Семьдесят лет они были героями. Их портреты отражали прорывы и изъяны советской живописи и графики начиная с авангардных 1920-х и заканчивая забронзовевшими 1980-ми. «Человек труда» с полотен Дейнеки, Коржева, Самохвалова, Попкова, Пименова и других художников позволял увидеть лица строителей гигантского романтического проекта – советского общества.
Текст: Анастасия Забродина, фото: Андрей Семашко
А потом история заложила крутой вираж, и холсты с вчерашними покорителями пространства и времени надолго задвинули в пыльные углы. Выставка «Гимн труду», показанная Эрмитажем в 2010 году, была лишь исключением из общего тренда.
И вот социальный запрос на возвращение славы человеку труда пришел откуда не ждали. Некоторые директора, различными путями вынесенные новым временем в руководители легендарных советских предприятий, внезапно осознали, что их станки и конвейеры превратятся в груду металла, если рядом с ними не будет человека. И что рабочий, которого ценят, относится к результатам своего труда иначе, чем проходная наемная сила.
Уже семь лет в Москве без особой шумихи проводится выставка «Искусство труда». На ней вы, конечно, не найдете картин из коллекций крупных российских музеев, но социальная роль проекта едва ли не важнее художественной. Здесь на полотнах – литейщики и конструкторы, химики и пекари, шахтеры и токари. Люди, чьим трудом, который мы не всегда замечаем и не всегда по достоинству оцениваем, живет наш мир.
Куратор выставки, Татьяна Авдеева, водила нас по бойлерной бывшего хлебозавода №9, ныне превращенной в креативное пространство. Ряды беленых кирпичных колонн, темные металлические балки под сводами – индустриальное прошлое интерьера упрямо пробивалось сквозь недавний ремонт и задавало направление нашему разговору.
СОЗДАНИЕ ПЕРСПЕКТИВ
«На выставку из года в год поступают новые работы, – объясняет принцип организации экспозиции Татьяна. – Тема же остается прежней. Она неисчерпаема. Не устану это повторять, сколько бы меня ни спрашивали, когда наконец мы ее поменяем. Наша цель – вернуть заслуженное уважение человеку труда, обратить внимание общества на российскую промышленность. Показывать, как выглядят люди, которые ежедневно совершают незаметный трудовой подвиг и о которых мы так редко вспоминаем. И еще реже видим их в скульптуре или на холстах».
В 2026 году логика построения выставки дала название ее четырем разделам: от «Традиции» через «Преобразование» и «Ритм» к «Созданию перспектив». Зрителя плавно подводят к мысли: без преемственности невозможно совершенствоваться и переходить к формированию будущего. А каждый из этих этапов невозможен без человека созидающего.
…Седой старик-казак с двумя Георгиями на груди идет нам навстречу, опираясь рукой на рог быка, такого же мощного, как и он сам. Рядом – сторожевой пес. Позади – алое закатное солнце. Это – дипломная работа художницы из Санкт-Петербурга Анжелы Кожовой «Последний свет», которая открывает раздел «Традиция». Рыбаки на песчаном берегу Белого моря в поселке Умба оживают на холсте Анастасии Сажиной. «Умба – старинное поморское село на Кольском полуострове, известное с 1466 года, бывшая вотчина Соловецкого монастыря», – сообщает аннотация к картине. Анастасия впервые побывала здесь в 2019 году, а вернувшись в 2021-м, увидела, как быстро меняется популярное у туристов село, теряя свою уникальность: «Для художника эти изменения болезненны: старые срубы сносят, берега перекапывают, появляются контейнеры и гаражи. Задача художников – сохранить на полотнах первозданную красоту, которая постепенно исчезает».
