момент пиратской стрелой сразило одну из девчат, и она замертво рухнула за борт.
–Такэ!!! – взвыли сверху туземки, оплакивая гибель подруги. Девушка пережила своего наречённого Шавэ лишь на несколько дней, но что поделать, война есть война, без жертв сражений не бывает…
Юнга вернулся к пирамиде с мушкетами и возобновил прицельную стрельбу по азиатам. Кильватерный строй сампанов рассыпался – они попытались окружить корвет со всех сторон. Ипполит вовремя принял решение сняться с якоря, иначе уже сейчас на палубу «Кукарачи» вскарабкался бы не один десяток свирепых восточных пиратов.
Но вот первое из преследующих корвет судёнышек приблизилось к высокому борту на абордажное расстояние, однако не успели разбойники забросить первый крюк с верёвкой, как ротмистр резко заложил штурвал, а парусная команда принялась брасопить реи. Курс резко поменялся – и корвет опрокинул мощным бортом лодку неприятеля. Но два сампана пристроились со стороны кормы. Ротмистр окликнул Сергея:
– Граф, держите оборону, а я к кормовым орудиям!
Вскоре раздался первый выстрел с кормы – Степанов взялся за дело и первым выстрелом картечью смел экипаж приблизившейся лодки.
Азиаты громко заверещали, и второй лодке пришлось приблизиться к первой – взять на борт раненых. Теперь вперёд вырвались два других сампана, но им тоже не повезло – стрельба картечью почти в упор сметала экипажи. Продырявленные лодки начали тонуть, а вскоре подплыли акулы и довершили работу по уничтожению врага.
– Эй вы, экспансионисты! – громко закричал Строганов, приветливо помахал утопающим и добавил: – Нихао!*
*Нихао! (кит.) – здравствуйте.
Внезапно на него что-то нашло, какой-то душевный порыв, и он спел куплет из песенки своей молодости:
Все люди братья, я обниму китайца,
Мао Цзедуну передам привет!
Пусть он подарит свои жёлтые мне яйца,
Я красные пришлю ему в ответ!
Кузьма услышал громкое пение, вытаращил глаза, не веря своим ушам.
– Вот это граф даёт!
– Китайские братья, не дождётесь моих драгоценных красных! Вот вам, вот вам, вот! – И полковник изобразил несколько непристойных жестов.
– Граф, что за солдафонский юмор! – ухмыльнулся казак.
– Отстань, дед! Дай порезвиться! – отмахнулся Серж. – Эй, вы, тоните со своими жёлтыми балаболками, мне они без надобности! – продолжал выкрикивать хулиганские фразы неугомонный Серж. – Марш кормить крабов, пришла вам пора подыхать! Ура, мы остановили китайскую экспансию!
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
- Детские книги Н.Прокудина (аннотация здесь)
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru
или по Ватсап (Телеграм) +7(981)699-80-56
======================================================