На обложке Мурзилки космическая тема.Ведь 12 апреля День космонавтики.
Интересно, почему название на двух языках сразу?
А также в апреле день рождения Ленина. Вот и стихи к нему.
КРАСНЫЙ ЦВЕТОК
Дорогой октябрёнок!
Идет Всесоюзная неделя октябрят.
посвящённая 60 -летию создания
октябрятских групп.
Завершается неделя 22 апреля праздником
а честь дня рождения В. И. Ленина.
Выучи и прочитай на празднике это стихотворение.
Последние льдинки ломает весна, Весенняя улица флагов полна. Пришли октябрята нарядные в класс.
Все знают, что праздник сегодня у нас.
И, словно узнав о торжественном дне,
Цветок распустился на школьном окне.
Такой настоящий, весёлый, живой,
С блестящею тёмно-зелёной листвой.
Апрельским деньком возле классной доски
Он звёздочкой красной раскрыл лепестки.
Высокий, стоит он у всех на виду
И вправду немножко похож на звезду.
Ребята ему помогали расти,
Они торопили его расцвести.
И счастливы, что распустился цветок
К рождению Ленина, в заданный срок.
Вот здесь можно найти еще стихотворения этой поэтессы.
https://russian-poetry.ru/PoetF.php?PoetId=360&ysclid=moyf1hi7tq657467698
КАК
МЫ ВСТРЕЧАЛИ
СКВОРЦОВ
Михаил АЛЕКСЕЕВ
Жавороночья пора проходила, и на
смену ей являлась не менее волную-
щая: со дня на день должны были при-
лететь скворцы. Эти озорные, весёлые
пересмешники-пародисты, объявив-,
шись, надолго останутся с нами как бы
в награду за то, что мы, люди, избав-
ляем их от больших забот-хлопот по
сооружению гнездовий, строим для них
домики один краше и замысловатее,
затейливее другого. Я. например, с пол-
зимы начинал одолевать своего дедуш-
ку Михайлу, чтобы он, великолепный
мастер строить скворечники, поскорее
приступал к делу.
Дедушка каждую весну обновлял
скворечные жилища, старые домики
отправлялись либо на топку, либо на
ящики для помидоров будущего уро-
жая.
На изготовление одного скворечника
у старика уходило несколько дней и
даже ночей, поскольку конструкция бы-
ла весьма сложной: скворечник снаб-
жался крылечком с железной крышей
над ним, с какими-то изразцами по кра-
ям и ещё чем-то, настолько уж хитро-
умным, что и не назовёшь, что бы это
было такое. При входе на крыльцо дед
встраивал ограждение из тонкой прово-
локи: оно свободно впускало в дом его
законного хозяина, то есть скворца, но
не позволяло проникнуть туда пернатым
хищникам вороне или сороке, да и
кошке тоже.
Над крышей самого домика маячила
красивая, вся в согревающих глаз при-
думках маленькая кружевная труба.
Мне нравились такие скворечники, и
я канючил у деда:
— Деда Миша, скворцы прилетели.
— Правда? А не спутал ли ты, тёзка,
их с воробушками?
— Не, не спутал. Ванька сказывал.
Он видал на Хуторе.
— Врунишка твой Ванька. Скворцы
так рано не прилетают.
— Почему? — спрашивал я.— На
улице-то тепло.
— А снег?
— Он скоро растает.
— Вот тогда и прилетят твои сквор-
цы, Мишанька,— и дед раскрывал пе-
редо мной свою неписаную азбуку при-
роды.— Прилети они сейчас — помрут
от голоду. Скворцы чем питаются?
— Червяками.
— Правильно. А где живут червяки?
— В земле.
— И опять верно. А где она сейчас,
земля?
— Под снегом.
— Под снегом, стало быть, и хоро-
нятся червячки и разные букашки. Убе-
рётся снежок с полей, объявятся на
огородах большие проталины, выпол-
зут погреться на солнышке малые божьи
твари — скворец тут как тут. Цап-ца-
рап их длинным своим клювом — и сыт,
и нос в табаке...
— Разве скворцы табак клюют? —
удивлялся я.
— Не клюют, конечно. Они не такие
дураки, как твой отец или дядя Петруха.
Просто поговорка есть такая: «Сыт,
пьян, и нос в табаке». Придумана она,
Мишанька, для непутёвых мужиков.
Надеюсь, ты не будешь таким?
— Не буду,— заявлял я решительно,
потому что успел в достаточной степени
наглядеться на своего родителя, когда
тот был и сыт, и пьян не в меру, и таба-
чищем от него разило за версту, и когда
он был не только противен внешне, но и
опасен, потому что лез на всех с кула-
ками.
— И не надо, Мишанька,— удовлет-
ворённо говорил дед и, успокоенный,
возвращался к скворцам: — Дней через
десять, не раньше, твои крикливые го-
сти пожалуют. А к тому времени я тебе
сколочу не один скворечник, а сразу два
и сам принесу к вам. Один поставим
во дворе, а другой — на улице, под ок-
ном, чтобы ты мог слушать песенника
прямо из дому.
— Вот здорово! — восклицал я к,
подпрыгнув, повисал на дедушкиной
шее, обхватив её своими тонкими, но
крепенькими ручонками. Неловко ты-
кался в его бороду: мне хотелось рас-
целовать человека, который после моей
матери был для меня, пожалуй, самым
дорогим и близким.
К прилёту скворцов почти во всех
дворах, на шестах, увенчанных ветви-
стыми сучьями, или на вётлах, растущих
перед домом, золотились новенькие, не-
крашеные (краску эта избалованная
птица не любит, мы это знали) домики
для них, радуя расцветающие наши
ребячьи души.
Каждому хотелось, чтобы именно на
его подворье объявился первый скво-
рец, чтобы потом можно было заявить
об этом во всеуслышанье.
Зная, что прилетает он рано поутру,
я просыпался до восхода солнца и, за-
кутавшись во что попало, выходил во
двор, усаживался на пеньке и не отры-
вал глаз от скворечника часами, ёжил-
ся при этом от утреннего морозца, чаще
орудовал рукавом шубейки под своим
всё более увлажняющимся носом, но
терпел, не уходил в избу: вдруг, думал,
прилетит, а я и не увижу.
Терпение моё в конце концов возна-
граждалось. Правда, я не улавливал
самого мига, в какой птица объявля-
лась, и обнаруживал её лишь тогда,
когда она уже высовывала свой длин-
ный клюв из домика и издавала звон-
кий. предупреждающий всех и вся
свист: вот он, мол, я. прилетел!