«Если картины раздела «Традиция» представляют устойчивые, глубинные формы труда, которые веками определяли уклад жизни России, то раздел «Преобразование» – о первых шагах к новому будущему. Может быть, здесь появится метро, или огромный завод, или дом. Человек на картинах этого раздела меняет пространство вокруг себя, формирует реальность. Художники обращаются к индустриальным сюжетам. На их картинах – цеха, заводы, плотины, строящиеся мосты, шахты и карьеры», – поясняет Татьяна, остановившись у диптиха «Сердобский металл» Елены и Андрея Вилковых, созданного на сталелитейном заводе в Пензенской области. Наложенные густым слоем мазки краски, подобно искрам, кажется, готовы брызнуть за пределы холста.
Третий раздел выставки называется «Ритм». «В этой части экспозиции выставлен замечательный триптих Иванны Степановой «Крымский мост», на котором я обычно останавливаюсь, чтобы объяснить посетителям, что такое ритм, – продолжает Татьяна. – Это графика. Мы видим несущие конструкции инженерного сооружения, прорисованные четкими линиями. На центральном рисунке опоры будущего моста только возводятся и инженеры сверяют их с чертежами, а готовый мост двух крайних холстов соединяет не только два российских берега, но и мечту, ставшую реальностью. Художник видит труд как «триединство творческой цели, инженерной мысли и ее материального воплощения».
Последний раздел, «Создание перспектив», – разговор про будущее, про новые профессии и технологии, про космос и дальние территории, про освоение и покорение. «Человек не обходится без мечты, без взгляда в будущее, без фантазии. Поэтому в четвертом разделе много портретов инженеров, конструкторов, архитекторов, ученых, а стол, на котором разложены чертежи, может оказаться натюрмортом. Сначала планы рождаются на бумаге, а воплотятся ли они в жизнь – зависит от труда. Человек-созидатель формирует будущее через действие» – эти слова, которыми Татьяна определяет главную мысль выставки, кажутся цитатой одновременно с комсомольского собрания и корпоративной мотивирующей сессии.
Теперь же, когда мы разглядели экспонаты, самое время обсудить смыслы.
СВОБОДНОЕ ПРОСТРАНСТВО
Выставка «Искусство труда» – заключительный этап фестиваля «Время, вперед!». Целый год конкурсанты присылают в оргкомитет свои работы, а жюри, в состав которого входят три представителя Союза художников России и МГАХИ им. В.И. Сурикова и три промышленника – директора и совладельцы крупных промышленных предприятий, – определяет лучшие произведения. Совместным решением жюри выбирает тех, кто приедет на выставку и кто получит призы – в этом году победителей ждут 22 награды. Экспозиция собирается таким образом, чтобы в ней были представлены разные темы и форматы. Так что в «Бойлерной» «Хлебозавода» висят и огромные трехметровые холсты, и небольшие акварели, здесь же выставлены скульптуры и инсталляции. Как обычно, много академических работ – среди конкурсантов немало выпускников и преподавателей художественных институтов. В этом году на конкурс пришло около 2 тысяч работ, а на выставке можно увидеть лишь 170.
Широка и география конкурса. Например, мозаистка из Москвы Валерия Лапина в своей работе «Рыболов» вдохновилась нелегким трудом рыбаков с Дальнего Востока. Но чаще художник рисует то, что видит вокруг себя: живописец из Ростова-на-Дону наблюдает за работой комбайнов во время жатвы, жителю Пермского края проще отразить будни шахтеров Среднего Урала.
