Предыдущая глава / Глава 18 / Начало
Когда мы уже заканчивали разгружать коробки, пришла Римма Александровна.
— Приехали! А я смотрю, машина на дороге появилась. Решила, что ко мне. Думаю: чего не заходят? А это вы!
— Здравствуйте, Римма Александровна, — поздоровался Вадим, выходя из комнаты.
— Вот вам! А этот что здесь делает?
Баба Ма не скрывала недовольства.
— Ну что вы так недружелюбно? Я Леру с Минькой привёз. Помог, так сказать.
— Отдельский, и помог? Да кому, ведьмаку? Не смеши меня. — Женщина презрительно дёрнула губой. — Чего крутишься около мальца? Надо чего?
— Мне задание дали. Защитить Миню. Я его выполняю. Вы же знаете, в отделе я недавно. Ваших заморочек не в курсе.
Вадим говорил спокойно, но по глазам было видно: разговор ему неприятен.
— Всё ты знаешь. Все вы там одним миром мазаны, — махнула рукой ведьма. — Можешь свои обязанности сложить. Под мою опеку Миня переходит.
— Не любите вы отдел, Римма Александровна. Но обязанности не вы мне давали, не вам их с меня снимать. Давайте закончим.
Он старался говорить тихо, без раздражения.
— Вы знакомы? — наконец вставила слово мама.
— Как сказать… — Баба Ма пожала плечами. — Лично, вот только сейчас познакомились с ним. А так, кое с кем и видеться не желаю. Как там закадычная подруга Дуся? Всё толстеет?
— Тётя Дуся? — обрадовался я, наконец, уловив знакомое имя. — Мы с ней игошку ловили! А она и правда, толстая.
— Чего ловили? — Римма перевела взгляд на Вадима. — Охраняешь, говоришь? Ну-ну. Что с вас взять? Отдельские…
Я смотрел то на бабу Ма, то на Вадима. Что не так? В чём его вина?
— Поеду я, — вдруг сказал Вадим. — Уже поздно.
— Как поедешь? — мама растерялась. — Мы же обедать собрались! Баба Ма, что происходит?
Она готова была расплакаться. Видно, Вадим ей очень нравился.
— Ты Лерку-то мне не обижай. Наши дела — это наши дела. Мальца не втягивай. Поругаемся.
— Римма Александровна, мы покон не нарушаем. Действуем в рамках. Вы же знаете.
— В рамках, покон не нарушаете… А всё равно как-то не так.
— Вы предвзято к отделу относитесь. Отдел не раз вас выручал.
— Но не больше, чем я его, — парировала Римма.
— А если бы не считали, кто кому больше должен, ссор бы не было.
— Зубы мне не заговаривай! Знаю я вас, болтунов, — перебила она. — Я позже приду. Ко мне клиенты должны подъехать. Пойду встречать.
Римма вышла, оставив нас в растерянности.
— Почему ведающие так не любят отдел? — спросил я у Вадима. — И что плохого, что я игошку поймал?
— Ты же слышал. Ведьмы считают, что делают для отдела больше, чем отдел для них. Разборки старые. Не заморачивайся — вырастешь, сам разберёшься.
После её ухода Вадим расслабился. Видно, присутствие ведьмы его напрягало.
Пообедав он уехал. Мама занялась коробками, а я отправился к бабе Ма. У её дома стояла ярко-красная машина. Я дважды обошёл её, любуясь отражением в лакированном кузове. Ни пылинки — будто и не ехала по просёлку.
— А вот и я!
На крыше автомобиля сидел Димон. Я сделал вид, что не замечаю, и продолжил разглядывать себя в блестящем лаке.
— Эй, Миня! — Призрак высунул голову в закрытое окно, тело при этом оставалось на крыше. Я снова проигнорировал его и направился к дому.
— Ладно-ладно, виноват! Больше так не буду, честно! Ну, ладно? Луной клянусь! — затараторил он, видя моё равнодушие.
Я остановился.
— Хорошо. Воструха разрешила тебе жить в овине. Вот и живи.
— С овинником? Да он меня своими байками с ума сведёт! Думал, свобода, а тут опять кабала… — Димон заныл.
— Ну, так в чём проблема? Отпущу.
— Куда? — насторожился призрак.
— Не мои заботы. Тело твоё не нашли, и, как ты говоришь, вряд ли найдут. Вспоминать тебя никто не спешит. Значит — в небытие.
— Нет, ты что! — Димон отлетел подальше. — Шучу. Проверил серьёзность твоих намерений. Любишь пошутить — вот и я тоже. Я в овине. Там меня найдёшь.
Призрак растворился, а я зашёл в дом.
Приоткрыв дверь, я увидел, как баба Ма наносит на лицо клиентке зелёную маску. Услышав шорох, она приложила палец к губам, улыбнулась и продолжила работу. Закончив, накрыла лицо женщины полотенцем и подсела ко мне.
— Уехал этот хитрован? — спросила она.
— Почему ты так не любишь отдел? И что плохого в том, что я игошку поймал? Он же пакостил!