Прежде чем вспорхнуть на ветку и
уже оттуда сообщить эту новость всему
белу свету, скворец раз десять кряду
нырнёт в своё новое жилище, исследует
его со всей возможной тщательностью.
Ведь не кому-нибудь ещё, а ему прихо-
дилось принять ответственное решение:
годится ли домик для того, чтобы в нём
жить и выводить потомство?
Самец первым и прилетает к местам
гнездовья. Найдя новое жилище впол-
не подходящим, он сперва взлетит
на его крышу, помашет там часто-часто
своими крылами, посеребрёнными снизу
под цвет брюшка, затем переберётся
на самую высокую ветку и там уж даст
полную волю своему редкому дарова-
нию петь и под соловья, и под воробыш-
ка, и под горлицу, и под грача, и даже
под гортанного долгожителя — чёрного
ворона. Целая капелла в одном малю-
сеньком горле — это ли не диво, это ли
не чудо?! И где только, когда и как под-
слушал он на коротком своём веку все
эти разнозвучные птичьи голоса. И если
бы только птичьи — скворец вам изо-
бразит и кошачье мяуканье, и коровий
мык, и блеяние овцы, и промекекекает
по-козлячьи. Он всяко может, скворец!
Воспетый поэтами всех времён и на-
родов соловей не сможет исполнить и
сотую часть этих песен, а мы не устаём
хвалить его и восхищаться его голосом
Понимаем, что у соловья хоть и одна
песня, но она соловьиная. У скворца
вроде бы нету своей собственной песни,
но собрать в одно целое великое мно-
жество песен и превратить их в нечто
единое и неповторимое умеет лишь скво-
рец, и никто другой. - разве этого ма-
ло?! Не потому ли ждём мы его прилёта
с не меньшей (если не большей) радо-
стью, чем соловья?! Близок он нашему
сердцу ещё и потому, что не прячется от
нас в тёмных зарослях где-то там за
рекой, а заливается, радуется возмож-
ности жить, петь и творить прямо на
наших глазах, ничего не скрывая — ни
своих песен, ни своих любовных сцен, ни
своих больших семейных забот, явив-
шихся следствием этой любви...
Дождавшись голосистого друга, я со
всех ног мчался к Жуковым, чтобы уп-
редить Ваньку и первым сообщить ему:
— Вань... Ванька! Скворцы приле-
тели!..
— Подумаешь — у нас тоже! —
мгновенно парировал мой приятель.—
Ищо вчерась!
— Поди, врёшь? — несколько огоро-
шенный, спрашивал я.
— Ей-богу! Вот те крест! — Но, видя,
что этого слишком мало, чтобы я пове-
рил, Ванька тут же добавлял: Чест-
ное пионерское!..
Мать Ванькина, как и всякая мать, не
любила, когда дети её лгут, говорят не-
правду, сокрушённо вздыхала и, грозя
сыну ухватом, говорила с горьким уп-
рёком:
— Врёшь ведь, шельма. Ты и во двор-
то не выходил ни вчерась, ни нынче.
— Я слыхал, мам.
— Ничего ты не слыхал. Матери-то
хотя бы не врал! А ещё пионером пазы
наешься. Эх ты!
Можа, и вправду слыхал, тёть Ве-
ра! — вступался я за своего дружка.
— Ах,да ну вас совсем! - И Ваньки-
на мать демонстративно уходила к печ-
ке, гремя там ухватами и кочергой.
Мы выбегали во двор, взбирались на
завалинку и, задравши головы, ждали
появления Ванькиных скворцов. В душе
мне было жалко своего товарища, вы-
нужденного из самолюбия лгать, и я
наблюдал за его скворечником с не
меньшим, чем он, нетерпением. И когда
птица с лёта, без всяких предостереже-
ний, нырнула в новый и потому незна-
комый ещё для неё домик, закричал
первым и громче Ванькиного:
— Прилетел! Прилетел!.. Вань, ви-
дал?.. Приле-те-э-э-л!
— Да не ори ты так, Миш! — Ванька
придерживал меня за рукав, будто
я собирался взлететь на ветлу, где
крепился скворечник. Спугнёшь
ещё!
— Я видел, что Ванькины глаза красне-
ли, и крепко прижимал товарища к себе.
И было нам обоим так-то уж хорошо,
что и не передать словами.
А на следующих страницах - статья о подвиге челюскинцев.К сожалению, не все страницы сохранились.
К 50-ЛЕТИЮ
ГЕРОИЧЕСКОГО
ПОДВИГА
ЧЕЛЮСКИНЦЕВ
ЛЬДЫ, СДАВАЙТЕСЬ!
Павел ГУТИОНТОВ.
Медведь поймал нерпу. Он прижал её ко льду лапой и замер,
подняв голову. Прямо на медведя медленно надвигалась огром- ная чёрная гора. Гора клином наезжала на лёд, взбиралась на него. Вдоль склонов горы, извиваясь, бежала трещина, целые поля расползались по сторонам, края их поднимались высоко- высоко.
Горой был атомный ледокол «Леонид Брежнев» — самый большой и сильный ледокол в мире.Там тоже заметили медведя.
Капитан Анатолий Ламехов взял в руки микрофон, и на всех мо-
стиках раздалось: « Внимание, внимание ! Справа по борту — белый медведь!» И мы все, кто был в этот момент свободен,
бросились к правому борту. Прямо из-под него от черной воды поднимались на тридцатиградусном морозе клубы пара, раско-
лотые льдины наезжали друг на друга, ломались, крошились.
вмерзла во льды и была вынуждена стать на зимовку Раздоса- дованный неудачей, Норденшельд заявил после этого, что прой- ти Северным морским путём за одно лето вообще невозможно .
Его сумели опровергнуть только советские моряки.В самом начале тридцатых годов это сделал наш ледокол «Сибиряков». Правда, в этом же нехорошем месте на востоке Чукотского моря и он потерпел серьёзную аварию, поломал об лёд винты и бук-
вально последние метры шёл... под парусами, срочно сшитыми из найденного на ледоколе брезента.
А в 1933 году по следу «Сибирякова» пошёл по студёным
морям пароход «Челюскин» с экспедицией, которую возглавил замечательный советский учёный Отто Юльевич Шмидт .Экспе- диция проделала за время пути огромную работу, но опять же здесь, у самой цели , пароход был затёрт льдами, затонул , а люди высадились на льдину.
