Напряженность между Тбилиси и Брюсселем усиливается. В ответ на очередные заявлениями со стороны бюрократии Евросоюза, которые по факту являются попытками грубого вмешательства во внутренние дела суверенного государства, представители правящей «Грузинской мечты» уже не стесняются в выражениях, объясняя европейским визави — куда им отправляться с их требованиями и претензиями.
О крайне сложных отношениях между ЕС и нынешним правительством Грузии, их истинных причинах и перспективах с PolitRUS беседует независимый грузинский аналитик Заал АНДЖАПАРИДЗЕ.
— В чем истинная причина конфликта Грузии и Евросоюза? Не являются ли все обвинения со стороны Европы лишь ширмой и получив от Тбилиси желаемое в экономике (доступ к управлению энергетикой и морскими портами, например), в Брюсселе сразу «забудут» о всех политических претензиях?
— Истинные причины конфликта между Грузией и ЕС следует искать в региональном геополитическом контексте и в более глобальном геополитическом противостоянии, возникшем между Западом и Россией, особенно в результате украинско-российского военного конфликта.
На Западе, кажется, прочно утвердилось мнение — на мой взгляд, ошибочное, что при правлении «Грузинской мечты» Грузия отдаляется от Европейского союза, а российское влияние, наоборот, в стране усиливается.
Если мы и можем говорить об усилении российского влияния в Грузии, это касается только экономического влияния, поскольку Россия остается очень важным экономическим партнером Грузии. Для Запада это тревожный сигнал о том, что это экономическое влияние со временем может перерасти в политическое. Они считают, что только отстранение «Грузинской мечты» от власти может остановить эту тенденцию.
Что касается мнения, высказанного в Вашем вопросе, о том, что более активное участие ЕС в проектах энергетической и морской инфраструктуры Грузии сняло бы напряженность, я думаю, правительство Грузии только приветствовало бы это, если бы это произошло, но ни европейские государственные структуры, ни европейский бизнес не проявляют активного интереса к участию в экономике Грузии и ее инвестированию. В первую очередь это связано с тем, что они считают Грузию зоной повышенного риска для инвестиций — хотя бы из-за двух замороженных конфликтов на ее территории и присутствия российских войск.
Я думаю, нам следует искать причины того, что ЕС не хочет устанавливать «трансакционные отношения» с Грузией как страной-кандидатом на вступление в ЕС, как того, вероятно, хочет «Грузинская мечта». Они хотят полностью подчинить Грузию, а также две другие страны-участницы «ассоциированного трио» — Молдавию и Украину — диктату Брюсселя. Они знают, что в Грузии есть политические и общественные группы, которые готовы к этому. Именно поэтому они пытаются помочь им прийти к власти, а это не может произойти без ослабления «Грузинской мечты». Поэтому все шаги, предпринимаемые центрами силы ЕС в отношении Грузии, служат достижению этой цели.
— Если «Грузинская мечта», как утверждают в Брюсселе, грубо попирает все нормы демократии, почему соответствующих упреков в адрес Тбилиси мы не слышим сегодня от Вашингтона? Ведь именно США в новейшей истории более других боролись с «антидемократическими» режимами в разных странах мира. И именно «защитой демократии» президент ТРАМП объясняет свои военные операции.
— Вашингтон сегодня является важным, если не самым важным центром силы в мире —несмотря на то, что сегодня мир становится многополярным. Именно поэтому резкое снижение критики в адрес Грузии со стороны новой администрации США, в отличие от предыдущей администрации, является важным показателем в двусторонних отношениях. Возможно, Вы помните, что во времена администрации БАЙДЕНА почти на каждом втором брифинге слышалась критика в адрес Грузии. Я думаю, что администрация ТРАМПА находится в процессе переоценки отношений с Грузией, и они не хотят еще больше ухудшить и без того испорченные отношения с Грузией такими выпадами, к которым прибегала администрация БАЙДЕНА и которые практически свели грузино-американские отношения к нулю.
В США очень хорошо знали, что демократия в Грузии действительно лучше, чем на Украине, в Молдове или даже у наших соседей — Азербайджане и Армении.
Я далек от иллюзий, что администрация ТРАМПА будет действовать как «добрый дядя Сэм» по отношению к правительству Грузии. Они хотят услышать от грузинского правительства предложения, которые представляли бы стратегический интерес для Соединенных Штатов. Например, максимальный учет интересов США в проекте «Срединный коридор», учет интересов США в строительстве стратегического порта Анаклия и так далее. Я не исключаю, что на фоне войны в Иране в Соединенных Штатах есть ожидания, что будет использована территория Грузии.
Так что все основано на совпадении интересов. Когда это такого совпадения нет, отношения охлаждаются, если совпадение есть, то происходит некоторое потепление. Грузия в этом отношении сталкивается с очень сложными вызовами из-за своего геостратегического положения.
— Располагают ли нынешние власти Евросоюза такими реальными рычагами давления на Грузию, использование которых может вынудить «Грузинскую мечту» пойти на уступки?
— У ЕС и его нынешних структур есть целый ряд рычагов давления на Грузию, и я бы определенно не хотел, чтобы они задействовали все эти рычаги, особенно в финансово-экономической сфере. Я думаю, что эти санкции они держат в резерве и задействуют их, когда будут уверены, что они принесут им значительные и решающие политические выгоды.
В то же время я убежден, что ЕС не хочет оказывать на Грузию такое давление, которое будет иметь для них эффект бумеранга, что выражается на росте евроскептических настроений в грузинском обществе. Это то, чего ЕС хочет избежать, потому что потребуется много времени и усилий, чтобы вернуть доверие к себе.
Именно поэтому ЕС пытается точечными ударами изменить ситуацию в Грузии под желаемым для Брюсселя углом. Пока, как мы видим, у них это не получается. Соответственно, остается соблазн, или называйте это, как хотите, прибегнуть к более жестким мерам. Однако, на мой взгляд, шансы здесь составляют 50/50.
— В свою очередь, есть ли у «Грузинской мечты» свои ответные рычаги против Евросоюза (прежде всего, вероятно, в энергетике и транзите грузов) и насколько они действенны? Насколько реалистичны угрозы Европы применить меры в отношении Грузии за участие в проектах России по обходу санкций? Могут ли угрозы Брюсселя повлиять на Тбилиси, откажутся ли там от сверхдоходов, которые есть в сотрудничестве с Москвой?
— «Грузинская мечта», точнее, Грузия при правлении «Грузинской мечты», имеет скудные ответные рычаги против Европейского союза, в том числе в сфере транзита энергоносителей и грузов, потому что, как транзитная страна, мы во многом зависим от них, а также от других стран. Главное здесь — отделить политическую и экономическую составляющие друг от друга — несмотря на то, что они часто переплетаются.
Именно поэтому Грузии и ее правительству приходится маневрировать в этой сложной геополитической ситуации так, чтобы не нанести ущерб интересам страны и населения. На Западе этого часто просто не понимают, и это отдельная проблема.
Что касается участия в российских проектах, то со стороны России предпринимаются попытки вовлечь Грузию в такие проекты, но пока это не реализовано, и я не вижу для этого никаких предпосылок в ближайшем будущем. Правительство Грузии прекрасно осознает возможности и риски, которые это может повлечь за собой. Соответственно, мы все еще находимся в контексте геополитического противостояния в регионе, и Грузия приходится ходить острию ножа, чтобы вывести страну из этого противостояния с минимальными потерями.
Беседовала Нино СИМОНИШВИЛИ.
Специально для PolitRUS.com.