Она была натурщицей великих мастеров: скульптора Праксителя и живописца Апеллеса, самой желанной куртизанкой Афин. Красивая настолько, что для неё не существовало правил: она их задавала. Имя, данное при рождении, - Мнесарета, как ни странно, подходило ей идеально и переводилось как «помнящая о добродетелях». Но осталась она Фриной - «жабой» или «желтокожей». В современном значении такая кличка была бы отталкивающей, но в Афинах мужчины с ума сходили из-за матового желтоватого оттенка кожи.
Фрина была дипломатом, прекрасно владеющим своим оружием - красотой. Царь Лидии, охваченный страстью, поднял налоги целому городу, чтобы оплатить за общение. А вот философу Диогену она отдавалась безвозмездно, поражённая его умом. На накопленные деньги Фрина отстроила разрушенные стены Фив, сопроводив стены табличкой с надписью: «Фивы были разрушены Александром и восстановлены Фриной».
Но её главной дерзостью была не баснословная стоимость за услуги куртизанки, не стены Фив, а искусство. Она была музой и натурщицей великого скульптора Праксителя: позировала для статуи Афродиты. И это была неслыханная вольность для того времени. Богинь было запрещено изображать нагими. Но Пракситель запечатлел божественную красоту Фрины в мраморе, и этот шедевр стал сенсацией.
Именно эта статуя стала поводом для расправы. Один из отвергнутых поклонников обвинил Фрину в страшном преступлении: в нечестии и оскорблении богов. Как можно возомнить себя равной Афродите? Суд случился быстро, и на нём присутствовало столько народа, сколько проживало в Афинах. Члены судейской комиссии заранее приготовили приговор: изгнание и конфискацию всего имущества в пользу Полиса.
Казалось, что участь Фрины решена. Но её защитник, оратор Гиперид, пошёл на отчаянный шаг. Вместо очередной речи он молча подвел её к середине зала и сорвал с неё покров.
«Взгляните! — воскликнул он. — Разве можно осудить ту, в ком сама Афродита воплотила свое совершенство?»
По легенде, судьи замерли. Они увидели не обвиняемую, а живое воплощение божественной красоты, тот самый идеал, который они почитали в храмах. Разум уступил место благоговению. Фрину оправдали, а истца Евфия, оштрафовали.
Эту самую кульминационную сцену, момент триумфа красоты над законом, и запечатлел на своем знаменитом полотне «Фрина перед ареопагом» французский художник Жан-Леон Жером в 1861 году. Картина стала живописным гимном этой легенде, зафиксировав мгновение, когда обнаженная правда оказалась сильнее любых обвинений.