Вся страна с напряжением следила за их героической борьбой с Арктикой. Я сам знаю человека , родившегося в эти дни, кото- рому родители дали имя Лагшминальд, что означало Лагерь Шмидта на льдине. Люди вслушивались в радиограммы, пере-
данные радистом Эрнстом Кренкелем. На помощь челюскинцам рвался самый тогда мощный наш ледокол «Красин».Все силы были брошены на спасение мужественных полярников. Это было 50 лет тому назад. И вот в апреле 1934 года все 104 человека были сняты со льдины лётчиками полярной авиации.Именно эти лётчики за свой подвиг стали Героями Советского Сою- за.Вот их имена: Михаил Васильевич Водопьянов,Иван Ва-
сильевич Доронин, Николай Петрович Каманин, Сигизмунд Александрович Леваневский, Анатолий Васильевич Ляпидевский, Василий Сергеевич Молоков, Маврикий Трофимович Слепнев.
Челюскинская эпопея позвала в Арктику новых людей, мужест-
венных и смелых. Слово «полярник» в тридцатые годы восприни- малось людьми как сегодня « космонавт»...
Полвека прошло со времени этих событий . Сейчас целые кара- ваны судов проходят по Северному морскому пути, перевозят по нему сотни и сотни тысяч тонн грузов.На этой трассе работают десятки огромных ледоколов, среди которых «Ленин», «Леонид Брежнев», «Сибирь».
Но вот снова сигнал тревоги из Чукотского моря: Арктика ос- талась Арктикой, и по -прежнему не собирается без боя сдаваться
человеку. Но и человек стал куда сильнее, чем раньше. Все силы нашего полярного флота были стянуты сюда, на восток.
Почти два месяца продолжался этот поединок со льдами. Не- лёгкий поединок - погиб теплоход "Нина Сагайдак" , команду которого снимали вертолетами. В тяжелейшем положении , с ог- ромной пробоиной в борту оказался «Коля Мяготин», даже на атомоходе«Леонид Брежнев» о лед сломалась лопасть винта и водолазам на ходу пришлось устанавливать новую.
И человек победил. Ледоколы вывели все суда, а грузы доста- вили в Певек. Я был там в эти нелегкие дни и знаю, что сегод- няшние полярники часто вспоминали «Челюскин», экипаж кото- рого вписал в историю освоения Арктики одну из самых ярких страниц.
Эта история продолжается сегодня.
Письма Мурзилке из разных стран - в то время существовал Клуб интернациональной дружбы.Может,кто-то из читателей слышал историю от своих или знакомых родителей или бабушек и дедушек, которые в детстве были членами этого клуба?
Почтовое
отделение
Мурзилки
Здравствуй, Мурзилка!
Сердечный привет от детей района Попрад
из Чехословакии. Мы прочитали на твоих стра-
ницах о конкурсе детских рисунков и плакатов
на тему «Мир всей Земле и на все времена» и
решили принять в нём участие.
Дом чехословацко-советской дружбы в горо-
де Попраде организовал этот конкурс в нашем
районе. Мы отобрали лучшие рисунки и отправ-
ляем их в вашу редакцию.
В этих работах словацкие ребята выражают
свои заветные мечты. Они хотят спокойно расти,
учиться, играть в родном краю у подножия
Высоких Татр, хотят, чтобы всем детям Земли
всегда светило мирное солнце.
Вера КУНОВА.
директор Дома чехословацко-советской
дружбы в г. Попраде.
Большое спасибо друзьям из Чехословакии
Мы очень порадовались их рисункам. Надеем-
ся, порадуются и наши читатели, когда увидят, в этом номере, как рисуют чехословацкие ребята.
Редакция «Мурзилки»
Дорогие друзья!
Вам пишут члены клуба интернациональной
дружбы города Айтоса. Мы хотим рассказать
вам о том, как мы живём и что делаем. В зтом
году наша страна отмечает сорокалетие со вре-
мени освобождения Болгарии от фашизма.
Мы участвуем в операции «Освободители».
Разыскиваем имена и адреса советских воинов,
памятные газеты, фотографии, рассказывающие
о тех, кто освобождал нашу страну от фашистов.
Мы всегда с благодарностью думаем о совет-
ских солдатах.
Дорогие ребята, если вам известны имена
советских воинов, сражавшихся за освобожде-
ние Болгарии, сообщите нам.
Члены КИДа города Айтос, Болгария.
Мы присоединяемся к этой просьбе болгар- ских ребят. Ждём от вас, дорогие октябрята,
рассказов, писем, воспоминаний ветеранов Ве-
ликой Отечественной войны, которые участво-
вали в освобождении Болгарии от фашистов.
Редакция «Мурзилки»
.
Мир.
Рис. Яны КАНИТРОВОЙ.
Чехословакия.
Здравствуй, Москва и дети СССР!
Меня зовут Аннета. Мне 11 лет. У меня есть
младший брат, ему 8 лет. В школе мы изучаем
русский язык. У меня по русскому единица.
Я с удовольствием читаю детские советские
журналы. Особенно мне нравится ваш журнал
«Мурзилка». Он интересный и красивый. А ещё
я люблю читать такие книги, как «Том Сойер»,
«Робинзон Крузо». Эти книги, наверное, любят
и советские ребята.
Я желаю, чтобы ребята ГДР и СССР всегда
жили в дружбе.
Аннета РИХТЕР, г. Берлин. ГДР
Не удивляйтесь, дорогие октябрята, что Ан-
нета с такой гордостью сообщает про свою
единицу по русскому. В ГДР — это самая высо- кая оценка,как у нас пятерка.
На следующей странице стихи Юрия Сааакяна в переводе Якова Акима.
Юрий СААКЯН
ДЕРЕВЕНСКИЙ
ДВОР
Задумчиво глядит собака:
«Что ж получается, однако?
Кот молоко из блюдца пьёт,
А курица зерно клюёт,
Но где же, где корона наша?
Вернулось стадо.
вот барашек.
Телята все до одного...
Уж не случилось ли чего?»
Кот размышляет у колодца:
«Пёс лает, курица несётся,
Свинья под деревом пасётся,
А где же, где корова наша?
Вернулось стадо,
вот барашек,
Телята все до одного...
Уж не случилось ли чего?»
Лежит и думает свинья:
«Ах, очень беспокоюсь я!
Наседка делом занята.
Ворчи! собака на кота.
Но где же, где корова наша?
Вернулось стадо,
вот барашек,
Телята все до одного...
Уж не случилось ли чего?»
Но тут услышал первым кто-то
Мычанье из-за поворота.
Довольная бредёт корова:
— М-му, я пришла, жива-здорова.
Простите, милые друзья.
Сегодня опоздала я
Так мною на лугу травы...
Напрасно волновались вы!
ДОБРЫЙ
СТОГ
Холодок ли пробирал.
Ветерок ли щекотал.
Только стог проснулся.
