Во Владимир на 1-й всероссийский фестиваль академического исполнительства на народных инструментах «Золотые ворота» приезжало много именитых музыкантов. Среди них был и ректор Петрозаводской консерватории, дирижёр, заслуженный деятель искусств респубрики Карелия Алексей Кубышкин.
Перед концертом мы затронули и личность С.И.Танеева.
Корр. - Алексей Александрович, я знаю, что Вы, приехав в Петрозаводск, имя Глазунова, чьё имя носит, собственно, ваша консерватория, подняли из небытия. Не так часто исполняется этот композитор. Собственно, так же, как наш Танеев, которому 170 лет в этом году. А мне, как жительнице Владимира, хотелось бы, чтобы он звучал везде, чтобы его знали. И я знаю, что именно Вы сделали вторую редакцию с органом Кантаты «Иоанн Дамаскин» в Москве.
Кубышкин - Да, мы это делали с нашим оркестром. История, безусловно, вся эта принадлежит Рыжинскому Александру Сергеевичу, ректору Гнесенской академии, с которым у нас замечательные творческие связи, человеческие связи. Год назад, вот точно, это было март месяц, он мне звонит и говорит: «Алексей Александрович, мы нашли вторую редакцию Иоанна Дамаскина». Я с сомнением говорю: «Александр Сергеевич, что за вторая редакция?» Он говорит: «Нет, это точно Танеев, где к оркестру и хору добавляется орган». Ну, первая реакция такая - ну, зачем нужен орган? Мы все прекрасно понимаем, особенно в начале XX века, что есть хоровые коллективы, которым, может быть, не под силу спеть эту труднейшую полифонию Танеевскую. И, возможно, поддержать хор, чтобы как-то это всё спеть, интонационно выстроить. Исключительно орган как поддержка хора.
Корр.- Ну, собственно, орган партию хора, наверное, играет?
К.- Не везде. И вот А.С.Рыжинский говорит: «Ну, это действительно Танеев, есть доказательства, что эта редакция была исполнена, но не была опубликована. И есть желание провести по факту находки премьеру этой редакции в Москве. Не знаю, где, не знаю как. Но вы готовы?» Я говорю: «Я готов». Опять же, надо, говорит, вступить в бой, а потом разобраться, где наши, а где чужие. (смеётся) Вот и мы также с Танеевым год назад весной. Постепенно, постепенно, постепенно… Александр Сергеевич нашёл зал, и не просто нашёл, а это большой зал консерватории имени Чайковского в Москве, где и должна звучать эта музыка. Действительно, великая музыка, один из шедевров мировых кантатно-ораториального жанра, да. И вот 20 октября оркестр Петрозаводской консерватории приехал в Москву, где к нам присоединились два замечательных хоровых коллектива - хор колледжа имени Гнесиных и хор Российской Академии музыки имени Гнесиных.
И замечательный органист, заслуженный артист России Фисейский Александр Владимирович.
И вот мы стали репетировать эту ещё ни разу никому, по крайней мере, в нашем времени, неизвестную нашим современникам редакцию. И вот 20 октября состоялась такая, можно сказать, презентация этого проекта, насколько я знаю, должна выйти в печать эта редакция. Я думаю, что через некоторое время появится и партитура, и голоса. Я хочу сказать, что я во многом ошибался в том, что орган был использован исключительно для хора. Это полноценная роль во всех трёх частях, имеет определённую свою миссию. И я скажу, что совершенно по-иному звучит «Иоанн Дамаскин».
Конечно, есть традиции, все мы с детства слышали ту редакцию, которая нам известна, и многие хранители традиции говорят: «Зачем эта неизвестная редакция? Вот есть же хорошая редакция.» Ну, я скажу, что резонанс был такой, что после концерта очень многие большие музыканты, которые были в большом зале консерватории, подходили и говорили: «Так это же совершенно другая музыка!». И нельзя сравнивать эти две редакции. Она действительно стала более величественной, хотя, что говорить про Танеева.
Это совершенно новое прочтение, как мне представляется, самим композитором своего гениального опуса. Между прочим, опус номер один в творчестве Сергея Ивановича. И помимо органа, ведь там есть и ещё нюансы. Допустим, там в финале добавлен контрфагот. Но кажется, зачем Танееву в этой полифонии ещё контрфагот? Но когда вступает контрфагот, появляется новая краска. Вот, мы когда играли в большом зале консерватории, думаешь, как же без неё?! Это же потрясающе. Надо было услышать Танееву, что ему не хватает контрфагота. Или, допустим, к литаврам он в финале добавляет большой барабан (gran cassa). Тоже один инструмент, а какая новая краска. Поэтому, как выйдет в печать эта редакция, я думаю, что очень многие музыканты, очень многие дирижёры захотят это исполнить. Я думаю, что у этой редакции есть будущее.
И вот в этом концерте, где была исполнена вторая редакция «Иоанна Дамаскина», мы долго думали, что сыграть в первом отделении. И я вспомнил, что у Танеева есть замечательный фортепианный концерт.
Корр.- Который тоже мало кто знает.