— Разве не видишь? Хитрые они. На чужом горбу в рай прётся.
— А он есть, рай? — усомнился я.
— Тебе бы лучше знать. Твоя душа там побывала, — серьёзно сказала ведьма.
— Не была она нигде. Или я просто не помню, что было у Калинова моста. — Я вздохнул. — Может, есть сказка на эту тему?
— Сказку хочешь? — она рассмеялась. — Ладно, пока маска работает, расскажу:
Прилетел как-то к больному мужику Ангел и говорит: ты жил хорошо, но праведником не был. После себя память хорошую оставил, но и плохой памяти не меньше. Скоро тебе выбор делать, куда ты попасть хочешь, в рай или в ад? После того, как я тебя верну на землю, ты должен успеть своим детям наказ дать, как жить правильно. Ты согласен?
-Конечно, - отвечает мужик, - сам я устал и семью свою измучил. Готов я к смерти.
Подхватил Ангел мужика и спустил его в ад. А там столы ломятся от яств, в графинах - изысканные напитки. Но люди сидят за столами в кандалах на локтях. Кандалы надеты так, что позволяют достать любую еду, налить любой понравившийся напиток, а вот ко рту поднести нет возможности. Поэтому люди за этими столами были истощёнными и злыми, ведь у них не было возможности поесть.
Подхватил Ангел мужика и вознёс в рай. В раю так же стояли столы, заваленные экзотическими блюдами. Так же сидели люди в кандалах, и у них так же не было возможности поднести пищу ко рту. Но они все были веселы и выглядели довольными. Присмотрелся мужик, а за этими столами каждый кормил соседа напротив. Кандалы давали возможность брать пищу вытянутыми руками. И каждый в раю делился пищей с соседом.
—Почему же в аду так не делают, ведь у них равные права? — спросил мужик у Ангела.
— А вот ты у них и спроси, — проговорил Ангел и спустил мужика назад в ад.
— Почему ты не накормишь соседа, а сосед тебя? — обратился тот к первому из сидящих.
— Ни за что! – со злобой прошипела душа. — Чтобы я поделился с соседом? Никогда! Пусть я буду голодать, но и сосед будет умирать с голоду.
Вернул Ангел мужика на землю. И как ты думаешь, что он сказал своим сыновьям? — закончила баба Ма.
— Надо дарить себя другим, — после паузы ответил я. — Это же не про еду?
— Не про еду, — подтвердила она. — А про то, что отдаёшь и то берёшь.
— Баба, ты за отдел?
— А как хочешь, так и понимай, — поднялась она. — Пора маску снимать. Можешь рецепт записать — минус десять лет, женщины в очередь встанут.
— Я запишу с удовольствием! — обрадовался я. — А мне с ещё одним рецептом не поможешь?
— Ишь ты какой! — засмеялась бабушка. — Тебе пальчик в рот, а ты руку откусишь. Ладно, помогу, не дуй губки.
— Девочка есть знакомая, очень больна, — заторопился я объяснять, наблюдая за реакцией бабы Ма.
При словах «знакомая девочка» в глазах у бабушки заплясали весёлые чёртики.
— Я её в больнице встретил на той неделе. Змея у неё на шее, душит.
— Кто? — Римма Александровна вдруг стала серьёзной.
— Змея… Я так вижу, — уже сомневаясь, надо ли было просить помощи, пролепетал я.
— Ну-ка, дружок, иди сюда, — поманила меня ведьма. — Посмотри на эту тётю. Не переживай, она спит. На этой процедуре все спят. Видишь что-нибудь?
Я внимательно посмотрел на лежащую женщину. Внизу живота сидела отвратительная жаба. Только вот говорить ли об этом ведьме? Что я с этого получу? А почему я вообще должен что-то получать? Наверное, мышление ведьмы заразно.
— Жаба у неё внизу живота. Противная такая, — твёрдо ответил я, хорошо помня конец только что рассказанной сказки.
— Жаба, говоришь? Ты ж моя прелесть! — Баба Ма потирала руки. — Мы с тобой столько всего сделаем! У нас очередь из клиентов будет. Боги тебя ко мне послали!
— Баба Ма, рецепт дашь?
— А? Да, конечно. Клиентку сейчас отправлю — и займёмся твоими рецептами.
Она подошла к женщине, тронула её за плечо, будя, и принялась снимать маску.
— Ой, кожа — как у младенца! Руки у вас, Римма Александровна, золотые, — восхищалась женщина, разглядывая себя в зеркало. — Оплата, как обычно, на карту.
Баба Ма кивнула.
— У вас внучок? Не знала. Привет, малыш! — пропела она фальшиво-сладким голосом.
— Внучок, не видела — вот и не знала. А теперь слушай, дорогуша: сходи к гинекологу, да не откладывай.
— Зачем? — женщина насторожилась. — Я была там, в прошлом году.
— Сходи сейчас. Только доктора хорошего выбери, — настаивала ведьма.
— Вы меня пугаете, Римма Александровна! — Женщина положила руку на живот. — Ладно… Схожу. Завтра же.