Вздрогнул,
Встрепенулся:
— Ночь, ни света, ни огня.
Кто же ворошит меня?\
— Я. пролётный жучок.
Не ругайся, добрый стог!
— Я, пугливый заяц,
Можно, я останусь?
Воробей сказал:
— И я!
Ужик прошипел:
— И я!
Запищала мышь:
— И я!
Все зашевелились,
Все развеселились.
Стог распрямился.
Сам развеселился:
— Ладно, спать давно пора.
Оставайтесь до утра.
ЦЫПЛЁНОК
В КУВШИНЕ
Угодил в кувшин цыплёнок.
Задрожал и вслух решил:
Или съел меня спросонок.
Или хочет съесть кувшин!
Загудел кувшин от смеха:
- Ох. умора, ну, потеха!
Где ты слышал или видел.
Чтобы я кого обидел.
Чтоб кувшин цыплёнка съел?
Вылезай, покуда цел!
Перевёл с армянского
Я АКИМ.
Еще стихотворение Саакяна.
https://bob-many.livejournal.com/43814.html?ysclid=moyf9n4q3k631262024
Стихотворения Я.Акима.
https://azbyka.ru/fiction/raznocvetnye-doma/
На следующих страницах поздравление В.Астафьева и его рассказы.
Поздравляем
Виктора Петровича
АСТАФЬЕВА
с юбилеем!
Рассказы Виктора Петровича Астафьева уже
четверть века печатаются на страницах «Мур-
зилки». «Зачем я убил коростеля?», «Гуси в
полынье», «Бабка с малиной», «Деревья растут
для всех»... Все они вошли в книги.
Читают их все. И малые дети, едва научив-
шись разбирать слова по складам. И их родите-
ли. И родители родителей — бабушки и дедуш-
ки. И всем эти рассказы нравятся, всем они по душе.
Будущий писатель — уроженец сибирского
села Овсянка — рано лишился матери. Воспи-
тывала его — кормила, обувала, одевала, выти-
рала слёзы — бабушка, сказочница и забот ни-
ца. Внука своего она научила великой мудрости:
любить и обихаживать родную землю, на кото-
рой деревья растут для всех, хорошо знать её
язык, предания, сказки, загадки. В книге «По-
следний поклон» Астафьев воспел свою бабуш-
ку Екатерину Петровну, и теперь она стала
родной многим читателям, как Арина Родионов-
на — няня Пушкина.
Во время Великой Отечественной войны Вик-
тор Петрович храбро сражался с врагом, был
трижды ранен, и на алом знамени Победы есть
и его капля крови... Его правдивые жгучие
книги о войне звучат грозным предупреждением
противникам мира:
— Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и
погибнет. На том стояла и стоять будет земля
русская.
За свои прекрасные книги писатель удостоен
Государственной премии РСФСР и Государст-
венной премии СССР.
I мая этого года Виктору Петровичу Астафье-
ву исполняется 60 лет. И взрослые читатели, и
ребята от всей души поздравляют его с днём
рождения, желают здоровья и благодарят за
могучий дар — глаголом, то есть словом, жечь
сердца людей и пробуждать в них добрые чув- ства.
С. РОМАНОВСКИЙ
————————
О МОЁМ
ДЕТСТВЕ
Виктор АСТАФЬЕВ
Рано и навсегда я полюбил дивную
нашу природу: лес, Енисей, землянич-
ные увалы за селом, звонкие речки,
солнце, отвесно стоящее над домами и
горами, весенние утра с хрупким лед-
ком на вчера лишь сделанных снеговых
ручейках...
Памятны мне и летние деревенские
вечера, когда село, разморённое жарою,
почти до полуночи всё что-то гоношит-
ся, не засыпает, звякая коровьими бо-
талами, стукая вёслами и шестами.
Матери с прутьями в руках ищут по
селу ребятишек, пропавших ещё утром
со двора, и чаще всего находят их на
берегу, и гонят, как блудных телят, до-
мой, стегая и ругаясь.
Ну а как забыть осенние дни, когда
село наше — и дома, и дворы, и ули-
цы и маленькое уютное кладбище
забрасывало золотом листвы, снесенной
ветром с гор, и полными корзинами
старые и малые тащили из сосняков
боровые рыжики, рубиновую бруснику,
пламенную рябину?!
Однако по-особенному, как-то даже
притаённо и робко, любил я зимние ве-
чера. Над увалами за селом долго и не-
движно багровела красная заря — на
ветер. Село цепенело в сумерках от
мороза, хрустело под ногами людей,
хрупало под копытами лошадей, треща-
ли деревянные избы.
Я катался на санках до позднего часа
и до полного изнеможения. Каким же
наслаждением было продрогшему до по-
следней жилки малому человеку сбро-
сить настывшие катанки с сенной стель-
кой. высунувшейся в протёртый задник,
пальтишко сбросить, шапку да соколом
взлететь на всегда жаркую, уютную и
гостеприимную русскую печь!
Ещё очень любил я и люблю цветы.
На заимке, бывало, заваливал избу
жарками, медуницей, кукушкиными
слёзками, венериными башмачками...
Бабушка, Екатерина Петровна, по-
хваливала меня: «Вог молодец! Вот
молодец!» А я стараюсь, а я таскаю
цветы беременем. Но какая посуда в
крестьянстве? Банок не было никаких.
Бабушка в недобитую кринку поставит
букет, кое-что посушить на лекарство
выберет, а всю остальную красотищу
незаметно выкинет на зады заимки под
берег. Я найду цветы - и в рёв. Ба-
бушка утешает меня: «Завтра ещё на-
рвёшь. Цветов-то вон ведь эсколько
много!..» И то правда. Цветов на моей
родине очень много.
А ещё любил я рыбалку. В трёх кило-
метрах от берега Енисея, на Маков-
ком озере, отец соорудил мне плотик,
выложил на нём очаг из камней, прине-
сённых с берега реки, и вот на этом
плотике стал я жить и рыбачить.
Я рыбачил на вечерней и утренней
зорьке удочкой и жерлицей. Рыбы было
так много, что за вечер я набрасывал
почти полный мешок окунями, сорогой
и туками. На берегу я высыпал рыбу из
мешка под большой пень, на желтова-
тую мерзлоту, и рыба сохранялась до
прихода отца. Он оставлял мне хлеба,
соли, иногда и сахарку под пнём, а рыбу
уносил и продавал по дешёвке на паро-
ходы.
Учалив плотик посреди озера так,
чтобы отдувало комаров, я подживлял
огонёк и ложился спать на подстилку из
осоки, укрывшись стареньким полушуб-
ком. Никакого страха и одиночества я
не испытывал, перемог, пережил его в
первые дни. Озеро и все, кто был на
нём, приняли меня к себе, и дружба
наша была взаимна и доверительна.