К.- Его пианисты не знают. И да, этот концерт исполнялся. Его периодически исполняли в Московской консерватории. Его играют, но очень редко играют. И этот концерт был студенческим. Там написано две части. И многие его называют «неоконченным». Если посмотреть вторую часть, мне кажется, та же история в отношении, как мы часто рассуждаем, в отношении симфонии Шубертовской. Нужна ли еще одна часть? То есть настолько самодостаточные две части. И вторая часть - погребальная, похоронное шествие. После этого уже играть-то ничего не надо. И с замечательным пианистом, лауреатом конкурса Чайковского Станиславом Корчагиным мы исполнили этот концерт. Пианисты подходили и говорили, это что за потрясающая музыка?! Многие известные профессора говорят, что они не знали этого концерта, что есть такой концерт. И более того, я уже знаю сейчас, что этот концерт буквально через неделю будет исполнен на Сахалине. Кто бы знал, да? Вот молва пошла, у меня попросили ноты этого концерта, партитуру, голоса. И вот я знаю, что на Сахалине этот концерт будет исполняться в конце марта.
Корр.- Это прекрасная новость. Юбилейный год Танеева, обязательно должно звучать. Мы сами Владимирцы мало его знаем.
К.- Потому что он действительно трудный композитор, чтобы играть, нужны ресурсы, причем ресурсы как человеческие, так и профессиональные. Просто из своего опыта поделюсь. Моя мечта, конечно, исполнить кантату «По прочтению псалма». Но это какие хоры нужны, какой оркестр должен быть. И есть такие партитуры, когда... Сердце замирает, да? Ты понимаешь, когда слушаешь или изучаешь эту музыку, что это мировой выдающийся композитор. Многие часто говорят, это русский. Нет. Это мировой гений. И то, что в России жил и творил такой композитор, конечно, нам этим надо гордиться.
Корр.- Не только композитор, да? Это же ведь и ученый, и педагог.
К.- Ой, мы про это сейчас и не говорим. Потому что, нам даже трудно сейчас понять, как на рубеже веков, ведь время было тоже непростое, и в жизни людей, и в жизни общества вдруг появляется такой гений. Когда казалось, что «золотой век русской музыки» уходит с кучкистами, уже появляется новая музыка, и появляются новые лидеры, в том числе и в русской музыке, появление Стравинского, Прокофьева, и тут Танеев на рубеже веков в академической, классической, можно сказать, традиции создает шедевры потрясающего величия.
Корр.- Ваша консерватория носит имя Глазунова.
Глазунов посвятил Танееву произведение, пятую симфонию. Наш Танеев посвятил Глазунову свою до-минорную четвертую лучшую симфонию. Родственники? И мы с вами, продолжатели этих традиций…
К.- Для меня, конечно, это особая история. Когда я приехал в Петрозаводск и возглавил консерваторию Глазунова, я удивился, почему в консерватории Глазунова не играют Глазунова. Как говорят, нет пророков в своем отечестве. Оказалось, надо исправлять. День рождения Глазунова 10 августа.
Там даже не знали, когда у него день рождения. Где-то летом. А все же в отпусках, поэтому нет возможности отметить. Я говорю, ну это же уникальная, выдающаяся личность. Кстати, очень много схожего с Сергеем Ивановичем. Вы вот сказали про Танеева, я никогда не задумывался, что это такие личности, которые много совмещали. Во-первых, оба были ректорами консерватории. Вели активную педагогическую деятельность, научную деятельность, дирижерскую, композиторскую.
Корр.- Фактически все предметы вели.
К.- Это тема для нового исследования, для диссертации какой-нибудь. Продолжу, должен быть день Глазунова. И мы посмотрели, что оказывается, в документах есть приказ министра культуры присвоить консерватории имя Глазунова 22 октября. Ну, сам Бог велел 22 октября делать. Все уже вышли с каникул, чуть-чуть поиграли в сентябре. И вот мы с 20-го года уже, в этом году будет 6-й год, когда мы каждый год играем музыку Глазунова. А последние два года у нас уже день Глазунова перешел в неделю Глазунова, потому что у него огромное количество музыки, и камерной, и симфонической, и инструментальной, и вокальной. Мы в этом году будем проводить конкурс Глазунова, который у нас тоже флагманский, он проводится у нас в декабре месяце. Мы введем впервые номинацию концертмейстеров. Потому что очень мало, как мне кажется, уделяется внимания этому мастерству концертмейстерскому. И вот сами концертмейстеры предложили, чтобы обязательно было вокальное произведение Глазунова, что у него очень много вокальной музыки, которую ни пианисты, ни вокалисты не исполняют. Замечательно, если есть такая возможность играть еще и вокальную музыку Глазунова. Поэтому, да, если консерватория Глазунова не будет играть музыку Глазунова, то кто будет играть? Поэтому, это стало определенным нашим брендом. Таким, каким, наверное, и должно быть. Поэтому, да, Глазунов для нас это очень много. И оркестр наш симфонический, мы каждый год играем его симфонии. И вот в прошедший год было 160 лет со дня рождения Глазунова, и наш оркестр гастролировал в Екатеринбурге на симфоническом форуме. Мы возили программу «Глазунов и его время». Играли четвертую симфонию Глазунова и музыку его ближайших соратников - Римского- Корсакова, Лядова и Бородина. Поэтому в этом направлении мы тоже активно стараемся поддерживать имя выдающегося нашего композитора.
Корр.- Спасибо вам огромное и за то, что вы делаете, и за то, что вы приехали сюда.
К.- До новых встреч!