Организаторы фестиваля не зря регулярно выезжают на заводы, разговаривают с партнерами. Их общая идея – привести художника на само предприятие, куда самостоятельно попасть у него почти нет шансов. Что именно рисовать на заводе, живописцы и графики выбирают сами. Это может быть портрет, натюрморт с инструментами или индустриальный пейзаж. «Кому-то просто приглянется балка перекрытия, – говорит Татьяна. – Директор завода в жизни не подумает, что эта металлическая штуковина кому-то интересна. Он первым делом повел бы художников к своему самому красивому трактору с логотипом завода, а их взгляд привлекают обыденные вещи. То, что несет в себе историю: старый гаечный ключ, техника в действии. Не стерильное, а подлинное – рабочее, с историей человека. Нет смысла ехать на завод, если хочется студийности». Например, в этом году состоялась поездка на завод в Пермский край. Там построили цех, но еще не доделали его до конца. Пол нового помещения был не забетонирован, весь в каменной крошке, рядом стояли нераспакованные станки. Цех имел непарадный вид, через него художников вели в другой, уже вполне обустроенный, современный и чистый. Но одна художница решила остаться именно в этом недостроенном цеху и написала его: ворота, развороченный пол, балки, рабочие, которые что-то переносят. «Не самый парадный ракурс, но он передает живой дух завода – ну хорошо же! Кто-то говорит: «Промышленности в России нет, у нас все плохо, ничего не производят». А люди строят новые цеха, расширяются», – замечает Татьяна.
Цех, конечно, не самое удобное место для работы живописца: вокруг шум, пыль, множество людей, которые интересуются, что делает художник на производственной площадке. И среди этого хаоса надо уловить ритм балок, перекладин, станков, деталей, движущихся и статичных механизмов. Мастер улавливает не только визуальные образы, он обращает внимание на настроение людей, динамику заводской жизни. И чтобы это передать, нужно решить, как это сделать. В заводских условиях это сложнее, чем на обычном пленэре. Но есть художники, которые работают только так. Например, Юлия Малинина из Подмосковья. Ее стиль – минимализм. Сочные цвета, выверенные, четкие линии – так она пишет заправки, промзоны. И этот контраст промышленной архитектуры, заборов, труб с красивым небом или полями подсолнухов отражает красоту индустриальной архитектуры.
Как правило, после визита на завод художники возвращаются с эскизами, которые потом дорабатывают в мастерской. «Очень мало тех, кто работает настолько быстро, что способен за три-четыре часа прямо на месте выполнить полноценный холст, – поясняет Татьяна. – Но в каждой «делегации» художников один такой все равно найдется». Она рассказывает об Александре Савеленко из Ростова-на-Дону. Во время выезда на ферму в Подмосковье его внимание настолько привлекла «карусель» – установка, с помощью которой доят коров, – что он писал ее несколько часов.
В этом году у фестиваля появились новые партнеры: молочный комплекс в Подмосковье и сырозавод в Воронежской области, машиностроительные, химические и металлургические предприятия. Но поездками на заводы участники выставки не ограничиваются. Например, в Ростовской области проходят «Дни Донского поля»: местные хозяйства вывозят на «парад» на поля всю сельскохозяйственную технику. Сюда же приглашаются и художники. Ростовские поля летом – это жара, пыль, шум, вода у акварелистов быстро испаряется, но участники фестиваля все равно с нетерпением ждут подобных пленэров.
СЛОМ ВЗГЛЯДА
Участие в конкурсе год от года меняет отношение художников к теме, считает Татьяна. Так произошло, например, с Дмитрием Мясниковым из Ростова-на-Дону – постоянным участником, призером и победителем конкурса. В первом сезоне, когда он только брался за производственную тему, Дмитрий нарисовал портрет комбайнёра – мужественного, но как будто излишне плакатного. А на его рисунке этого сезона – деревенская старуха, которая пасет стадо овец и коз. И сидит она спиной к зрителю. В качестве названия работы автор взял цитату из Библии: «И поставит овец по правую Свою сторону…» «Тема труда включена в картину неявно, при этом выполнена она по-прежнему в стилистике Дмитрия Мясникова. По характеру мазка, по цветам видно, что это – его работа. На сей раз она «тихая». И в этой скромности тоже, оказывается, заключена сила труда, – считает Татьяна. – То есть художники начинают играть со смыслами, с подтекстами, с авторскими ремарками».