Утром первыми у моего плотика воз-
никали утки — нырки и свиязи. «Вак-
вак», наговаривали они. Спит, де-
скать, кормилец, дрыхнет, а между тем
утро началось и пора бы и честь знать.
Утки подныривали под плотик, собирали
крошки, рыбьи потроха и всё, чем мож-
но было возле меня поживиться.
Затем появлялись гуси. Они хлопали
по воде крыльями, разминались, обме-
нивались новостями, а может, рассказы-
вали о снах, им привидившихся. Уве-
ренным строем гуси приближались к
плотику и отгоняли уток.
Я садился на плотик, потягивался,
зевал. Гуси, сбившись в кучу, смотрели
на меня, погагакивая: какое, мол, у те-
бя настроение?
Вечером, когда рыбачил и попадалась
мелкая рыбёшка, я не выбрасывал её,
оставлял в котелке. Подкидывая рыбё-
шек гусям, я смотрел, как с криками, с
шумом хватали они еду, и хохотал над
ними, пробовал кормить с руки — и они
выхватывали рыбёшек из пальцев. Утки
шныряли тут же, пробками выпрыгивая
из воды и у зазевавшегося гуся выхва-
тывали пищу, а он кружился на месте,
гагакал, не понимая, что произошло.
Я уже и характеры иных уток и гусей
знал: есть воришки, есть драчуны, есть
проходимцы, простофили и смирные
ребята-трудяги, и кокетливые невесты,
особенно красноголовые свиязи. Вооб-
ще, всё это хороший народ, весело с
ним, свободно, и время летит совсем не-
заметно.
Но надо ж и рыбачить когда-то!
Я замахивался удилищем, и по озеру
в разные стороны с криком и хлопаньем
разлеталась пернатая публика. Гуси
плавали в стороне, время от времени
вздорно вскрикивали, будто сердились
на меня. Утки характером просты, не-
злопамятны, булькали себе у плотика,
норовя сорвать рыбу с крючка. Я киш-
кал, отгонял их, и вроде бы как игра
у нас шла.
Тем временем истаивали туманы,
солнце заливало озеро. Стрекозы би-
лись над травою, столбились подёнки,
шастали по осоке водяные крысы и,
нежно пиликнув, из-за травянистой
стрелки выплывали лебеди. Их было
двое в этом углу озера, и в траве они
прятали уже чуть оперившихся лебедят.
Они не обращали на меня никакого
внимания. Полные величия и достоинст-
ва, бесшумно скользили они по чистой
воде, тихо переговаривались между со-
бой и начинали кормиться подачек
от меня они не принимали.
Я втыкал удочку меж брёвен и смот-
рел на лебедей. И всё вокруг: озеро,
как бы осветившееся белизной птиц,
травы, леса, кустарники делались на-
рядней, чище, и было так хорошо, что
хотелось мне погладить этих райских
птиц, перецеловать каждый тронутый
росою лист, каждую смолистую хвоин-
ку и каждую бабочку, благодаря за то,
что они есть и я есть вместе с ними.
Еще один рассказ этого писателя.
Стрижонок Скрип
https://nukadeti.ru/rasskazy/strizhonok-skrip
На следующих страницах рассказы Юрия Коваля.
Юрий КОВАЛЬ
СОЛНЦЕ
И СНЕГ
С утра багряное, днём лимонное, стало к вечеру
зимнее солнце цвета ягоды морошки.
Но тепла морошка-ягода, а зимнее солнце про-
хладно. Чуть скользят его лучи по деревьям и крышам
домов, скользят-пролетают по снежным сугробам.
Ослабело зимнее солнце, никак не может согреть
снег, растопить, привести поскорей весну. Быстро скло-
няется солнце за лес, уходит с небесного склона.
Солнце и снег вроде бы не такие уж большие друзья.
Всю зиму старается солнце растопить снег, да ничего
не выходит.
Как-то зимним вечером шёл я по лесной дороге,
смотрел, как сверкает снег под солнечными лучами и
вдруг понял, что солнце вовсе и не старается расто-
пить снег. Оно ласкает снег утром багряными, днём
лимонными, а вечером лучами цвета ягоды морошки.
Ласкает его, балует, ладно уж, полежи, брат, полежи
в лесах до весны.
Я выглянул в окно узнать, какая погода, и не понял,
что там на улице — снег или дождь?
Мутным, серым был воздух, и с неба летело на землю
что-то непонятное. Были видны и дождевые капли, и
вялые снежинки.
— Снегодождь. Опять снегодождь.
Как долго, как мучительно вставала зима в этом году.
Выпадет снег и сразу весело станет. Достанешь сан-
ки и на горку, кататься. А пока едешь на санках с
горы, снег уже растаял, пашешь носом землю.
Что за времена? Что за зимы? — вздыхала Оре-
хьевна. Никогда теперь не будет настоящей зимы.
Надоел снегодождь,— говорил я.— Нужен снего-
пад.
Как-то в конце декабря, ночью, вышел я на улицу.
Все зимние звёзды были передо мной. И небесный
охотник Орион, и Псы — Большой и Малый, и Возни-
чий. и Близнецы.
Что же такое делается-то? — обратился я к Орио-
ну.— Снегодождь.
И тут тряхнул Орион плечом, и с плеча его полетела
на землю звезда, за нею — другая, третья. Начался
настоящий декабрьский звездопад.
Затихли скоро звёзды, угасли, и откуда-то из чёрных
глубин ночи явились снежинки. Звездопад превратился
в снегопад.
Повалил снег валом, и вся деревня — дома и сараи
превратились вдруг в сказочный город.
И сразу мне стало ясно, что снег этот лёг окончатель-
но и надолго и будет лежать до тех пор, пока виден на
небе Орион. Значит — до самой весны.
ЧЕРНОЕЛЬНИК
Скрытые от глаз, в глубине леса прячутся чёрные
ёлки.
Если случайный человек забредёт в черноельник, он
и не заметит, куда попал. Вроде бы все ёлки зелёные,
а они-то черны.
Точно так получается и с берёзами. Люди давно
привыкли, что берёзы белы, и не замечают, что среди
них много розовых.
Глубокой зимою, в оттепель, наткнулся я на чёрные
ёлки. Ветки их были завалены снегом, и я не сразу
понял, что они черны. И вдруг увидел, как зияет под
снежными шапками странная чернота.
Стало как-то не по себе. Я и раньше слыхал про
чёрные ёлки, но думал это так — болтовня. Огляделся.
