Посещая выставки современного искусства, всё чаще отмечаешь яркую тенденцию: возвращение к архаике и фольклору как к языку для осмысления цифровой эпохи. Это не просто ностальгия, а поиск «корней» и устойчивых опор в мире, перенасыщенном виртуальными образами. Художники всё чаще обращаются к примитивизму, мифу и ремесленным техникам как к форме диалога или сопротивления глобализированной цифровой культуре.
Береста, лён, глина, дерево, натуральные пигменты эти материалы несут в себе память и «шероховатость», контрастирующую с гладкой поверхностью экранов. Березовый узор сегодня переосмысливается как древняя система шифрования, оберег или карта мироздания. В эпоху тотальной слежки он может становиться метафорой цифрового паттерна или, наоборот, визуальным укрытием. Берёза стала особым культурным кодом. Её образ глубоко символичен: в славянской традиции это дерево-медиатор, связующее миры. В современном искусстве её бело-чёрная кора читается как аналог цифрового пикселя, бинарного кода или негатива фотографии. Она становится символом двойственности: природное/цифровое, видимое/скрытое, уязвимое/защищённое.
Этот поворот - не декоративный стиль, а глубинный поиск экзистенциального компаса. Художник, особенно в условиях глобализации, обращается к «корням» не для буквального воспроизведения фольклора, а для сложного диалога с ним. Орнамент, силуэт, цветовая палитра становятся формальным словарём, алфавитом для сложения абсолютно современных высказываний о памяти, экологии, цифровом следе.
Например, Ульяна Подкорытова художница, чье творчество является блестящим примером осмысления и переосмысления культурного кода. Она не просто цитирует фольклор, а создает на его фундаменте собственную мифологию, которая говорит на одном языке с современным зрителем. Ее метод работа на стыке народных промыслов, цифрового фольклора и актуального искусства. Гертруда Свирепая и проект «Косая»
В 2016 году на «Винзаводе» родился ее первый псевдофольклорный персонаж Гертруда Свирепая (Gertrude Rude). Это альтер эго художницы современная супергероиня, сражающаяся с реалиями большого города.
Образ женской косы, мощный культурный символ русской традиции (девичьей красы, силы, связи с родом). Но в руках Гертруды коса превращается в шестиметровое лассо инструмент борьбы с глобализацией и урбанистическим давлением.
Подкорытова деконструирует традиционный код и собирает его заново, создавая символ, понятный и работающий в современном контексте.
Многие проекты художницы, такие как «Порато баско» (вместе с Устиной Яковлевой) или «Зарни ань», посвящены исследованию культурного кода Русского Севера. Её вдохновляют миграция фольклорных сюжетов в современность. Она работает с местными легендами, образами и ремеслами, но, как и в случае с «Косой», не копирует их, а перерабатывает через личное восприятие, создавая «псевдофольклор». Это позволяет древним смыслам зазвучать по-новому.
Дмитрий Хлебников художник из Перми, который работает в уникальной смешанной технике, создавая объемные картины-инсталляции. Его главная и самая узнаваемая тема эпоха 1990-х годов, которую он воспроизводит через, казалось бы, неприглядные, но очень знакомые многим образы. Хлебников создает миниатюрные, но очень детализированные реконструкции подъездов «хрущевок» и «панелек». В его работах можно увидеть грязные окна, исписанные стены, старые двери, электрические щитки и кнопки лифта. Все эти элементы не просто детали, а мощные символы-триггеры, мгновенно погружающие зрителя в атмосферу 90-х. Особенность его картин наличие подвижных элементов и «потайников». Как говорит сам художник, «стоит убрать или отодвинуть один элемент, и она обретает новый смысл». Это превращает рассматривание работы в своего рода исследование, игру с памятью и культурными кодами, спрятанными за фасадом обыденности. Творчество Хлебникова нацелено на диалог со зрителем. Он не просто изображает ушедшую эпоху, но и побуждает к эмоциональному отклику, рефлексии на социальные темы, делая это с долей юмора и ностальгии. В его работах люди видят не просто «безнадегу», а «некий историзм», часть своей жизни, которая вызывает самые разные чувства от узнавания до желания что-то изменить.
Можно сказать, что Дмитрий Хлебников работает с культурным кодом недавнего прошлого. Он материализует общую для миллионов жителей постсоветского пространства визуальную и эмоциональную память, превращая повседневность 90-х в объект современного искусства. Его работы это своеобразные «капсулы времени», которые будут интересны и понятны не только современникам, но и последующим поколениям как документ эпохи.
Однако этот запрос на подлинность и возвращение к корням сегодня отзывается не только в выставочных залах, но и в массовой культуре, где музыкальная индустрия переживает схожий поворот. Культурный код перестаёт быть исключительно достоянием галерейного искусства он уверенно входит в поп-культуру, становясь её новым триггером.
Всё чаще мы наблюдаем, как современные музыканты и клипмейкеры обращаются к эстетике русского фольклора, переплавляя её в цифровой формат. Это не стилизация под старину, а создание мощного визуального и смыслового конфликта: березовые рощи соседствуют с неоновыми огнями, кокошники становятся частью футуристических образов, а орнаменты проецируются на тела через AR-фильтры. Так рождается жанр, который можно назвать «фолк-футуризмом» или «этно-глитчем».
Показательно, что клипы с отсылками к русской народной тематике сегодня собирают миллионные просмотры именно благодаря своей триггерности. Зритель интуитивно считывает заложенные в образы архетипы: хоровод воспринимается не просто как танец, а как древняя практика единения; берёза не просто дерево, а символ связи поколений; вышивка не просто узор, а защитный код, оберег. Когда эти образы помещаются в контекст цифровой реальности, возникает то самое напряжение между «душой и данными», о котором говорилось выше.
В этом смысле музыкальные клипы становятся идеальным медиумом для трансляции культурного кода. Они обладают той самой двойственностью, с одной стороны, это высокотехнологичный продукт, снятый на дорогостоящую камеру и наполненный компьютерной графикой; с другой — их эмоциональный стержень уходит корнями в то, что психолог Карл Юнг называл коллективным бессознательным. Орнамент на экране смартфона работает так же, как орнамент на рушнике: он успокаивает, «заземляет» и напоминает о принадлежности к чему-то большему.
Автор: Анастасия Куницына
#НеДиванныйКультуролог