Производственная тема дает возможность для эксперимента. Например, Эдуард Мишкин выставил на конкурс пятиметровый плуг с полем из золотой смальты и хлебом из камня, что символизирует силу и твердость людей, дарящих нам ценный для каждого человека хлеб. Работа Оксаны Тюриной, занявшая в этом году первое место, выполнена в лубочном стиле: на ней девушка будто вырастает из поля цветов. А работа Дины Кот «Энергия прогресса» предельно текстурная. Техника импасто, в которой она выполнена, предполагает нанесение краски толстыми, рельефными слоями. И кажется, что на заводе, изображенном на картине, идут бурные процессы, будто все кипит.
Есть на выставке и скульптуры, выполненные как в гипсе, так и в бронзе. Есть работы из камня, есть мозаичные панно. А вот, например, работа Марии Кирсти. На ней изображены яблоневые сады с высоты птичьего полета, и вышита она из 5500 маленьких французских узелков! Каждый из узелков – яблонька. Между садами дорога, по которой едет машина – еще один маленький узелок. Замысел понятен: мы часто проезжаем мимо таких садов, не задумываясь, сколько человеческого труда вложено в каждое плодовое дерево.
ЗАЧЕМ ВАМ ЭТО НАДО?
Предлагаю моей собеседнице взглянуть на происходящее с другой стороны. Положим, художникам интересны в производственной живописи новые сюжеты, буйство фактур. Но что заставляет ввязываться в эту историю директоров предприятий – им-то это зачем? Приходилось ли организаторам выставки сталкиваться с предубеждением, спрашиваю Татьяну. Это первый ответ на большинство их предложений, подтверждает она: «Зачем? Какие художники? Нам нечего показывать, у нас производство, у нас некрасиво. Им нечего будет смотреть». И приходится объяснять: «Будет что смотреть. Мы знаем, кто вы, и именно поэтому к вам хотим. Вы увидите своих рабочих на полотнах художников, и мы будем показывать их людям. Да, людям это интересно, а рабочим это важно».
А бывает, что им говорят: «Слышали про вас, ждали, хотели, но не знали, к кому обратиться». Случается, куратора «Искусства труда» приглашают делать из полотен ее участников партнерские выставки.
«А как сами герои картин относятся к такому сотрудничеству?» – интересуюсь у своей спутницы. «Чувствуют гордость, – отвечает она. – Для них поразительно, что их портреты выставляются в Москве, что люди приходят и смотрят, что о них рассказывают на экскурсиях. Кажется, они испытывают какое-то почти детское счастье и удивление, когда видят себя и свои предприятия на художественных выставках. Я – человек, привыкший к разным реакциям на наши картины, но каждый раз радостно видеть, как люди просто светятся от гордости за свой завод. Они не ожидали, что это может быть интересно художнику, что это может выглядеть красиво, что вообще такое может происходить с ними. Это что-то новое, интересное, впечатляющее – гордость их берет!»
МИССИЯ ВЫПОЛНИМА?
Осталось задать Татьяне последние, но крайне важные вопросы.
– Так сложилось, что в нашем сознании жанр «производственной» живописи соединен прежде всего с феноменом советского искусства, где были свои шедевры, но и свои шаблоны. Как вы удерживаете баланс, который позволяет вам ориентироваться на лучшее, но не скатиться в банальности?
– Вы правы, работы в стиле проходного советского плаката нам тоже присылают. Многим кажется, что это – простой выход. И все же риска скатиться в плоский стандарт у выставки нет, потому что одновременно приходит очень много достойных, интересных, грамотно выстроенных работ. Профессионализм нашего жюри и моя работа являются определенной гарантией, что на выставку мы заберем самые лучшие работы. И очень жаль, что приходится отсеивать много хороших работ.
– Не формируете ли вы при этом отдельный производственный стиль? Может быть, вы его такими выставками сознательно вырабатываете? Или, напротив, боретесь с ним?