Чёрных ёлок было немного. Они стояли поодаль
друг от друга и всё-таки окружали меня кольцом. Тут
стало совсем неприятно, что ёлки кольцом, а я — в
середине.
«Окружают,— подумал я,— Сейчас двинутся, и
мне — конец».
Но ёлки не двигались. И ничто не двигалось, не ше-
велилось в глубоком зимнем лесу.
Я тронул чёрную ветку, и тут же обрушилась на меня
с макушки снежная лавина, завалило меня снегом,
снег набился за воротник.
- Ладно, ладно,— сказал я — Не буду я вас тро-
гать, не буду.
В руке у меня остались три еловые иголочки. Они
были чёрные как уголь, а пахло от них обычной зелёной
смолой. Я спрятал их в спичечный коробок.
Присел на пенёк, посидел, посмотрел.
Лес был завален снегом, но здесь, в черноельнике,
было особенно глухо и темно. Совсем мало дневного
света проникало в эту глухомань, а ёлки вбирали в
себя свет, прятали под ветки, принимали к стволам.
Ну вот, сказал я Орехьевне, вернувшись до-
мой. Видел чёрные ёлки. Три еловые иголочки при-
нёс.
— А Дедку-то видел?
— Какого Дедку?
— Ну как же. Там. в глубине леса, стоят кольцом
чёрныe ёлки, а посредине Чёрный Дедко сидит. Там
прячутся самые чёрные силы, таятся под ёлочками,
Как же ты Дедку-то не видел?
— И не знаю как.
— Да ты вспомни. На пенёчке не Дедко ли сидел?
— На пенёчке я сам сидел.
— Ну-ну,— сказала Орехьевна и внимательно огля
меня. — Ты вроде пока не Дедко. Только глаз у
тебя темноват. Смотри уж не сглазь никого.
— Да что ты, что ты! — заволновался я. Не буду.
— Тогда брось эти иголки в огонь.
— Я достал чёрные еловые иголочки и бросил их в
печку.
Они скрючились, вспыхнули и сгорели.
Здесь рассказы Юрия Коваля для детей.
https://mishka-knizhka.ru/rasskazy-kovalja/
И продолжение повести Эдуарда Успенского о меховом интернате.
ЭДУАРД УСПЕНСКИЙ .
ДЕВОЧКА -УЧИТЕЛЬНИЦА.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ.
МОХНУРКА
ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ
И вот оно, новое воскресенье.
Вся меховая мелкота с воплем выкатилась навстречу девочке Люсе. Очевидно, о приезде Люси они узнали от дежурного по разведыва- тельному прибору — нюхоскопу. Там, на бал- коне дачи, наверняка дежурил загадочный перебинтованный Мохнурка — победитель игры в залезалки. Потому что его среди встре- чающих не было.
И они пошли в дачный посёлок к интернат- скому зданию.
Застенчивая белочка в очках сказала Люсе:
— Мой пап приехал.
— Может быть, папа?
— Нет, мой пап! Пап — это же он. Вот он и приехал. А если бы мама, то она приехала бы.
— Вон её пап стоит! — сказала Фьюалка. — Видите, рядом с Мехмехом.
У дверей в класс на крыльце стоял Мехмех в легкомысленной зелёной шляпке с украше- ниями. А рядом невысокий, начавший полнеть белк. В светлом плаще с красиво поднятым воротником.
— Здравствуйте,— шагнул он навстречу Люсе.— Это вам. От папо-мамовского схода. Он протянул маленький прозрачный фла- кончик с зёрнышками.
— Что это такое? — удивилась Люся.
— Камертоновые семена. Целая музыкаль- ная октава. Их надо посадить в землю и поли- вать купоросовой водой.
— И что получится?
— Музыка из живых цветов. Они будут тихонечко звенеть от ветра. И играть разные мелодии. Вы очень обрадуетесь.
— Спасибо, большое спасибо!—сказала Люся. Про светомузыку она когда-то слыхала. Но про музыку из цветов... Интересно, а бывает дерево-музыка? Наверное, бывает. Тогда, зна- чит, есть и целые лесосимфонии... у них... У кого у них?.. У меховых интернатников...
— А что такое папо-мамовский сход? — спросила она.
— Обычный родительский комитет,— про- яснил Меховой Механик.— Родители учеников к вам очень хорошо относятся. Интернатники в своих письмах только про вас и пишут.
— Очень хорошее пишут,— сказал улыб- чивый пап.— Можно, я у вас на уроке посижу? Мне интересно посмотреть, чем живёт сегод- няшняя молодёжь.
— Сидите, пожалуйста,— сухо сказала Лю- ся («Тоже мне, меховой инспектор из роно!») и пошла в директорскую за получальником. По получальнику она выяснила, что неопро-
шенными в её классе оставались только хитрю- щая белочка в очках с первой парты (та самая, к которой приехал пап) и загадочный Мохнур- ка, который в получальнике записан не был. Может быть, он сидит на потолке, в дыре вме- сте с Плюмбум Чоки.
В классе все были на своих местах, и все вста- ли на передние лапы. Причём представитель папо-мамовского комитета сделал то же самое. И парта под ним скрипела.
— Блюм,— сказала Люся через минуту. Все блюмкнулись.
— Кто у меня ещё ни разу не был у доски? — спросила Люся, в упор глядя на белочку в очках с первой парты. Её звали Цоки-Цоки.— Кто ещё ни разу не отвечал?
— Мохнурка! Мохнурка! — залопотала бе- лочка.— Он ещё ни разу не отвечал.
— А где он? Он здесь?—спросила Люся.
— Здесь! Здесь! — волновалась белочка. — Он в печке сидит.
Люся удивилась и прошла по классу вдоль стенки к печке.
— А что он там делает?
Дверца печки раскрылась, и появилась хит- рая усатая мордочка. Чёрная-пречёрная, как кусок темноты.
Мордочка сверкнула глазами и сказала:
— Я там прячусь.
— От кого?
Дверца снова перелистнулась:
— От света.
И дверца захлопнулась. Люся обратилась к ученикам:
— Кто мне объяснит, почему юный Мохнур- ка сидит в печке? И почему он прячется от света.
Все интернатники подняли лапы вверх. Даже хулиганистый Кара-Кусек.
— Скажите вы,— попросила Люся Лаковую Молнию.
Фьюалка встала из-за парты и сказала:
— Он норный.
Дверца печки приоткрылась на спичечный коробок, и высунулся кусочек носа:
— Я норный. Я очень норный.
Фьюалка продолжала:
— Все норные боятся света. Живут в тем- ноте.
— Очень живут! Очень живут! — забормо- тал носик из печки.