— Вот и отлично. А теперь езжай — работы у меня много.
Попрощавшись, клиентка ушла.
— Баба Ма, а зачем ты её к доктору отправила? Она же теперь к тебе не придёт — будет лечиться у врачей.
— Да куда она денется? Наоборот, бегом прибежит. К доктору-то я её отправила, а лечиться она всё равно ко мне вернётся. Она о своей болезни даже не подозревала, — пояснила баба, поправляя простыню на кушетке.
— Рецепт маски дать? — Я кивнул. — Берём в равных пропорциях: подорожник, липовый цвет, ромашку, арнику, чистотел, любисток, мяту, мелиссу, шалфей, череду, розмарин. Запариваем и настаиваем трое суток в темноте. Если у клиентки жирная кожа — добавляем немного спирта, если сухая — гусиного жира, но уже перед нанесением. Пять процедур — и отбоя от желающих не будет. А если ещё какую-нибудь тарабарщину будешь говорить — главное, поменьше понятных слов, — уважение обеспечено.
— А зачем тарабарщина? Травы и так работают, — удивился я.
— А кто травам верит? Верят словам. Вся сила в них. Так уж повелось. Если будешь молча зелья варить — люди к тебе ходить не станут, денег не принесут. Даже если твои отвары и правда, лечат. А рядом бездарь сидит, несёт чушь — и к нему толпами идут. Человеку слово подавай. Запомни это. И подружку свою лечишь — молчишь? Говори! Ведь знаешь, как? Если клиент не поверит в твоё зелье — оно и не подействует.
— Понятно. Спасибо, баба Ма.
— Спасибо — это хорошо, а помощь от тебя — в самый раз. Выручка пополам. Ты мал ещё — люди к тебе идти не станут. А так — и учение, и практика. Ну? Как тебе предложение? — Римма Александровна выжидательно посмотрела на меня.
— Я подумаю… Но, скорее всего, соглашусь, — ответил я. — Давайте лучше рецептами займёмся.
— Стратег, — усмехнулась она. — Давай! Сначала расскажи, что сам нашёл.
Я честно рассказал ей про рецепт с мандрагорой — другого не обнаружил. А вот о том, что мне в наследство достался корень, умолчал. Меньше знает — крепче спит.
— Понятно, — задумчиво протянула баба Ма. — Тут действительно только мандрагора. Знаешь что? Я дам тебе корень. Да не радуйся так! — оборвала она мои восторги. — Он маленький и молодой. В моих зельях толку от него нет, а тебе пригодится. Девочка молоденькая — на время поможет.
— Как «на время»? — опешил я.
— Говорю же, корень молодой. Силы в нём мало. Пока этот корешок работать будет — может, и взрослый найдётся.
— А почему ты сама его не искала?
Как только баба Ма упомянула о молодом корне, эта мысль сразу пришла мне в голову. Неужели она не пыталась найти его в доме деда? Ведь это редкая вещь! Да и не зря дед с бабкой заговорили письма для меня и мамы. Значит, баба Ма не должна знать про корень. Значит, в лес мне идти самому. Я хорошо помнил слова деда: «Не доверяй ведьме».
— Ха! — усмехнулась баба Ма. — Думаешь, он как крапива — под каждым кустом растёт? А чтобы купить — денег целое состояние нужно! Говорят… — она понизила голос, — у нас в лесу такой корень есть. И дед твой знал, где искать. Только в тайне держал. Ни себе, ни людям.
Она вздохнула.
Странно… Она даже не спрашивает, оставил ли дед мне подсказки. Значит, дом уже обыскала. Домовой должен об этом знать — спрошу у него.
— Баба Ма, — я решился задать главный вопрос, — а ты книгу деда видела? Книгу ведьмака?
— Что ты! — замахала она руками. — Мало того что прикоснуться не смогу — даже если и смогла бы, она мне не откроется. Ты мои рецепты читать можешь, а я твои — только с твоих слов. И то если захочешь. Редко ведьмаки делятся секретами — как, впрочем, и ведьмы.
— Можно ещё вопрос?
— Давай, напарник, — усмехнулась Римма. — Сегодня у нас вечер вопросов.
— Вот болезнь я вижу… — начал я, но она перебила.
— Ты, скорее всего, видишь смертельные болезни. Я у своей клиентки что-то разглядела — даже объяснить не могу, но по всему телу. А ты — конкретное место.
— Ладно, смертельную болезнь, — согласился я. — А вот дымка — это что?
— Дымка? На лице? Чёрная? И черты не разглядеть?
Я кивал после каждого слова.
— Это проклятие. Да не простое — материнское. Погоди… Не у мамы твоей подруги такое?
Я снова кивнул.
— Понятно, от чего девочка страдает. Проклятье мать на свою беременную дочь наслала. Хуже проклятья нет. И оно самое сильное. Его практически снять невозможно. Прокляла её собственная мать. Не получится вылечить твою подружку. Поддержать жизнь и дать легко уйти - это всё, что мы можем. Продолжение