– Связываются ли у нас с определенным стилем картины о любви? Или о материнстве? Или о полях Франции? Думаю, при общей теме возникает много разных образов. Я считаю, то же самое должно происходить и когда мы говорим об «индустриальных» полотнах. Соцреализм был конкретным и, что очень важно, идеологическим стилем, которому соответствовали конкретные время и контекст. Как, например, импрессионизму. Нельзя, глядя на работу нашего современника, сказать: «О, это импрессионизм!» Потому что это не импрессионизм, а импрессионистическая техника. Импрессионизм остался в начале ХХ века. И соцреализм остался там – в своем времени. Больше его не будет. Будет что-то выросшее на его основе, но в новом формате, в новом культурном контексте, с другими современниками. Хочу при этом отметить, что мы уважаем соцреализм. В Советском Союзе было множество замечательных художников.
Я понимаю, в чем причина прямых ассоциаций нашей выставки с соцреализмом: от связки темы с этим стилем. Стиль был и правда яркий, особенно в 1930-е годы. Но мы можем делать что-то свое, современное. Мы можем облекать производственную тему в самые неожиданные формы и делать это интересно, красиво и достойно. Мы над этим работаем, и художники вполне справляются с такой постановкой задачи. Им самим стоит чаще над этим задумываться. Тогда получится нащупать свои стили, формы, техники, а зрители увидят, что выставка с названием «Искусство труда» может быть не просто фигуративной, академичной, строгой, яркой, идейной, исключительно позитивной, но и вполне современной и острой.
– Есть ли у вас миссия и как вы ее формулируете? Довольно долго человек у станка, человек вне гламура был исключен из публичного пространства. Его просто не существовало. А вы пытаетесь вновь ввести его не только в публичное, но и в эстетизированное пространство. И это выглядит как вызов.
– Вы абсолютно правы. Это осознается нами как миссия. То, о чем я ранее говорила, – показать красоту производства, вернуть чувство гордости за свой труд рабочим, – безусловно, важно. Но это, скорее, задачи, которые предшествуют миссии и которые, шаг за шагом, приводят нас к ее выполнению. Конечно, мы хотим, чтобы Россия помнила о своих людях труда. Мы пытаемся запустить процесс понимания значимости, внутренней силы труда. Мы хотим сформировать взгляд на наш народ как на созидателя, который прямо сейчас создает настоящее и будущее. И эту мысль надо повторять не только в рамках нашего фестиваля, но и в целом через искусство. Как часто на художественных выставках, если не считать нашу, попадается эта тема? А нужно, чтобы попадалась чаще. Чтобы художники, галеристы и посетители об этом думали. Чтобы это была не редкость, а норма. И чтобы у нас в голове закрепилась аксиома: человек труда в нашей стране – есть, производство – есть и что каждый день там делается много всего такого, без чего мы не смогли бы жить. На всех этих людях держится наша ежедневная жизнь.
– Интересно, что вы привлекаете внимание именно к физическому труду, который еще недавно был исключен из зоны внимания творческих людей. Начиная с 1990-х если рабочий и появлялся на холсте, в книге или на экране, то в рамках стереотипов про «грязь-нищету-пьянство». Ваша задача – переломить этот образ и показать, что ребята на предприятиях – молодые и умные, заводы – современные и технологичные? Сделать производственный стиль в каком-то смысле модным?
– Мы не то чтобы ломаем стереотип, мы просто показываем, как есть на самом деле. Реальность, конечно, не такая, как в представлениях многих далеких от производства людей. К счастью, то, что мы слышим от посетителей, которые приходят на наши экскурсии, доказывает: многие уже понимают, какие у нас бывают технологичные производства. Мы же стараемся донести эту мысль до как можно большего числа людей. Берем на себя просветительскую роль: рассказываем, показываем, знакомим, образовываем. Художников, участвующих в нашем фестивале, становится с каждым годом все больше. Кстати, это еще одно доказательство неисчерпаемости темы.