Разговор запутывался, и вмешался ещё один раэъяснитель — Сева Бобров. Он объяснил:
— Девочка Люся, он из кротовых. Они под землёй живут. Они темноту любят. А на улице очки носят тёмные. От солнца.
— Да! — затараторила Цоки-Цоки.— У меня простые очки, стеклянные. А у’него чёрные.
— Где же его очки? — спросила Люся. — Почему он без них?
— Можно, я скажу?! — закричал ёжик Иг-
лоскин.— Когда он в залезалки играл, они
разбились.
— Очень, очень разбились! — закуковал
Мохнурка.
— Его перебинтовали, и он выздоровел,—
продолжал ёжик.
— А очки перебинтовать не удалось! —
горестно высунулся крот из печки, как из спра-
вочного окошка.
— А ну, малыш, примерь вот это! — раздал-
ся голос с задней парты. Это белочкин пап
достал роскошные противосолнечные очки.
Всеволод Бобров взял очки и засунул их в
печку. Дверца распахнулась, и оттуда торжест-
венно выбрался наружу упитанный кротёнок.
Чёрный-пречёрный, и вдобавок весь в саже.
Он подошёл к Люсе, протянул ей лапу и веж-
ливо представился:
— Мохнурка Великолепный.
Люся пожала лапу и увидела, что она теперь
тоже в саже.
— Вот что, уважаемый Мохнурка, возьмите
веник и подметите себя. Потом пойдите на пруд
вместе с Бобровым и вымойтесь как надо.
После зтого мы будем знакомиться.
Мохнурка не стал бунтовать. Он взял веник
и стал смахивать на всех сажу.
— Не подметается! — сказал он, пытаясь
хлестать себя как в бане.
— Можно, я его подмету? Можно, я? — за-
хлопотала белочка.
— Я и пропылесосить могу.
— Хорошо,— решила Люся.— Берите этого
очень норного юношу, отчистите и приведите
обратно.
Троица с удовольствием удалилась. А Люся
сказала:
— Сегодня мы будем проходить... будем...
мы будем разбирать предложение на состав-
ные части.
Она заложила руку за спину и важно заша- гала.
— Возьмём хотя бы такое предложение,—
она задумчиво посмотрела на потолок. Там
предложения не было... На учеников. Они не
подсказывали... На белочкина папа... Он сам
ждал,что же возьмут.И наконец, в окне она увидела. Там было предложение: «Грузовик
едет».
— Возьмите ваши тетрадки и запишите это
предложение.
Меховые школьники, как по команде,свеси- ли языки направо и стали писать.
Люся ходила по рядам и смотрела в тетра...
то есть в листалки. Каких там только ошибок
не было! И «ГрузАвик», и «КруСавик», и даже
«Кузовик». И было сказано, что он «едИт»,
«Йедет», и даже, что он «Е-деД».
Люся написала это предложение на доске
и спросила:
— Из каких частей состоит это предложе-
ние! Пусть ответит ученик Биби-Моки.
Биби-Моки выбрался из-за парты, и стало
видно, что это не ученик, а ученица. Потому
что Биби-Моки была в ярко-зелёной короткой
юбочке. Она сказала застенчивым голосом:
— Из двух частей. Из «действователя» и действа.
— Правильно,— сказала Люся. Хотя она
впервые в жизни слышала про «действова- тель и действо.Она знала , что есть подле- жащее и сказуемое.— А теперь мы расширим
это предложение и запишем его так: «Синий
грузовик едет с дровами по дачному посёлку».
Все ученики снова заработали. И снова в тет-
радях появились «крусавики», «пасёлки», и да-
же возник какой-то загадочный «е-дед с дро-вами»
Отворилась дверь. Интернатники сделали
стойку на лапах. Только зря, потому что вошла
бригада, брошенная на чистку Мохнурки.
Мохнурка начальственно сказал:
— Блюм!
В этот раз он был чистый , но мокрый .Хоть развешивай его на канате сушить.
«Куда бы его пристроить!» — подумала Лю-
ся. На плане класса Мохнурки не было.
— Есть у вас своё место ?— спросила Люся.
— Нет,— ответил крот.— Я сверхнормный.
«Мало того, что он норный, он ещё и сверх-
нормный!» — подумала Люся. Не сажать же его в печку.
Девочка взяла стул и устроила Мохнурку
рядом с Иглоскиным.
— Давайте, я тоже буду учитель? — предло-
жил он, подняв на Люсю чёрные очки.— Я буду ваш заместитель.
— Нет!— рассердилась Люся. — Ты не бу- дешь учителем. Ты будешь отвечателем. Вот видишь, на доске написано предложение:
«Синий грузовик едет с дровами по дачному
посёлку» . Из каких частей оно состоит?
— Из...из... из вот каких. Из грузовика и посёлка.
- И всё??
— Нет, не всё. Ещё из колёс, из кузова, из
кабины, из шофёра, из дач, из много-много
дров...
— Ты ничего не забыл?— ехидно спросила юная учительница.
— Он шины забыл! — закричал Бурундуко-
вый Боря.
— Ещё горин! — подпрыгнул на задней пар- те тушканчик.
— Какой такой горин?
— Который в моторе горит. Без него машина
далеко не уедет.
— Нет, дорогие интернатники , это мы с вами далеко не уедем, если так будем предложение разбирать на части. В моей школе действова-
тель называют подлежащим, а действование — сказуемым.А что можно сказать о слове« си- ний» ? Какой это член предложения?
— Синий,— сказал Мохнурка.
— Сам ты синий! — чуть-чуть не закричала Люся.Потому что с появлением этой темноты из печки жизнь в классе явно осложнилась.
— Это определение.Это слово определяет, какой грузовик.Описывает его.Рассказывает о нём.Характеризует его. Понятно ?— спро- сила она у красавицы Ласки.
— Понятно, — ответила Ласка.
— Значит , как называется этот член пред- ложения?
— Характеризователь.
— Допустим...Есть ещё такие же в предло- жении?
— Есть , — ответила Ласка.— Слово «дачный.»
— Правильно, а больше нет?
— Больше нет.
— Нет,есть! — возразил Мохнурка.
— Да? — удивилась Люся.— Какие же?
— Там дрова березовые . Я сам видел.
— Что ты там видел, не имеет значения. Имеет значение то, что написано на доске.А на доске нет такого характеризователя «берёзо- вые».
Потом Люся задумалась и спросила:
— А каких характеризователей ещё нет на
доске ?
Мохнатые школьники задумались. Люся пошла по рядам и стала останавливаться у каж- дой парты.
Ученики поднимались и говорили.
— Грузовик сильный! — сказал Иглоскин.
— Отлично.
— А дрова невкусные, — заявил Сева.
— Почему?
— Потому что берёзовые. Были бы осино- вые, были бы вкуснее.
— Я не пробовала ни осиновых, ни берёзо-
вых,— сказала Люся.— Но я тебе верю. Ещё
что мы можем сказать о грузовике и о посёлке?
— Посёлок погрустневший,— сказал Сева.
— Это почему еще?— удивилась Люся.
— Потому что дрова невкусные!—бросил
реплику горностай Снежная Королева.
— И не поэтому! — возразил Бобров.—
Потому что осень. Грачи улетают. Жалко.
Люся поняла, что она скоро запутается в дро-
вах и грузовиках. Она сказала:
— Всё. У нас хватит характеризователей.
Теперь мы вставим их в предложение. Вот что получится « Синий и сильный грузовик едет по погрустневшему дачному посёлку с берёзовы-
ми невкусными дровами».
Прогудел начинальник.
В кабинете директора белочкин пап подо-
шёл к Люсе:
Я просто восхищён вами. Вы так хорошо всё объясняете.
Он повернулся к диру:
— Оказывается, предложения состоят из
дров.
Продолжение следует
И еще две сказки Э.Успенского.
https://azbyka.ru/fiction/avtor/uspenskij-jeduard-nikolaevich/
А на следующих страницах будет выпуск Азбуки здоровья.
АЗБУКА ЗДОРОВЬЯ
Настал первый день каникул, а Никита сидит груст- ный-прегрустный. Подбородок платком подвязан. На мои вопросы не отвечает.
— У тебя, я вижу, зубы болят.Пойдём -ка, Никита, к зубному врачу.
Тут Никита дар речи обрёл:
— Нет, не надо к врачу, он к нам в школу на прош- лой неделе приезжал. Мне дупло пломбой закрыл. И сказал, после каникул снова прийти, а пока не велел много сладкого есть. А я не послушал, в гостях был, и конфет наелся: и леденцов, и шоколадных, и пома- док.
— Ах,сластёна, сластёна, что же ты наделал!
Взяла я сухой шалфей.процедила,заварила, соды питьевой добавила идал Никите.Пополоскал он рот — боль утихла. Повесеселел Никита ,снял платок и говорит:
— Какая трава душистая! Пахнет летом и лесом.
— А вы прямо как колдунья: накидали травы в котелок, сварили зелье , и боль прошла.
— Нет здесь никакого колдовства. Шалфей — средство старое,народное. Им еще наши прабабуш- ки зубы лечили. Но лучше до него дело не доводить — беречь зубы надо. Чистить утром и вечером жёсткой зубной щеткой, чтобы вредные бактерии в зубах не застревали. Грызть крепкие ябоки и морковку - это дёсны укрепляет. Не запивать холодное мороженое горячим чаем. Резкая смена температуры разрушает эмаль. А у людей с больными зубами чаще бывают ангина и насморк, пропадает аппетит, да и устают они быстрее.
— Вот и зубной врач,когда к нам в класс прихо- дил, говорил всё точно так же. Только кое-кто об этом забыл.
— Ну что, может, ещё раз зайти, напомнить?
— Не надо, я сам напомню. Я теперь учёный,— сказал важно Никита.
Между сахаром, карамелью " Слива", помадкой и пастами "Чебурашка", "Ну погоди!", "Мятная" расположилась двойная история в картинках.
- Слева :Мальчик грызет орехи по Марфушиному методу. (Кто не помнит как: https://vkvideo.ru/video300163929_456239017 О, предмет, то есть процесс моей детской зависти! Почему редакция Мурзилки решила, что человек с больными зубами будет так делать -загадка.) Справа: Мальчик пользуется щипчиками для орехов.
- Слева: Мальчик-сладкоежка объедается конфетами. Справа: Мальчик ест морковку. Почему-то нечищеную и с ботвой.
- Слева: Кошмар. Мальчик рисует на зеркале. Еще и подписался: Петя.Ох, и попадёт ему от мамы. Думаю, даже больные зубы не спасут. Справа: Мальчик собирается почистить зубы.
- Слева : Мальчик помчался в Зубной кабинет. Справа: Мальчик побежал в Театр.
Вопрос к редакции Мурзилки : Почему у примерного мальчика всё время разные волосы?
Картинки паст,нарисованных на странице.
ЕФИМ ТАРЛАПАН
Перевёл с молдавского
Владимир ДАНЬКО.
В огороде старичок
Встал на грядке и молчок
Чуб зелёный, красный нос,
Да такой что в землю врос.
В журнале вот это наименование https://gramota.ru/poisk?query=%D0%BC%D0%BE%D1%80%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D0%BA%D0%B0&mode=slovari&ysclid=moybd6p4j4442482409
Тёплым белым кругом хлеба
Солнышко спустилось с неба,
Долго пахарь полем шёл
Хлеб тот осенью нашёл.
ТРУСИШКА
НИКЭ
В лес пришёл трусишка Никэ,
Потянулся к землянике,
Вдруг зверёк из-за куста,
Длинноухий, без хвоста —
Прыг!..
Задрожал трусишка Никэ,
Позабыл о землянике
И помчался во весь дух —
Ух!..
А зверёк-то был зайчишка!
Поглядел он Никэ вслед
И сказал: «Я сам трусишка,
Но таких, как Никэ,
Нет!»
КОРШУН
и
ПТИЧКА
Что за птичка-невеличка
Смело мчится в вышине?
— Берегись! — кричит ей Коршун.—
Попадёшься в когти мне!
Только птичка-невеличка
Унеслася в высоту.
Старый Коршун обознался:
Эту птичку звали... Ту.
СОРОКА
Огорчённая сорока
Возвращается с урока.
Весь урок болтала с сойкой
И домой вернулась с двойкой.
ДОЖДИК
— Кап-кап-кап!.. — звенит над полем
Деловитый голосок.
Каждой капелькою дождик
Тянет к небу колосок.
А эту загадку
Знает ли кто? —
Осенью — сито,
Весной — решето.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Ветер пел, качая ветки:
«Спите, почки, спите, детки.
Кто всю ночь не будет спать,
Тот цветком не сможет стать».
На обложке рисунки чехословацких детей.
РИСУЮТ ДЕТИ ЧЕХОСЛОВАКИИ
Дружба .Рис Янки ГЕНЗОВОЙ.
Пускаем воздушных змеев.
Рис.Моники ПЛЕВИКОВОЙ.
Мой друг.
Рис.Яна ГАЛИКА.
Вот такой журнал Мурзилка был выпущен в апреле 1984 года.
.